21 цитата Джорджио Фалетти: от иронии до философии

Ниже 21 цитата Джорджио Фалетти — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Смерть никогда не возбуждает, смерть — это кровь и мухи.

   Смерть никогда не возбуждает, смерть — это кровь и мухи.

   — Я убиваю · книга
2. «

   Наше безумие рано или поздно станет причиной нашей гибели.

   Наше безумие рано или поздно станет причиной нашей гибели.

   — Я убиваю · книга
3. «

   Весь Нью-Йорк – гигантская съемочная площадка; его достопримечательности столько раз виданы на экране, что вживую на них и смотреть уже не хочется.

   Весь Нью-Йорк – гигантская съемочная площадка; его достопримечательности столько раз виданы на экране, что вживую на них и смотреть уже не хочется.

   — Нарисованная смерть · книга
4. «

   В туманном сне его были какие-то испорченные песочные часы, но с тех пор все сны погребены песком, рассыпанным в памяти. Здесь, в реальном мире, эти часы продолжают свой ход, и никто никогда их не сломает. Разлетятся вдребезги иллюзии, как всегда, но небьющиеся песочные часы будут отсчитывать время до бесконечности, даже если на земле не останется никого.

   В туманном сне его были какие-то испорченные песочные часы, но с тех пор все сны погребены песком, рассыпанным в памяти. Здесь, в реальном мире, эти часы продолжают свой ход, и никто никогда их не сломает. Разлетятся вдребезги иллюзии, как всегда, но небьющиеся песочные часы будут отсчитывать время до бесконечности, даже если на земле не останется никого.

   — Я убиваю · книга
5. «

   Подозрение – как крошки в постели. Пока не избавишься от них, не уснешь.

   Подозрение – как крошки в постели. Пока не избавишься от них, не уснешь.

   — Я убиваю · книга
6. «

   Предположение – это путешествие, которое может длиться месяцы, иногда всю жизнь.

   Предположение – это путешествие, которое может длиться месяцы, иногда всю жизнь.

   — Я убиваю · книга
7. «

   У себя, вдали от мира, он слушает музыку.

   У себя, вдали от мира, он слушает музыку.

   — Я убиваю · книга
8. «

   Твоя смерть, моя жизнь.

   Твоя смерть, моя жизнь.

   — Я убиваю · книга
9. «

   Здесь же была иная борьба — человек боролся со своими собственными демонами, пожиравшими его мозг подобно тому, как ржавчина разъедает железо.

   Здесь же была иная борьба — человек боролся со своими собственными демонами, пожиравшими его мозг подобно тому, как ржавчина разъедает железо.

   — Я убиваю · книга
10. «

    Смерть и холодна, и горяча одновременно. Смерть — это пот и кровь. Смерть, к сожалению, единственный настоящий способ, который судьба придумала, чтобы постоянно напоминать нам, что существует жизнь.

    Смерть и холодна, и горяча одновременно. Смерть — это пот и кровь. Смерть, к сожалению, единственный настоящий способ, который судьба придумала, чтобы постоянно напоминать нам, что существует жизнь.

    — Я убиваю · книга
11. «

    Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

    Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

    — Жан-Поль Франсис · книга
12. «

    Победить легко.

    Победить легко.

    — Я убиваю · книга
13. «

    Полицейские стареют быстро. Может быть, кто-то уже рождается старым, и ему остается только понять это при общении с тем, для кого нить времени тянется нормально.

    Полицейские стареют быстро. Может быть, кто-то уже рождается старым, и ему остается только понять это при общении с тем, для кого нить времени тянется нормально.

    — Я убиваю · книга
14. «

    Но есть только один способ устранить зло — сразить его при помощи того же зла.

    Но есть только один способ устранить зло — сразить его при помощи того же зла.

    — Я убиваю · книга
15. «

    Каждый носит свою униформу, хоть и притворяется свободным.

    Каждый носит свою униформу, хоть и притворяется свободным.

    — Нарисованная смерть · книга
16. «

    Наверное, зло неизлечимо против него нет противоядия. Зато были такие люди, как Фрэнк. В далекие времена, во время эпидемий чумы, именно такие, как он, занимались перевозкой больных и трупов — немного чокнутые и получившие иммунитет против болезни.

    Наверное, зло неизлечимо против него нет противоядия. Зато были такие люди, как Фрэнк. В далекие времена, во время эпидемий чумы, именно такие, как он, занимались перевозкой больных и трупов — немного чокнутые и получившие иммунитет против болезни.

    — Я убиваю · книга
17. «

    В сознании мешались тысячи картин, судеб, реальность соединялась с вымыслом, настоящее с прошлым, подлинное с ложным, краски с мраком, аромат цветов с запахом земли и резкой вонью разложения.

    В сознании мешались тысячи картин, судеб, реальность соединялась с вымыслом, настоящее с прошлым, подлинное с ложным, краски с мраком, аромат цветов с запахом земли и резкой вонью разложения.

    — Я убиваю · книга
18. «

    — Сочувствую тебе. Мне кажется, я догадываюсь: ты не любишь людей. — А ты любишь? — Не всегда. Иногда пытаюсь понять, а если не удается, стараюсь хотя бы не судить.

    — Сочувствую тебе. Мне кажется, я догадываюсь: ты не любишь людей. — А ты любишь? — Не всегда. Иногда пытаюсь понять, а если не удается, стараюсь хотя бы не судить.

    — Я убиваю · книга
19. «

    Невозможно заставить себя полюбить снова. Для этого мало воли, пусть даже железной: тут требуется благословение случая, то есть совокупность вещей, которую до сих пор не объяснили до конца ни тысячи лет опыта, ни какие угодно рассуждения, ни поэзия, способные лишь признать ее существование.

    Невозможно заставить себя полюбить снова. Для этого мало воли, пусть даже железной: тут требуется благословение случая, то есть совокупность вещей, которую до сих пор не объяснили до конца ни тысячи лет опыта, ни какие угодно рассуждения, ни поэзия, способные лишь признать ее существование.

    — Я убиваю · книга
20. «

    — Не могу уловить о чем ты. — Не ломай голову. Иногда мне самому трудно понять. — Тогда зачем же ты звонишь? Зачем разговариваешь со мной? — Потому что я одинок.

    — Не могу уловить о чем ты. — Не ломай голову. Иногда мне самому трудно понять. — Тогда зачем же ты звонишь? Зачем разговариваешь со мной? — Потому что я одинок.

    — Я убиваю · книга