... Так что есть Жизнь? Песочные часы, Прозрачный пар от утренней росы, Докучливый, дурной, тревожный сон? Сколь долго — век, минуту — длится он? А Счастье, пузырьком в ручье скользя, Мелькает, но поймать его нельзя.
Как зелен лес! Как свеж весенний воздух! Куда ни поверну – вокруг меня Летанье, щебетанье и возня, Куда ни загляну – повсюду гнезда Таятся в гуще крон, в тени ветвей, Укромные, как маленькие кельи; Вот зяблика плетеный, круглый дом, А выше — домик робкой варакушки, Прилежно устланный травой и мхом, А рядом — чиж скучает без подружки, Посвистывая, чисто соловей, Какая это радость и веселье - Гулять вдоль рощ и кущ в закатный час Под бдительным присмотром стольких глаз.
Такой любви еще не знал, Что так ошеломляет: Стал лик её — мой идеал, Все сердце обмирает. Как смерть бледнею я при ней, Уйти — нет сил в ногах, Стал взгляд её всего важней, Все остальное — прах.
Wilt thou go with me, sweet maid, Say, maiden, wilt thou go with me Through the valley-depths of shade, Of night and dark obscurity; Where the path has lost its way, Where the sun forgets the day, Where there's nor life nor light to see, Sweet maiden, wilt thou go with me!
Такой любовью, видит Бог, Я не бывал ещё сражён. Её лица живой цветок — Обворожил мне сердце он! Когда она взглянула вдруг, Весь мир померк в моих очах, И жизнь моя, и всё вокруг, Казалось, обратилось в прах.
И все-таки я есмь, я жив — болит Душа, но я живу — в забвенье, в горе, В ничтожестве, часы и годы для Под вечный шум немолкнущего моря, - Как на песке руина корабля. Я всем чужой (кому ж ярмо на шее Захочется) — чем ближе, тем чужее.