Джон Рональд Руэл Толкин: 235 высказываний о главном

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 235 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Дети и должны взрослеть — не остаться же им вечными Питерами Пэнами. Взрослеть вовсе не значит терять невинность и способность удивляться;это значит — идти по назначенному пути. В неоперившемся, неуклюжем, себялюбивом юнце разговор об опасности, горе и тени смерти может пробудить достоинство, а иногда и мудрость.

   Дети и должны взрослеть — не остаться же им вечными Питерами Пэнами. Взрослеть вовсе не значит терять невинность и способность удивляться;это значит — идти по назначенному пути. В неоперившемся, неуклюжем, себялюбивом юнце разговор об опасности, горе и тени смерти может пробудить достоинство, а иногда и мудрость.
2. «

   Нам всем тяжело. Всем, кто живет в наше смутное время. Каждый из нас обречен на потери. Но тебя-то не назовешь бедным и несчастным: ты не потерял самого себя — а это самая горькая потеря. В тяжелое мгновение ты остался с друзьями — и ничем не замутненная память о счастье будет тебе пожизненной наградой.

   Нам всем тяжело. Всем, кто живет в наше смутное время. Каждый из нас обречен на потери. Но тебя-то не назовешь бедным и несчастным: ты не потерял самого себя — а это самая горькая потеря. В тяжелое мгновение ты остался с друзьями — и ничем не замутненная память о счастье будет тебе пожизненной наградой.

   — Леголас · книга
3. «

   Честная рука и верное сердце могут и промахнуться; и такую беду выносить тяжелее, нежели козни врага.

   Честная рука и верное сердце могут и промахнуться; и такую беду выносить тяжелее, нежели козни врага.

   — Хурин · книга
4. «

   — Кругом опасность! Где же мне взять мужества, чтобы справиться со всем? — Знаешь, мужество прячется в самых неожиданных местах.

   — Кругом опасность! Где же мне взять мужества, чтобы справиться со всем? — Знаешь, мужество прячется в самых неожиданных местах.

   — Фродо Бэггинс · книга
5. «

   От величия он пал к высокомерию, а от него — к презрению ко всем, кроме себя самого, и стал духом расточительным и безжалостным.

   От величия он пал к высокомерию, а от него — к презрению ко всем, кроме себя самого, и стал духом расточительным и безжалостным.

   — Рассказчик · книга
6. «

   Что встретил в пути Берен, с какими трудностями столкнулся, – неизвестно. Ведомо лишь, что в Дориат он добрался поседевший и согбенный, словно провел в дороге многие годы. Но вот однажды летом, бродя светлой лунной ночью в лесах Нелдорета, он повстречал дочь Короля, Лучиэнь. Стоило ему увидеть дивный силуэт, танцующий на вечно-зеленом холме возле Эсгалдуина, как перед очарованием волшебного видения разом отступили, забылись усталость и муки, перенесенные в пути, ибо волшебно-прекрасна была Лучиэнь, прекраснее всех Детей Илуватара в этом мире. Синий, как вечернее небо, плащ струился за спиной Лучиэнь, мерцая золотым шитьем; темные волосы, словно сгустившийся сумрак, волной ниспадали на плечи, и искрились серые глаза, словно сумерки, пронизанные светом звезд. И вся она была волнующимся бликом в листве, голосом чистых звенящих струй, жемчужным сиянием туманов вечерней земли; нездешним светом, мягким и таинственным, озарено было лицо Лучиэнь.

   Что встретил в пути Берен, с какими трудностями столкнулся, – неизвестно. Ведомо лишь, что в Дориат он добрался поседевший и согбенный, словно провел в дороге многие годы. Но вот однажды летом, бродя светлой лунной ночью в лесах Нелдорета, он повстречал дочь Короля, Лучиэнь. Стоило ему увидеть дивный силуэт, танцующий на вечно-зеленом холме возле Эсгалдуина, как перед очарованием волшебного видения разом отступили, забылись усталость и муки, перенесенные в пути, ибо волшебно-прекрасна была Лучиэнь, прекраснее всех Детей Илуватара в этом мире. Синий, как вечернее небо, плащ струился за спиной Лучиэнь, мерцая золотым шитьем; темные волосы, словно сгустившийся сумрак, волной ниспадали на плечи, и искрились серые глаза, словно сумерки, пронизанные светом звезд. И вся она была волнующимся бликом в листве, голосом чистых звенящих струй, жемчужным сиянием туманов вечерней земли; нездешним светом, мягким и таинственным, озарено было лицо Лучиэнь.

   — Сильмариллион · книга
7. «

   Эовин, не гнушайся жалостью, это дар благородного сердца!

   Эовин, не гнушайся жалостью, это дар благородного сердца!

   — Фарамир · книга
8. «

   Россказни россказнями, а правда их чудней.

   Россказни россказнями, а правда их чудней.

   — Теоден · книга
9. «

   Еды и питья! Долгие рассказы сушат горло, а долго слушать — недолго оголодать.

   Еды и питья! Долгие рассказы сушат горло, а долго слушать — недолго оголодать.

   — Том Бомбадил · книга
10. «

    Мощь городов, власть королей Его могущества слабей.

    Мощь городов, власть королей Его могущества слабей.

    — Голлум · книга
11. «

    Разумеется, «Властелин колец» мне не принадлежит. Он появился на свет потому, что так было суждено, и должен жить своей жизнью, хотя, естественно, я буду следить за ним, как следят за ребенком родители.

    Разумеется, «Властелин колец» мне не принадлежит. Он появился на свет потому, что так было суждено, и должен жить своей жизнью, хотя, естественно, я буду следить за ним, как следят за ребенком родители.
12. «

    Трудно поверить, что огонь обжигает, пока не прикоснешься к нему. Зато потом все, что тебе скажут об огне, западет в самое сердце.

    Трудно поверить, что огонь обжигает, пока не прикоснешься к нему. Зато потом все, что тебе скажут об огне, западет в самое сердце.

    — Гэндальф · книга
13. «

    Ух! Все ж таки нам, Кролам и Брендизайкам, непривычно жить на этаких высотах: уж больно все возвышенно. — Да, — сказал Мерри. — … Но вот в чем дело, Пин: мы теперь знаем, что эти высоты есть, и поднимаем к ним взгляд. Хорошо, конечно, любить то, что тебе и так дано, с чего-то все начинается, и укорениться надо, благо земля у нас в Хоббитании тучная. Но в жизни-то, оказывается, есть высоты и глубины: какой-нибудь старик садовник про них ведать не ведает, но потому и садовничает, что его оберегают высшие силы, и те, кто с ними в согласии. Я рад, что я это хоть немного понял.

    Ух! Все ж таки нам, Кролам и Брендизайкам, непривычно жить на этаких высотах: уж больно все возвышенно. — Да, — сказал Мерри. — … Но вот в чем дело, Пин: мы теперь знаем, что эти высоты есть, и поднимаем к ним взгляд. Хорошо, конечно, любить то, что тебе и так дано, с чего-то все начинается, и укорениться надо, благо земля у нас в Хоббитании тучная. Но в жизни-то, оказывается, есть высоты и глубины: какой-нибудь старик садовник про них ведать не ведает, но потому и садовничает, что его оберегают высшие силы, и те, кто с ними в согласии. Я рад, что я это хоть немного понял.

    — Мерри · книга
14. «

    Может статься, мы идём навстречу судьбе. Как бы этот поход не стал для нас последним! Но если бы мы остались дома и предались безделью, гибель всё равно рано или поздно настигла бы нас. Мысль об отмщении зрела в наших сердцах давно, потому-то мы и двинулись на Исенгард, не откладывая. Решение было принято далеко не спрохвала! Если это последний поход энтов, пусть он по крайней мере будет достоин песни! Почему бы не пособить другим племенам, прежде чем исчезнуть? Я бы, конечно, предпочёл идти своей дорогой и ждать того дня, когда исполнится предсказание и отыщутся наши жены. Я был бы рад, очень рад увидеть Фимбретиль! Но не будем забывать, что песни, как и деревья, приносят плоды лишь в назначенное время, и никто не может сказать, как именно это свершится. А бывает и так, что песни увядают раньше срока...

    Может статься, мы идём навстречу судьбе. Как бы этот поход не стал для нас последним! Но если бы мы остались дома и предались безделью, гибель всё равно рано или поздно настигла бы нас. Мысль об отмщении зрела в наших сердцах давно, потому-то мы и двинулись на Исенгард, не откладывая. Решение было принято далеко не спрохвала! Если это последний поход энтов, пусть он по крайней мере будет достоин песни! Почему бы не пособить другим племенам, прежде чем исчезнуть? Я бы, конечно, предпочёл идти своей дорогой и ждать того дня, когда исполнится предсказание и отыщутся наши жены. Я был бы рад, очень рад увидеть Фимбретиль! Но не будем забывать, что песни, как и деревья, приносят плоды лишь в назначенное время, и никто не может сказать, как именно это свершится. А бывает и так, что песни увядают раньше срока...

    — Фангорн (Древень) · книга
15. «

    Сижу напротив камелька И думаю о том, Как летом крылья мотылька Играли над цветком.

    Сижу напротив камелька И думаю о том, Как летом крылья мотылька Играли над цветком.

    — Бильбо Бэггинс · книга
16. «

    Первое свое произведение я написал в семь лет, и речь в нем шла о драконе. Мама, прочитав мой опус, заметила, что надо писать не «зеленый большой дракон», а «большой зеленый дракон». Честно говоря, я не понял, почему она так считает, и не понимаю до сих пор.

    Первое свое произведение я написал в семь лет, и речь в нем шла о драконе. Мама, прочитав мой опус, заметила, что надо писать не «зеленый большой дракон», а «большой зеленый дракон». Честно говоря, я не понял, почему она так считает, и не понимаю до сих пор.
17. «

    Долго трудился он, и медлен и бесплоден был поначалу тот труд. Но тот, кто сеет ложь, в конце соберёт богатый урожай и вскоре сможет отдохнуть от трудов, — пока другие будут сеять и жать за него.

    Долго трудился он, и медлен и бесплоден был поначалу тот труд. Но тот, кто сеет ложь, в конце соберёт богатый урожай и вскоре сможет отдохнуть от трудов, — пока другие будут сеять и жать за него.

    — Сильмариллион · книга
18. «

    Он не ведает, навстречу какой судьбе едет, но, если бы и ведал, назад не повернул бы.

    Он не ведает, навстречу какой судьбе едет, но, если бы и ведал, назад не повернул бы.

    — Арагорн · книга
19. «

    Люди выбрали правителей из друзей Моргота и жили с тех пор во тьме, окруженные исчадиями Темного Владыки: чудищами, демонами, драконами, грязными орками, не зная счастья, не зная даже, что можно жить иначе.

    Люди выбрали правителей из друзей Моргота и жили с тех пор во тьме, окруженные исчадиями Темного Владыки: чудищами, демонами, драконами, грязными орками, не зная счастья, не зная даже, что можно жить иначе.

    — Сильмариллион · книга
20. «

    Я ведь... маленький, слабый, а Враг — он такой могучий и ужасный!

    Я ведь... маленький, слабый, а Враг — он такой могучий и ужасный!

    — Фродо Бэггинс · книга