50 цитат Джорджио Фалетти, которые захочется сохранить

Ниже 50 цитат Джорджио Фалетти — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Он блуждал по Сети, спасаясь в виртуальном пространстве от своей повседневной каторги.

   Он блуждал по Сети, спасаясь в виртуальном пространстве от своей повседневной каторги.

   — Я убиваю · книга
2. «

   Война касалась всех, кто хотел жить при солнечном свете, без теней и без страха.

   Война касалась всех, кто хотел жить при солнечном свете, без теней и без страха.

   — Я убиваю · книга
3. «

   Умный человек дает порой миру больше, чем получает, а хитрый старается взять как можно больше и дать взамен минимум.

   Умный человек дает порой миру больше, чем получает, а хитрый старается взять как можно больше и дать взамен минимум.

   — Я убиваю · книга
4. «

   Теперь имена не имеют значения, теперь есть только люди и роли, им отведенные. Тот, кто убегает, и тот, кто преследует, тот, кто силен, и тот, кто слаб, тот, кто знает, и тот, кто не ведает. Тот, кто убивает, и тот, кто умирает...

   Теперь имена не имеют значения, теперь есть только люди и роли, им отведенные. Тот, кто убегает, и тот, кто преследует, тот, кто силен, и тот, кто слаб, тот, кто знает, и тот, кто не ведает. Тот, кто убивает, и тот, кто умирает...

   — Я убиваю · книга
5. «

   Нормальные люди. Люди, которые жили, как множество других. Возможно, у них было больше денег, возможно, больше счастья или иллюзий, будто они могут легко получить все, что хотят. Не исключено, что это было только видимость, и ничего более. Клетка, пусть и позолоченная, все равно оставалась клеткой, и каждый сам вершил свою судьбу. Каждый сам строил свою жизнь или разрушал ее соответственно правилам, какие устанавливал для себя. Или правилам, которые отказывались принять. Другого выхода ни у кого не было.

   Нормальные люди. Люди, которые жили, как множество других. Возможно, у них было больше денег, возможно, больше счастья или иллюзий, будто они могут легко получить все, что хотят. Не исключено, что это было только видимость, и ничего более. Клетка, пусть и позолоченная, все равно оставалась клеткой, и каждый сам вершил свою судьбу. Каждый сам строил свою жизнь или разрушал ее соответственно правилам, какие устанавливал для себя. Или правилам, которые отказывались принять. Другого выхода ни у кого не было.

   — Я убиваю · книга
6. «

   Искусство и дерьмо — одно и то же. Кому-нибудь так или иначе удается их продать, что одно, что другое.

   Искусство и дерьмо — одно и то же. Кому-нибудь так или иначе удается их продать, что одно, что другое.

   — Нарисованная смерть · книга
7. «

   Иногда какая-нибудь глупость помогает найти ответ.

   Иногда какая-нибудь глупость помогает найти ответ.

   — Я убиваю · книга
8. «

   Скромные мечтания — но если они оказывались несбыточными, то оборачивались тоже настоящей бедой.

   Скромные мечтания — но если они оказывались несбыточными, то оборачивались тоже настоящей бедой.

   — Я убиваю · книга
9. «

   Каждый носит свою униформу, хоть и притворяется свободным.

   Каждый носит свою униформу, хоть и притворяется свободным.

   — Нарисованная смерть · книга
10. «

    Под ярким солнцем Монте-Карло выглядел маленьким красивым ульем с переизбытком пчел-цариц. Многие тут вели себя именно как повелители, хотя и не были ими. Видимость, только видимость. Люди, чья хрупкая, элегантная внешность держалась на подпорках, словно кинодекорации.

    Под ярким солнцем Монте-Карло выглядел маленьким красивым ульем с переизбытком пчел-цариц. Многие тут вели себя именно как повелители, хотя и не были ими. Видимость, только видимость. Люди, чья хрупкая, элегантная внешность держалась на подпорках, словно кинодекорации.

    — Я убиваю · книга
11. «

    Предположение – это путешествие, которое может длиться месяцы, иногда всю жизнь.

    Предположение – это путешествие, которое может длиться месяцы, иногда всю жизнь.

    — Я убиваю · книга
12. «

    Судьба и впрямь жестока, поскольку даже в мелочах любит посыпать раны солью.

    Судьба и впрямь жестока, поскольку даже в мелочах любит посыпать раны солью.

    — Нарисованная смерть · книга
13. «

    Мы все пребываем в заключении. Свою тюрьму я построил сам, но от этого выйти из нее не легче.

    Мы все пребываем в заключении. Свою тюрьму я построил сам, но от этого выйти из нее не легче.

    — Я убиваю · книга
14. «

    Наше безумие рано или поздно станет причиной нашей гибели.

    Наше безумие рано или поздно станет причиной нашей гибели.

    — Я убиваю · книга
15. «

    Победить легко.

    Победить легко.

    — Я убиваю · книга
16. «

    — Луна принадлежит всем, и каждый из нас имеет право на нее выть. — Выть на луну означает страдать. Но можно и петь при луне. Можно быть счастливым в темноте, если виден какой-нибудь свет. Поверь мне, в этом мире можно быть счастливым.

    — Луна принадлежит всем, и каждый из нас имеет право на нее выть. — Выть на луну означает страдать. Но можно и петь при луне. Можно быть счастливым в темноте, если виден какой-нибудь свет. Поверь мне, в этом мире можно быть счастливым.

    — Я убиваю · книга
17. «

    — Не могу уловить о чем ты. — Не ломай голову. Иногда мне самому трудно понять. — Тогда зачем же ты звонишь? Зачем разговариваешь со мной? — Потому что я одинок.

    — Не могу уловить о чем ты. — Не ломай голову. Иногда мне самому трудно понять. — Тогда зачем же ты звонишь? Зачем разговариваешь со мной? — Потому что я одинок.

    — Я убиваю · книга
18. «

    В туманном сне его были какие-то испорченные песочные часы, но с тех пор все сны погребены песком, рассыпанным в памяти. Здесь, в реальном мире, эти часы продолжают свой ход, и никто никогда их не сломает. Разлетятся вдребезги иллюзии, как всегда, но небьющиеся песочные часы будут отсчитывать время до бесконечности, даже если на земле не останется никого.

    В туманном сне его были какие-то испорченные песочные часы, но с тех пор все сны погребены песком, рассыпанным в памяти. Здесь, в реальном мире, эти часы продолжают свой ход, и никто никогда их не сломает. Разлетятся вдребезги иллюзии, как всегда, но небьющиеся песочные часы будут отсчитывать время до бесконечности, даже если на земле не останется никого.

    — Я убиваю · книга
19. «

    Наверное, зло неизлечимо против него нет противоядия. Зато были такие люди, как Фрэнк. В далекие времена, во время эпидемий чумы, именно такие, как он, занимались перевозкой больных и трупов — немного чокнутые и получившие иммунитет против болезни.

    Наверное, зло неизлечимо против него нет противоядия. Зато были такие люди, как Фрэнк. В далекие времена, во время эпидемий чумы, именно такие, как он, занимались перевозкой больных и трупов — немного чокнутые и получившие иммунитет против болезни.

    — Я убиваю · книга
20. «

    Мир не любит тех, кто выплескивает наружу свои страдания. Все тешат себя иллюзией, что зла нет, и не желают, чтобы им доказывали обратное.

    Мир не любит тех, кто выплескивает наружу свои страдания. Все тешат себя иллюзией, что зла нет, и не желают, чтобы им доказывали обратное.

    — Нарисованная смерть · книга