100 фраз Джорджио Фалетти, которые запоминаются

Ниже 100 цитат Джорджио Фалетти — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Смерть — тщеславная особа, она не упустит случая сорвать последние, заслуженные апплодисменты.

   Смерть — тщеславная особа, она не упустит случая сорвать последние, заслуженные апплодисменты.

   — Нарисованная смерть · книга
2. «

   Твоя смерть, моя жизнь.

   Твоя смерть, моя жизнь.

   — Я убиваю · книга
3. «

   Предположение – это путешествие, которое может длиться месяцы, иногда всю жизнь.

   Предположение – это путешествие, которое может длиться месяцы, иногда всю жизнь.

   — Я убиваю · книга
4. «

   Он думает, что истории повторяются до бесконечности. Иногда кажется, будто они подходят к концу, но нет, меняются только действующие лица. Актеры другие, а роли все те же. Тот, кто убивает, тот, кто умирает, тот, кто не знает, тот, кто наконец понимает и готов заплатить жизнью...

   Он думает, что истории повторяются до бесконечности. Иногда кажется, будто они подходят к концу, но нет, меняются только действующие лица. Актеры другие, а роли все те же. Тот, кто убивает, тот, кто умирает, тот, кто не знает, тот, кто наконец понимает и готов заплатить жизнью...

   — Я убиваю · книга
5. «

   Всплеск детской фантазии, которая не нуждается в логическом побуждении. Подобно вере — она либо есть, либо её нет, и всё.

   Всплеск детской фантазии, которая не нуждается в логическом побуждении. Подобно вере — она либо есть, либо её нет, и всё.

   — Я убиваю · книга
6. «

   Искусство и дерьмо — одно и то же. Кому-нибудь так или иначе удается их продать, что одно, что другое.

   Искусство и дерьмо — одно и то же. Кому-нибудь так или иначе удается их продать, что одно, что другое.

   — Нарисованная смерть · книга
7. «

   Победить легко.

   Победить легко.

   — Я убиваю · книга
8. «

   Мертвые спят вечным сном, и поэтому им не нужен сон обычный.

   Мертвые спят вечным сном, и поэтому им не нужен сон обычный.

   — Я убиваю · книга
9. «

   Наше безумие рано или поздно станет причиной нашей гибели.

   Наше безумие рано или поздно станет причиной нашей гибели.

   — Я убиваю · книга
10. «

    Судьба и впрямь жестока, поскольку даже в мелочах любит посыпать раны солью.

    Судьба и впрямь жестока, поскольку даже в мелочах любит посыпать раны солью.

    — Нарисованная смерть · книга
11. «

    Полицейские стареют быстро. Может быть, кто-то уже рождается старым, и ему остается только понять это при общении с тем, для кого нить времени тянется нормально.

    Полицейские стареют быстро. Может быть, кто-то уже рождается старым, и ему остается только понять это при общении с тем, для кого нить времени тянется нормально.

    — Я убиваю · книга
12. «

    В туманном сне его были какие-то испорченные песочные часы, но с тех пор все сны погребены песком, рассыпанным в памяти. Здесь, в реальном мире, эти часы продолжают свой ход, и никто никогда их не сломает. Разлетятся вдребезги иллюзии, как всегда, но небьющиеся песочные часы будут отсчитывать время до бесконечности, даже если на земле не останется никого.

    В туманном сне его были какие-то испорченные песочные часы, но с тех пор все сны погребены песком, рассыпанным в памяти. Здесь, в реальном мире, эти часы продолжают свой ход, и никто никогда их не сломает. Разлетятся вдребезги иллюзии, как всегда, но небьющиеся песочные часы будут отсчитывать время до бесконечности, даже если на земле не останется никого.

    — Я убиваю · книга
13. «

    Я — не судьба, я — некто и никто, но меня легко понять. Когда человек, увидев меня, осознаёт, кто я, в ту же секунду вопросы снимаются: ему уже незачем спрашивать, когда и где. Я — ответ. Я означаю для него «сейчас». Я означаю «здесь». Это потому, что я убиваю...

    Я — не судьба, я — некто и никто, но меня легко понять. Когда человек, увидев меня, осознаёт, кто я, в ту же секунду вопросы снимаются: ему уже незачем спрашивать, когда и где. Я — ответ. Я означаю для него «сейчас». Я означаю «здесь». Это потому, что я убиваю...

    — Я убиваю · книга
14. «

    Они могли стереть если не воспоминания, то, по крайней мере, боль.

    Они могли стереть если не воспоминания, то, по крайней мере, боль.

    — Я убиваю · книга
15. «

    ...идеи обладают существенным недостатком — их легко воспроизвести.

    ...идеи обладают существенным недостатком — их легко воспроизвести.

    — Я убиваю · книга
16. «

    Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

    Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

    — Жан-Поль Франсис · книга
17. «

    Хотелось покоя, от которого люди в основной массе своей шарахаются, как от чумы.

    Хотелось покоя, от которого люди в основной массе своей шарахаются, как от чумы.

    — Нарисованная смерть · книга
18. «

    Мечтатель строит воздушные замки, псих в них живет, а психиатр получает арендную плату.

    Мечтатель строит воздушные замки, псих в них живет, а психиатр получает арендную плату.

    — Нарисованная смерть · книга
19. «

    Вокруг него звучит музыка, движутся тела, растягиваются в улыбке губы, говорятся слова, а он тут лишь из любопытства — зная, что и этот снимок день за днем будет выцветать.

    Вокруг него звучит музыка, движутся тела, растягиваются в улыбке губы, говорятся слова, а он тут лишь из любопытства — зная, что и этот снимок день за днем будет выцветать.

    — Я убиваю · книга
20. «

    Под ярким солнцем Монте-Карло выглядел маленьким красивым ульем с переизбытком пчел-цариц. Многие тут вели себя именно как повелители, хотя и не были ими. Видимость, только видимость. Люди, чья хрупкая, элегантная внешность держалась на подпорках, словно кинодекорации.

    Под ярким солнцем Монте-Карло выглядел маленьким красивым ульем с переизбытком пчел-цариц. Многие тут вели себя именно как повелители, хотя и не были ими. Видимость, только видимость. Люди, чья хрупкая, элегантная внешность держалась на подпорках, словно кинодекорации.

    — Я убиваю · книга