98 цитат, которые говорил Джорджио Фалетти

Ниже 98 цитат Джорджио Фалетти — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Долгое, задумчивое молчание. У мертвых в распоряжении вечность, поэтому для них несколько минут длятся меньше мгновения. Для живых эти минуты могут казаться долгими, как целая жизнь.

   Долгое, задумчивое молчание. У мертвых в распоряжении вечность, поэтому для них несколько минут длятся меньше мгновения. Для живых эти минуты могут казаться долгими, как целая жизнь.

   — Я убиваю · книга
2. «

   В сознании Фрэнка ненависть обернулась ослепительным светом, превратившимся в безмолвный вопль, столь громкий, что он способен был взорвать любые зеркала, в которых отражалась человеческая злоба, любые стены, за которыми скрывалась подлость, любые запертые двери, в которые тщетно стучали кулаками те, кто безнадежно просил впустить их, ища помощи в собственном отчаянии.

   В сознании Фрэнка ненависть обернулась ослепительным светом, превратившимся в безмолвный вопль, столь громкий, что он способен был взорвать любые зеркала, в которых отражалась человеческая злоба, любые стены, за которыми скрывалась подлость, любые запертые двери, в которые тщетно стучали кулаками те, кто безнадежно просил впустить их, ища помощи в собственном отчаянии.

   — Я убиваю · книга
3. «

   Весь Нью-Йорк – гигантская съемочная площадка; его достопримечательности столько раз виданы на экране, что вживую на них и смотреть уже не хочется.

   Весь Нью-Йорк – гигантская съемочная площадка; его достопримечательности столько раз виданы на экране, что вживую на них и смотреть уже не хочется.

   — Нарисованная смерть · книга
4. «

   В мире слепых одного — единственного глаза может быть достаточно, чтобы стать королем.

   В мире слепых одного — единственного глаза может быть достаточно, чтобы стать королем.

   — Я убиваю · книга
5. «

   Твоя смерть, моя жизнь.

   Твоя смерть, моя жизнь.

   — Я убиваю · книга
6. «

   — Сочувствую тебе. Мне кажется, я догадываюсь: ты не любишь людей. — А ты любишь? — Не всегда. Иногда пытаюсь понять, а если не удается, стараюсь хотя бы не судить.

   — Сочувствую тебе. Мне кажется, я догадываюсь: ты не любишь людей. — А ты любишь? — Не всегда. Иногда пытаюсь понять, а если не удается, стараюсь хотя бы не судить.

   — Я убиваю · книга
7. «

   Полицейские стареют быстро. Может быть, кто-то уже рождается старым, и ему остается только понять это при общении с тем, для кого нить времени тянется нормально.

   Полицейские стареют быстро. Может быть, кто-то уже рождается старым, и ему остается только понять это при общении с тем, для кого нить времени тянется нормально.

   — Я убиваю · книга
8. «

   Умный человек дает миру намного больше, чем получает, а хитрый старается взять как можно больше и дать взамен минимум.

   Умный человек дает миру намного больше, чем получает, а хитрый старается взять как можно больше и дать взамен минимум.

   — Я убиваю · книга
9. «

   Никакой свободы на свете нет, есть лишь иллюзия, расхожее словечко, мало что значащее в жизни простых смертных.

   Никакой свободы на свете нет, есть лишь иллюзия, расхожее словечко, мало что значащее в жизни простых смертных.

   — Нарисованная смерть · книга
10. «

    У себя, вдали от мира, он слушает музыку.

    У себя, вдали от мира, он слушает музыку.

    — Я убиваю · книга
11. «

    Каждый носит свою униформу, хоть и притворяется свободным.

    Каждый носит свою униформу, хоть и притворяется свободным.

    — Нарисованная смерть · книга
12. «

    Судьба и впрямь жестока, поскольку даже в мелочах любит посыпать раны солью.

    Судьба и впрямь жестока, поскольку даже в мелочах любит посыпать раны солью.

    — Нарисованная смерть · книга
13. «

    Никто лучше слабой женщины не поймет другую такую же слабую женщину.

    Никто лучше слабой женщины не поймет другую такую же слабую женщину.

    — Елена Паркер · книга
14. «

    Не стоило бередить рану ножом, который все еще торчал в ней.

    Не стоило бередить рану ножом, который все еще торчал в ней.

    — Я убиваю · книга
15. «

    Бывают на свете люди, примечательные только тем, что умудряются дорого продать себя, словно свиток шелка, тогда как на деле представляют собой лишь кучу тряпья. Бывают люди, которые совершают грандиозные дела, изменяющие мир.

    Бывают на свете люди, примечательные только тем, что умудряются дорого продать себя, словно свиток шелка, тогда как на деле представляют собой лишь кучу тряпья. Бывают люди, которые совершают грандиозные дела, изменяющие мир.

    — Я убиваю · книга
16. «

    Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

    Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

    — Жан-Поль Франсис · книга
17. «

    Нормальные люди. Люди, которые жили, как множество других. Возможно, у них было больше денег, возможно, больше счастья или иллюзий, будто они могут легко получить все, что хотят. Не исключено, что это было только видимость, и ничего более. Клетка, пусть и позолоченная, все равно оставалась клеткой, и каждый сам вершил свою судьбу. Каждый сам строил свою жизнь или разрушал ее соответственно правилам, какие устанавливал для себя. Или правилам, которые отказывались принять. Другого выхода ни у кого не было.

    Нормальные люди. Люди, которые жили, как множество других. Возможно, у них было больше денег, возможно, больше счастья или иллюзий, будто они могут легко получить все, что хотят. Не исключено, что это было только видимость, и ничего более. Клетка, пусть и позолоченная, все равно оставалась клеткой, и каждый сам вершил свою судьбу. Каждый сам строил свою жизнь или разрушал ее соответственно правилам, какие устанавливал для себя. Или правилам, которые отказывались принять. Другого выхода ни у кого не было.

    — Я убиваю · книга
18. «

    У сыщиков работала логика, у журналистов — воображение. Но ведь тот, кто обладает одним, не обязательно лишен другого.

    У сыщиков работала логика, у журналистов — воображение. Но ведь тот, кто обладает одним, не обязательно лишен другого.

    — Я убиваю · книга
19. «

    Мы все пребываем в заключении. Свою тюрьму я построил сам, но от этого выйти из нее не легче.

    Мы все пребываем в заключении. Свою тюрьму я построил сам, но от этого выйти из нее не легче.

    — Я убиваю · книга
20. «

    Он думает, что истории повторяются до бесконечности. Иногда кажется, будто они подходят к концу, но нет, меняются только действующие лица. Актеры другие, а роли все те же. Тот, кто убивает, тот, кто умирает, тот, кто не знает, тот, кто наконец понимает и готов заплатить жизнью...

    Он думает, что истории повторяются до бесконечности. Иногда кажется, будто они подходят к концу, но нет, меняются только действующие лица. Актеры другие, а роли все те же. Тот, кто убивает, тот, кто умирает, тот, кто не знает, тот, кто наконец понимает и готов заплатить жизнью...

    — Я убиваю · книга