Джонатан Сафран Фоер: 86 фраз, которые разошлись на цитаты

Джонатан Сафран Фоер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 86 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Это и есть любовь, — думала она, — не так ли? Когда, заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете? Даже больше, чем любишь его присутствие.

   Это и есть любовь, — думала она, — не так ли? Когда, заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете? Даже больше, чем любишь его присутствие.

   — Брод · книга
2. «

   ... Звезды — это серебряные шляпки гвоздей, которыми тьма приколочена к небосводу.

   ... Звезды — это серебряные шляпки гвоздей, которыми тьма приколочена к небосводу.

   — Полная иллюминация · книга
3. «

   Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

   Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

   — Оскар Шелл · книга
4. «

   Порой мне чудится, будто я слышу, как прогибается мой хребет под тяжестью всех тех жизней, которые я не проживаю.

   Порой мне чудится, будто я слышу, как прогибается мой хребет под тяжестью всех тех жизней, которые я не проживаю.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
5. «

   Любовь не застрахована от инфляции.

   Любовь не застрахована от инфляции.

   — Джонатан · книга
6. «

   Если ты не получаешь от меня писем, не думай, что я их не пишу.

   Если ты не получаешь от меня писем, не думай, что я их не пишу.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
7. «

   Даже когда ты атеист, это еще не значит, что тебе не может хотеться, чтобы у вещей была цель.

   Даже когда ты атеист, это еще не значит, что тебе не может хотеться, чтобы у вещей была цель.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
8. «

   Ты обещала притворяться, что любишь меня, покуда я не умру, а вместо этого притворяешься, что я умер.

   Ты обещала притворяться, что любишь меня, покуда я не умру, а вместо этого притворяешься, что я умер.

   — Полная иллюминация · книга
9. «

   «Я шел тебя увидеть». Я сказал: «Я уже шестой день хожу к твоему дому. Почему-то хотелось еще раз тебя увидеть». Она молчала, я выставил себя на посмешище, это нормально — не разбираться в себе, и тут она засмеялась, никогда не видел, чтобы кто-нибудь так сильно смеялся, смех вызвал слезы, слезы — новые слезы, тогда и я засмеялся от глубочайшего и всеобъемлющего стыда: «Я шел к тебе, — повторил я, точно затем, чтобы ткнуться носом в собственное дерьмо, — потому что хотел снова тебя увидеть». Она не унималась. «Теперь понятно», — сказала она, когда снова смогла говорить. «Что?» — «Понятно, почему все эти шесть дней тебя не было дома».

   «Я шел тебя увидеть». Я сказал: «Я уже шестой день хожу к твоему дому. Почему-то хотелось еще раз тебя увидеть». Она молчала, я выставил себя на посмешище, это нормально — не разбираться в себе, и тут она засмеялась, никогда не видел, чтобы кто-нибудь так сильно смеялся, смех вызвал слезы, слезы — новые слезы, тогда и я засмеялся от глубочайшего и всеобъемлющего стыда: «Я шел к тебе, — повторил я, точно затем, чтобы ткнуться носом в собственное дерьмо, — потому что хотел снова тебя увидеть». Она не унималась. «Теперь понятно», — сказала она, когда снова смогла говорить. «Что?» — «Понятно, почему все эти шесть дней тебя не было дома».

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
10. «

    Но пойми, что я старался наилучшайше и сделал лучшее из того, что мог, что было лучшим из того, что я мог бы сделать.

    Но пойми, что я старался наилучшайше и сделал лучшее из того, что мог, что было лучшим из того, что я мог бы сделать.

    — Саша · книга
11. «

    В ту ночь, лежа на кровати, я изобрел специальную дренажную систему, которая одним концом будет подведена под каждую подушку в Нью-Йорке, а другим соединена с резервуаром. Где бы люди ни плакали перед сном, слезы всегда будут стекать в одно место, а утром метеоролог сообщит, возрос или опустился уровень воды в резервуаре слез, и всем будет ясно, сколько гирь у ньюйоркцев на сердце.

    В ту ночь, лежа на кровати, я изобрел специальную дренажную систему, которая одним концом будет подведена под каждую подушку в Нью-Йорке, а другим соединена с резервуаром. Где бы люди ни плакали перед сном, слезы всегда будут стекать в одно место, а утром метеоролог сообщит, возрос или опустился уровень воды в резервуаре слез, и всем будет ясно, сколько гирь у ньюйоркцев на сердце.

    — Оскар · книга
12. «

    — Я не хочу причинять тебе боль. — Ты делаешь только больнее, когда не хочешь причинять боль.

    — Я не хочу причинять тебе боль. — Ты делаешь только больнее, когда не хочешь причинять боль.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
13. «

    Сотни миллионов мелких дел. За что ни возьмись во вселенной, все выглядело мелким делом.

    Сотни миллионов мелких дел. За что ни возьмись во вселенной, все выглядело мелким делом.

    — Полная иллюминация · книга
14. «

    Его взгляд залатал дыру в самом центре моего существа.

    Его взгляд залатал дыру в самом центре моего существа.

    — Бабушка Оскара · книга
15. «

    Кому нужно прошлое, думала я, как всякий ребенок. Я не предполагала, что прошлому могу быть нужна я.

    Кому нужно прошлое, думала я, как всякий ребенок. Я не предполагала, что прошлому могу быть нужна я.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
16. «

    Единственное, что еще больнее, чем быть активным забывателем, это быть пассивным помнителем.

    Единственное, что еще больнее, чем быть активным забывателем, это быть пассивным помнителем.

    — Полная иллюминация · книга
17. «

    Жизнь кипела вокруг нас, но не между нами.

    Жизнь кипела вокруг нас, но не между нами.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
18. «

    Не мир страшен, а то, что в нем полно негодяев!

    Не мир страшен, а то, что в нем полно негодяев!

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
19. «

    Если ничего не имеет значения, тогда нечего спасать.

    Если ничего не имеет значения, тогда нечего спасать.

    — Бабушка · книга
20. «

    Я о многом хотела поговорить. Но знала, что ему будет больно. Поэтому я зарыла это в себе — пусть мне будет больно.

    Я о многом хотела поговорить. Но знала, что ему будет больно. Поэтому я зарыла это в себе — пусть мне будет больно.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга