552 цитаты Джорджа Оруэлла, ставших крылатыми

Подборка из 552 цитаты Джорджа Оруэлла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... Как ты можешь установить даже самый очевидный факт, если он не запечатлен нигде, кроме как в твоей памяти?

   ... Как ты можешь установить даже самый очевидный факт, если он не запечатлен нигде, кроме как в твоей памяти?

   — 1984 · книга
2. «

   Как обратишься к будущему, если следа твоего и даже безымянного слова на земле не сохранится?

   Как обратишься к будущему, если следа твоего и даже безымянного слова на земле не сохранится?

   — Уинстон Смит · книга
3. «

   Если нет больше памяти и подтасованы история, раз это произошло, приходится принять утверждение Партии, что она улучшила условия жизни, ведь нет же и никогда уже не будет эталона, с помощью которого можно всё это проверить.

   Если нет больше памяти и подтасованы история, раз это произошло, приходится принять утверждение Партии, что она улучшила условия жизни, ведь нет же и никогда уже не будет эталона, с помощью которого можно всё это проверить.

   — 1984 · книга
4. «

   Единственный отголосок поэзии у мальчишки — вдохновение что-то сломать. кого-то укокошить. И все-таки это особая пора — потом такой энергии, такого мощного напора чувств уже не испытаешь, — годы, когда ты убежден, что жизнь впереди бесконечна и все ты совершишь, все ты успеешь.

   Единственный отголосок поэзии у мальчишки — вдохновение что-то сломать. кого-то укокошить. И все-таки это особая пора — потом такой энергии, такого мощного напора чувств уже не испытаешь, — годы, когда ты убежден, что жизнь впереди бесконечна и все ты совершишь, все ты успеешь.

   — Джордж Боулинг · книга
5. «

   Братство нельзя истребить потому, что оно не организация в обычном смысле. Оно не скреплено ничем, кроме идеи, идея же неистребима.

   Братство нельзя истребить потому, что оно не организация в обычном смысле. Оно не скреплено ничем, кроме идеи, идея же неистребима.

   — О'Брайен · книга
6. «

   Обычная история, кто в юности не бунтовал против лжи и несправедливости?

   Обычная история, кто в юности не бунтовал против лжи и несправедливости?

   — Гордон Комсток · книга
7. «

   Одинокий призрак, он возвещает правду, которой никто никогда не расслышит. Но пока он говорит её, что-то в мире не прервётся. Не тем, что заставишь себя услышать, а тем, что остался нормальным, хранишь ты наследие человека.

   Одинокий призрак, он возвещает правду, которой никто никогда не расслышит. Но пока он говорит её, что-то в мире не прервётся. Не тем, что заставишь себя услышать, а тем, что остался нормальным, хранишь ты наследие человека.

   — Уинстон Смит · книга
8. «

   Приличный костюм на нём — уже обида человечеству!

   Приличный костюм на нём — уже обида человечеству!

   — Варбуртон · книга
9. «

   Иногда иду по улице и ловлю себя на том, что присматриваюсь к окнам, выбирая хорошее место для пулеметного гнезда.

   Иногда иду по улице и ловлю себя на том, что присматриваюсь к окнам, выбирая хорошее место для пулеметного гнезда.
10. «

    От стены мы прежде всего требуем, чтобы она хорошо стояла. Коли стоит — хорошая стена, а какой цели она служит — это уже отдельный вопрос. Но даже лучшую в мире стену следует снести, если она опоясывает концентрационный лагерь.

    От стены мы прежде всего требуем, чтобы она хорошо стояла. Коли стоит — хорошая стена, а какой цели она служит — это уже отдельный вопрос. Но даже лучшую в мире стену следует снести, если она опоясывает концентрационный лагерь.

    — Привилегия духовных пастырей · книга
11. «

    Не в том дело, что денег мало; главное — даже обеднев, они цепляются за мир, где деньги — добродетель, а бедность порочна. Их, неудачников, уверовавших в кодекс денег, губит сознание непристойности нищеты. Им даже не приходит в голову мысль плюнуть да просто жить.

    Не в том дело, что денег мало; главное — даже обеднев, они цепляются за мир, где деньги — добродетель, а бедность порочна. Их, неудачников, уверовавших в кодекс денег, губит сознание непристойности нищеты. Им даже не приходит в голову мысль плюнуть да просто жить.

    — Да здравствует фикус! · книга
12. «

    Добровольный-то шпион и есть самый опасный.

    Добровольный-то шпион и есть самый опасный.

    — 1984 · книга
13. «

    Трудно признать литературные достоинства за книгой, содержащей мысли, с которыми вы не согласны.

    Трудно признать литературные достоинства за книгой, содержащей мысли, с которыми вы не согласны.

    — Литература и тоталитаризм · книга
14. «

    Было почти девять часов, с каждой минутой солнце пекло все яростней. Жара пульсирующим шумом отдавалась в висках, будто по голове ритмично били тяжелой подушкой.

    Было почти девять часов, с каждой минутой солнце пекло все яростней. Жара пульсирующим шумом отдавалась в висках, будто по голове ритмично били тяжелой подушкой.

    — Дни в Бирме · книга
15. «

    И сколько стоит достичь изящной учености? В конце концов на чем все это основано, если не на деньгах? Дорогая порядочная школа, среда влиятельных друзей, досуг, покой высоких размышлений, поездки по Италии. Деньгами книги и пишутся, и выпускаются и продаются.

    И сколько стоит достичь изящной учености? В конце концов на чем все это основано, если не на деньгах? Дорогая порядочная школа, среда влиятельных друзей, досуг, покой высоких размышлений, поездки по Италии. Деньгами книги и пишутся, и выпускаются и продаются.

    — Гордон Комсток · книга
16. «

    Только сдаться — все остальное отсюда следует. Это все равно что плыть против течения — сколько ни старайся, оно относит тебя назад, — и вдруг ты решаешь повернуть и плыть по течению, и не бороться с ним. Ничего не изменилось, только твое отношение к этому: чему быть, того не миновать.

    Только сдаться — все остальное отсюда следует. Это все равно что плыть против течения — сколько ни старайся, оно относит тебя назад, — и вдруг ты решаешь повернуть и плыть по течению, и не бороться с ним. Ничего не изменилось, только твое отношение к этому: чему быть, того не миновать.

    — 1984 · книга
17. «

    Гордон вскинул глаза — улица где-то рядом с его жильем, но незнакомая. Унылые, облезлые дома, по преимуществу из однокомнатных квартирок. Закопченный кирпич, оградки, беленые крылечки, в окнах портьеры с бахромой, частенько между ними билетики «сдается», почти везде фикусы. Стандарт жалкой благопристойности. В общем, улочка того сорта, что страстно грезилось разбабахать к чертовой матери. Здешние жильцы – клерки, продавцы, мелкие торговцы, страховые агенты, водители трамвая — знают они, что их, марионеток, в каждом движении водят за ниточки? Нет, ничего они не знают. Не до того, столько насущных забот: родиться, жениться, плодить детишек, вкалывать, умирать.

    Гордон вскинул глаза — улица где-то рядом с его жильем, но незнакомая. Унылые, облезлые дома, по преимуществу из однокомнатных квартирок. Закопченный кирпич, оградки, беленые крылечки, в окнах портьеры с бахромой, частенько между ними билетики «сдается», почти везде фикусы. Стандарт жалкой благопристойности. В общем, улочка того сорта, что страстно грезилось разбабахать к чертовой матери. Здешние жильцы – клерки, продавцы, мелкие торговцы, страховые агенты, водители трамвая — знают они, что их, марионеток, в каждом движении водят за ниточки? Нет, ничего они не знают. Не до того, столько насущных забот: родиться, жениться, плодить детишек, вкалывать, умирать.

    — Гордон Комсток · книга
18. «

    Нормальный человек власти не желает, следовательно, власть всегда у ненормальных.

    Нормальный человек власти не желает, следовательно, власть всегда у ненормальных.
19. «

    Лучшие книги говорят то, что известно и без них.

    Лучшие книги говорят то, что известно и без них.
20. «

    Человек, способный быть беспристрастным, может постичь достоинство писателя, с убеждениями которого он глубоко не согласен.

    Человек, способный быть беспристрастным, может постичь достоинство писателя, с убеждениями которого он глубоко не согласен.

    — Политика против литературы: анализ "Путешествий Гулливера" · книга