Джонатан Сафран Фоер — 175 цитат с глубоким смыслом

Джонатан Сафран Фоер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 175 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Она написала: я бы хотела снова стать девочкой, и чтобы вся жизнь снова была впереди. Я страдала чаще, чем следовало. А радости, которые мне выпали, не всегда радовали. Теперь я бы прожила иначе. Когда я была в твоем возрасте, дедушка купил мне рубиновый браслет. Он был большой и болтался на запястье. Не браслет, а целое ожерелье. Позднее дедушка признавался, что специально просил ювелира сделать его таким. Он хотел, чтобы размер браслета был символом его любви. Больше рубинов — больше любви. Но носить его было мукой. Я вообще его не носила. И вот главное, что я хочу тебе сказать. Если я решу подарить тебе браслет, я сперва дважды измерю твое запястье

   Она написала: я бы хотела снова стать девочкой, и чтобы вся жизнь снова была впереди. Я страдала чаще, чем следовало. А радости, которые мне выпали, не всегда радовали. Теперь я бы прожила иначе. Когда я была в твоем возрасте, дедушка купил мне рубиновый браслет. Он был большой и болтался на запястье. Не браслет, а целое ожерелье. Позднее дедушка признавался, что специально просил ювелира сделать его таким. Он хотел, чтобы размер браслета был символом его любви. Больше рубинов — больше любви. Но носить его было мукой. Я вообще его не носила. И вот главное, что я хочу тебе сказать. Если я решу подарить тебе браслет, я сперва дважды измерю твое запястье

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
2. «

   ... Я вдохнул в себя мир, поставил его с ног на голову и выдохнул обратно в форме вопроса: «Я тебе нравлюсь?»

   ... Я вдохнул в себя мир, поставил его с ног на голову и выдохнул обратно в форме вопроса: «Я тебе нравлюсь?»

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
3. «

   Мы существуем, потому что мы существуем. Мы можем сколько угодно воображать галактики, не похожие на нашу, но других у нас нет.

   Мы существуем, потому что мы существуем. Мы можем сколько угодно воображать галактики, не похожие на нашу, но других у нас нет.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
4. «

   Любовь не застрахована от инфляции.

   Любовь не застрахована от инфляции.

   — Джонатан · книга
5. «

   Я не хотел слышать про смерть Все только о ней и говорили, даже когда говорили не о ней.

   Я не хотел слышать про смерть Все только о ней и говорили, даже когда говорили не о ней.

   — Оскар · книга
6. «

   Когда мне было четыре, кузен отдал нам на лето собаку. Я ее лягнул. Отец сказал, что в нашей семье не принято бить животных ногами. Когда мне было семь, я оплакивал смерть моей золотой рыбки. Я узнал, что мой отец выбросил ее в унитаз и смыл. Я сказал отцу — другими, далеко не такими приличными словами, — что в нашей семье не принято выбрасывать живых существ в унитаз.

   Когда мне было четыре, кузен отдал нам на лето собаку. Я ее лягнул. Отец сказал, что в нашей семье не принято бить животных ногами. Когда мне было семь, я оплакивал смерть моей золотой рыбки. Я узнал, что мой отец выбросил ее в унитаз и смыл. Я сказал отцу — другими, далеко не такими приличными словами, — что в нашей семье не принято выбрасывать живых существ в унитаз.

   — Поедание животных · книга
7. «

   ... и еще он знал, что правильные поступки всегда сопровождаются чувством вины и что если чувствуешь себя виноватым, значит, скорее всего, поступаешь правильно.

   ... и еще он знал, что правильные поступки всегда сопровождаются чувством вины и что если чувствуешь себя виноватым, значит, скорее всего, поступаешь правильно.

   — Полная иллюминация · книга
8. «

   — Ты бы их простил? — спросил я. — Да, — сказал Дедушка. — Да. Я бы попытался. — Ты так говоришь только потому, что даже вообразить не можешь, каково это испытать, — сказала Августина. — Я могу. — Эта не из тех вещей, которые можно вообразить. Она случается. После этого нет места воображению.

   — Ты бы их простил? — спросил я. — Да, — сказал Дедушка. — Да. Я бы попытался. — Ты так говоришь только потому, что даже вообразить не можешь, каково это испытать, — сказала Августина. — Я могу. — Эта не из тех вещей, которые можно вообразить. Она случается. После этого нет места воображению.

   — Полная иллюминация · книга
9. «

   Сколько раз сотни тысяч пальцев должны прикоснуться друг к другу, чтобы получилась любовь?

   Сколько раз сотни тысяч пальцев должны прикоснуться друг к другу, чтобы получилась любовь?

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
10. «

    Ты обещала притворяться, что любишь меня, покуда я не умру, а вместо этого притворяешься, что я умер.

    Ты обещала притворяться, что любишь меня, покуда я не умру, а вместо этого притворяешься, что я умер.

    — Полная иллюминация · книга
11. «

    Я указала на «нечто». Он указал на «ничто». Я указала на «нечто». Никто не указал на «с любовью». Это была пропасть. Мы не могли ни перепрыгнуть через нее, ни обойти по краю.

    Я указала на «нечто». Он указал на «ничто». Я указала на «нечто». Никто не указал на «с любовью». Это была пропасть. Мы не могли ни перепрыгнуть через нее, ни обойти по краю.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
12. «

    Любовь к высказыванию всего отнимает доверие.

    Любовь к высказыванию всего отнимает доверие.

    — Джейкоб Блох · книга
13. «

    Сорок лет любишь кого-то, а потом только скобы и скотч.

    Сорок лет любишь кого-то, а потом только скобы и скотч.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
14. «

    Сильнее всего любишь в разлуке.

    Сильнее всего любишь в разлуке.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
15. «

    Можно простить уход, но как простить возвращение?

    Можно простить уход, но как простить возвращение?

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
16. «

    Если хотите знать, кто вас охраняет от людей, которые берут без спроса, то это полиция. Если хотите знать, кто вас защищает от полиции, то это люди, которые берут без спроса. И нередко это одни и те же люди.

    Если хотите знать, кто вас охраняет от людей, которые берут без спроса, то это полиция. Если хотите знать, кто вас защищает от полиции, то это люди, которые берут без спроса. И нередко это одни и те же люди.

    — Полная иллюминация · книга
17. «

    Из всех животных люди — единственные, кто краснеет, смеется, верит в Бога и целуется губами. Следовательно, чем больше мы целуемся губами, тем больше в нас человеческого.

    Из всех животных люди — единственные, кто краснеет, смеется, верит в Бога и целуется губами. Следовательно, чем больше мы целуемся губами, тем больше в нас человеческого.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
18. «

    Все есть так, как есть, потому что все было так, как было.

    Все есть так, как есть, потому что все было так, как было.

    — Полная иллюминация · книга
19. «

    Ей нужно подтверждение моей любви, только это всем друг от друга и нужно, не сама любовь, а подтверждение, что она в наличии, как свежие батарейки в карманном фонарике из аварийного набора в шкафу в коридоре.

    Ей нужно подтверждение моей любви, только это всем друг от друга и нужно, не сама любовь, а подтверждение, что она в наличии, как свежие батарейки в карманном фонарике из аварийного набора в шкафу в коридоре.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
20. «

    Случилось то, что и должно было случиться: Янкель влюбился в свою выдуманную жену. Он мог теперь проснуться среди ночи, тоскуя по весу, никогда не отяжелявшему постели рядом с ним, припоминая весомость жестов, никогда ею не сделанных, изнывая без невесомости ее неруки поперек его слишком реального торса, что делало его вдовствующие воспоминания еще более убедительными, а боль, которую они причиняли, еще более невыносимой. Он чувствовал, что он ее потерял. И он ее действительно потерял. По ночам он перечитывал письма, которые она никогда ему не писала.

    Случилось то, что и должно было случиться: Янкель влюбился в свою выдуманную жену. Он мог теперь проснуться среди ночи, тоскуя по весу, никогда не отяжелявшему постели рядом с ним, припоминая весомость жестов, никогда ею не сделанных, изнывая без невесомости ее неруки поперек его слишком реального торса, что делало его вдовствующие воспоминания еще более убедительными, а боль, которую они причиняли, еще более невыносимой. Он чувствовал, что он ее потерял. И он ее действительно потерял. По ночам он перечитывал письма, которые она никогда ему не писала.

    — Полная иллюминация · книга