550 фраз Джорджа Оруэлла для статуса

Подборка из 550 цитат Джорджа Оруэлла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В эру счастья, когда нас, жалких темнокожих, озарил свет великой западной культуры, подарившей кино, винтовки, пулеметы, сифилис и другие неисчислимые блага, что может воодушевить сильнее, нежели сама жизнь наших белых благодетелей?

   В эру счастья, когда нас, жалких темнокожих, озарил свет великой западной культуры, подарившей кино, винтовки, пулеметы, сифилис и другие неисчислимые блага, что может воодушевить сильнее, нежели сама жизнь наших белых благодетелей?

   — Ба Сейн · книга
2. «

   Он знал, что не прав, и держался за свою неправоту.

   Он знал, что не прав, и держался за свою неправоту.

   — 1984 · книга
3. «

   Одинокий призрак, он возвещает правду, которой никто никогда не расслышит. Но пока он говорит её, что-то в мире не прервётся. Не тем, что заставишь себя услышать, а тем, что остался нормальным, хранишь ты наследие человека.

   Одинокий призрак, он возвещает правду, которой никто никогда не расслышит. Но пока он говорит её, что-то в мире не прервётся. Не тем, что заставишь себя услышать, а тем, что остался нормальным, хранишь ты наследие человека.

   — Уинстон Смит · книга
4. «

   Судьба на свой лад все же держит справедливое равновесие.

   Судьба на свой лад все же держит справедливое равновесие.

   — Дни в Бирме · книга
5. «

   Прошлое умерло, будущее невообразимо.

   Прошлое умерло, будущее невообразимо.

   — 1984 · книга
6. «

   Богачу никогда не притвориться бедняком; деньги, как труп, обязательно всплывают.

   Богачу никогда не притвориться бедняком; деньги, как труп, обязательно всплывают.

   — Гордон Комсток · книга
7. «

   Даже сегодня, в период упадка, обыкновенный человек материально живет лучше, чем несколько веков назад. Но никакой рост благосостояния, никакое смягчение нравов, никакие революции и реформы не приблизили человеческое равенство ни на миллиметр. С точки зрения низших, все исторические перемены значили немногим больше, чем смена хозяев.

   Даже сегодня, в период упадка, обыкновенный человек материально живет лучше, чем несколько веков назад. Но никакой рост благосостояния, никакое смягчение нравов, никакие революции и реформы не приблизили человеческое равенство ни на миллиметр. С точки зрения низших, все исторические перемены значили немногим больше, чем смена хозяев.

   — 1984 · книга
8. «

   Опускаться легко, конкуренты тут не теснят.

   Опускаться легко, конкуренты тут не теснят.

   — Гордон Комсток · книга
9. «

   Боги справедливы, обращая наши грехи (весьма, однако, приятные) нам в наказание.

   Боги справедливы, обращая наши грехи (весьма, однако, приятные) нам в наказание.

   — Флори · книга
10. «

    И ужаснее всего, больнее и обиднее всего была низменность ее чувств: безумные, раболепные мольбы не содержали ни капли любви к нему. Душераздирающий плач лишь об утраченном положении праздной, нарядной, помыкающей слугами наложницы.

    И ужаснее всего, больнее и обиднее всего была низменность ее чувств: безумные, раболепные мольбы не содержали ни капли любви к нему. Душераздирающий плач лишь об утраченном положении праздной, нарядной, помыкающей слугами наложницы.

    — Дни в Бирме · книга
11. «

    И если все принимают ложь, навязанную партией, если во всех документах одна и та же песня, тогда эта ложь поселяется в истории и становится правдой.

    И если все принимают ложь, навязанную партией, если во всех документах одна и та же песня, тогда эта ложь поселяется в истории и становится правдой.

    — 1984 · книга
12. «

    – <…> Существует ли прошлое конкретно, в пространстве? Есть ли где-нибудь такое место, такой мир физических объектов, где прошлое все еще происходит? – Нет. – Тогда где оно существует, если оно существует? – В документах. Оно записано. – В документах. И…? – В уме. В воспоминаниях человека. – В памяти. Очень хорошо. Мы, партия, контролируем все документы и управляем воспоминаниями. Значит, мы управляем прошлым, верно?

    – <…> Существует ли прошлое конкретно, в пространстве? Есть ли где-нибудь такое место, такой мир физических объектов, где прошлое все еще происходит? – Нет. – Тогда где оно существует, если оно существует? – В документах. Оно записано. – В документах. И…? – В уме. В воспоминаниях человека. – В памяти. Очень хорошо. Мы, партия, контролируем все документы и управляем воспоминаниями. Значит, мы управляем прошлым, верно?

    — Уинстон Смит · книга
13. «

    От слов «Я вас люблю» нахлынуло желание продлить себе жизнь.

    От слов «Я вас люблю» нахлынуло желание продлить себе жизнь.

    — 1984 · книга
14. «

    На протяжении всей зафиксированной истории и, по-видимому, с конца неолита в мире были люди трех сортов: высшие, средние и низшие. Группы подразделялись самыми разными способами, носили всевозможные наименования, их численные пропорций, а также взаимные отношения от века к веку менялись; но неизменной оставалась фундаментальная структура общества. <...> Цели этих трех групп совершенно несовместимы. Цель высших — остаться там, где они есть. Цель средних — поменяться местами с высшими; цель низших — когда у них есть цель, ибо для низших то и характерно, что они задавлены тяжким трудом и лишь от случая к случаю направляют взгляд за пределы повседневной жизни, — отменить все различия и создать общество, где все люди должны быть равны. Таким образом, на протяжении всей истории вновь и вновь вспыхивает борьба, в общих чертах всегда одинаковая.

    На протяжении всей зафиксированной истории и, по-видимому, с конца неолита в мире были люди трех сортов: высшие, средние и низшие. Группы подразделялись самыми разными способами, носили всевозможные наименования, их численные пропорций, а также взаимные отношения от века к веку менялись; но неизменной оставалась фундаментальная структура общества. <...> Цели этих трех групп совершенно несовместимы. Цель высших — остаться там, где они есть. Цель средних — поменяться местами с высшими; цель низших — когда у них есть цель, ибо для низших то и характерно, что они задавлены тяжким трудом и лишь от случая к случаю направляют взгляд за пределы повседневной жизни, — отменить все различия и создать общество, где все люди должны быть равны. Таким образом, на протяжении всей истории вновь и вновь вспыхивает борьба, в общих чертах всегда одинаковая.

    — Эммануэль Голдстейн · книга
15. «

    Если главная цель в жизни не количество прожитых лет, а честь и достоинство, то какая разница, когда умирать?

    Если главная цель в жизни не количество прожитых лет, а честь и достоинство, то какая разница, когда умирать?
16. «

    Стоит задеть националистический нерв, и куда-то деваются интеллектуальные приличия, меняется прошлое, отрицаются самые очевидные факты. Если где-то в сознании сидит националистическая привязанность или ненависть, заведомо истинные факты могут стать неприемлемыми.

    Стоит задеть националистический нерв, и куда-то деваются интеллектуальные приличия, меняется прошлое, отрицаются самые очевидные факты. Если где-то в сознании сидит националистическая привязанность или ненависть, заведомо истинные факты могут стать неприемлемыми.

    — Заметки о национализме · книга
17. «

    Считается, человек умер, когда сердце остановилось. Принято так считать. Хотя не все в организме перестает работать — волосы, например, растут еще годами. Но, возможно, по-настоящему смерть наступает раньше, когда мозг костенеет, не в силах больше ухватить, переварить что-нибудь новое.

    Считается, человек умер, когда сердце остановилось. Принято так считать. Хотя не все в организме перестает работать — волосы, например, растут еще годами. Но, возможно, по-настоящему смерть наступает раньше, когда мозг костенеет, не в силах больше ухватить, переварить что-нибудь новое.

    — Джордж Боулинг · книга
18. «

    Прогресс человечества, возможно, лишь наша иллюзия.

    Прогресс человечества, возможно, лишь наша иллюзия.
19. «

    Приятелей теперь не было, были товарищи; но общество одних товарищей приятнее, чем общество других.

    Приятелей теперь не было, были товарищи; но общество одних товарищей приятнее, чем общество других.

    — 1984 · книга
20. «

    Брак плох, а одному навеки еще хуже.

    Брак плох, а одному навеки еще хуже.

    — Гордон Комсток · книга