390 цитат Джорджа Оруэлла для поста и дневника

Подборка из 390 цитат Джорджа Оруэлла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Бывала, впрочем, иногда Жизнь как счастливый сон. Тревоги прятал я свои Под сень зеленых крон.

   Бывала, впрочем, иногда Жизнь как счастливый сон. Тревоги прятал я свои Под сень зеленых крон.

   — Почему я пишу · книга
2. «

   Когда тебе напоминают о том, что ты сам себе хозяин и работаешь исключительно на себя, согласитесь, это действует чрезвычайно благотворно.

   Когда тебе напоминают о том, что ты сам себе хозяин и работаешь исключительно на себя, согласитесь, это действует чрезвычайно благотворно.

   — Скотный двор · книга
3. «

   Покачиваясь, голубок раздувал перышки на груди и приглаживал их коралловым клювом. Сердце сдавило болью — одиночество, вечное одиночество! Часто в лесном уединении Флори встречалось что-то — птица, дерево, цветок, — что могло бы быть несказанно прекрасным, если бы рядом была близкая душа. Красота бессмысленна, если не с кем ею поделиться.

   Покачиваясь, голубок раздувал перышки на груди и приглаживал их коралловым клювом. Сердце сдавило болью — одиночество, вечное одиночество! Часто в лесном уединении Флори встречалось что-то — птица, дерево, цветок, — что могло бы быть несказанно прекрасным, если бы рядом была близкая душа. Красота бессмысленна, если не с кем ею поделиться.

   — Флори · книга
4. «

   В мире хватает зла и без того, чтобы его еще выискивать.

   В мире хватает зла и без того, чтобы его еще выискивать.

   — Дороти Хэйр · книга
5. «

   В эру счастья, когда нас, жалких темнокожих, озарил свет великой западной культуры, подарившей кино, винтовки, пулеметы, сифилис и другие неисчислимые блага, что может воодушевить сильнее, нежели сама жизнь наших белых благодетелей?

   В эру счастья, когда нас, жалких темнокожих, озарил свет великой западной культуры, подарившей кино, винтовки, пулеметы, сифилис и другие неисчислимые блага, что может воодушевить сильнее, нежели сама жизнь наших белых благодетелей?

   — Ба Сейн · книга
6. «

   В девяти случаях из десяти революционер — это скалолаз с бомбой в кармане.

   В девяти случаях из десяти революционер — это скалолаз с бомбой в кармане.
7. «

   Я вовсе не воображаю, будто мы способны что-то изменить при нашей жизни.

   Я вовсе не воображаю, будто мы способны что-то изменить при нашей жизни.

   — Уинстон Смит · книга
8. «

   Молитва, прежняя опора жизни, перестала что-либо значить.

   Молитва, прежняя опора жизни, перестала что-либо значить.

   — Дочь священника · книга
9. «

   Весь современный мир твердит про деловую активность, эффективность, социальную значимость, но содержит ли это что-либо кроме «добывай деньги, добывай законно, добывай как можно больше»? Деньги стали главнейшей мерой достоинства. По этому тесту у нищих ноль очков, вот их и презирают.

   Весь современный мир твердит про деловую активность, эффективность, социальную значимость, но содержит ли это что-либо кроме «добывай деньги, добывай законно, добывай как можно больше»? Деньги стали главнейшей мерой достоинства. По этому тесту у нищих ноль очков, вот их и презирают.

   — Фунты лиха в Париже и Лондоне · книга
10. «

    Если нет больше памяти и подтасованы история, раз это произошло, приходится принять утверждение Партии, что она улучшила условия жизни, ведь нет же и никогда уже не будет эталона, с помощью которого можно всё это проверить.

    Если нет больше памяти и подтасованы история, раз это произошло, приходится принять утверждение Партии, что она улучшила условия жизни, ведь нет же и никогда уже не будет эталона, с помощью которого можно всё это проверить.

    — 1984 · книга
11. «

    Вот они, женщины! Всем им надо одно — деньги; деньги на собственный домик, пару младенцев, лаковую мебель и фикус их любимый. По их мнению у мужчины может быть только один порок — нежелание зарабатывать. И важны для них только твои доходы, больше — ничего. И если кто-нибудь для них хорош, значит — он с деньгами.

    Вот они, женщины! Всем им надо одно — деньги; деньги на собственный домик, пару младенцев, лаковую мебель и фикус их любимый. По их мнению у мужчины может быть только один порок — нежелание зарабатывать. И важны для них только твои доходы, больше — ничего. И если кто-нибудь для них хорош, значит — он с деньгами.

    — Гордон Комсток · книга
12. «

    Практически нужды населения всегда недооцениваются, и в результате – хроническая нехватка предметов первой необходимости; но она считается полезной. Это обдуманная политика: держать даже привилегированные слои на грани лишений, ибо общая скудность повышает значение мелких привилегий и тем увеличивает различия между одной группой и другой.

    Практически нужды населения всегда недооцениваются, и в результате – хроническая нехватка предметов первой необходимости; но она считается полезной. Это обдуманная политика: держать даже привилегированные слои на грани лишений, ибо общая скудность повышает значение мелких привилегий и тем увеличивает различия между одной группой и другой.

    — 1984 · книга
13. «

    Может быть, человек не так нуждается в любви, как в понимании.

    Может быть, человек не так нуждается в любви, как в понимании.

    — 1984 · книга
14. «

    Странная смута поднималась изнутри — что-то происходило, менялось в её сознании. Словно она уже совсем не та, что час назад.

    Странная смута поднималась изнутри — что-то происходило, менялось в её сознании. Словно она уже совсем не та, что час назад.

    — Дочь священника · книга
15. «

    Лучшие книги говорят то, что известно и без них.

    Лучшие книги говорят то, что известно и без них.
16. «

    Как обратишься к будущему, если следа твоего и даже безымянного слова на земле не сохранится?

    Как обратишься к будущему, если следа твоего и даже безымянного слова на земле не сохранится?

    — Уинстон Смит · книга
17. «

    Мужские ласки – ползущие по телу тяжелые мужские руки, мясистые мужские губы вплотную к ее собственным… Ужасно, омерзительно! Даже мысленный образ заставлял судорожно ежиться. Тут крылась сокровенная тайна, ее неизлечимое увечье. «Если б только они не приставали!» – думала Дороти, идя уже чуть медленнее. Часто в ней возникала эта мольба «если б они не приставали!». Однако было бы ошибкой полагать, что ей вообще не нравились мужчины. Напротив, они ей нравились гораздо больше женщин. И Варбуртон притягивал ее чисто мужской вольной беспечностью и интеллектуальной широтой – качествами, которыми так редко блистают дамы. Но почему мужчины не умеют не приставать? Почему непременно надо лезть с поцелуями и мучить? В них тогда появляется нечто зловещее, гадкое: словно большой пушистый зверь жмется к вам, слишком нежно ласкаясь и нацеливаясь вмиг вцепиться. Есть еще в хищных мужских ласках предвестие других, жутких, чудовищных вещей («всего этого», по определению Дороти), о чем она и мысли не могла вытерпеть.

    Мужские ласки – ползущие по телу тяжелые мужские руки, мясистые мужские губы вплотную к ее собственным… Ужасно, омерзительно! Даже мысленный образ заставлял судорожно ежиться. Тут крылась сокровенная тайна, ее неизлечимое увечье. «Если б только они не приставали!» – думала Дороти, идя уже чуть медленнее. Часто в ней возникала эта мольба «если б они не приставали!». Однако было бы ошибкой полагать, что ей вообще не нравились мужчины. Напротив, они ей нравились гораздо больше женщин. И Варбуртон притягивал ее чисто мужской вольной беспечностью и интеллектуальной широтой – качествами, которыми так редко блистают дамы. Но почему мужчины не умеют не приставать? Почему непременно надо лезть с поцелуями и мучить? В них тогда появляется нечто зловещее, гадкое: словно большой пушистый зверь жмется к вам, слишком нежно ласкаясь и нацеливаясь вмиг вцепиться. Есть еще в хищных мужских ласках предвестие других, жутких, чудовищных вещей («всего этого», по определению Дороти), о чем она и мысли не могла вытерпеть.

    — Дороти Хэйр · книга
18. «

    Нельзя постичь мотивов писателя, не зная ничего о том, с чего началось его становление. Содержание творчества будет определяться временем, в котором он живет, но прежде чем он начнет писать, он обязательно выработает эмоциональные оценки, поностью избавиться от которых не сможет уже никогда.

    Нельзя постичь мотивов писателя, не зная ничего о том, с чего началось его становление. Содержание творчества будет определяться временем, в котором он живет, но прежде чем он начнет писать, он обязательно выработает эмоциональные оценки, поностью избавиться от которых не сможет уже никогда.

    — Почему я пишу · книга
19. «

    Когда война становится бесконечной, она перестает быть опасной.

    Когда война становится бесконечной, она перестает быть опасной.

    — 1984 · книга
20. «

    На всякого мужчину находится хитрая сирена, которая, обвив шею растяпы, затягивает его все глубже и глубже — на лужайку перед собственным домиком, домиком с полированной мебелью в рассрочку, патефоном и фикусом на подоконнике.

    На всякого мужчину находится хитрая сирена, которая, обвив шею растяпы, затягивает его все глубже и глубже — на лужайку перед собственным домиком, домиком с полированной мебелью в рассрочку, патефоном и фикусом на подоконнике.

    — Гордон Комсток · книга