31 мудрых мыслей Джорджио Фалетти

Ниже 31 цитата Джорджио Фалетти — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Здесь же была иная борьба — человек боролся со своими собственными демонами, пожиравшими его мозг подобно тому, как ржавчина разъедает железо.

   Здесь же была иная борьба — человек боролся со своими собственными демонами, пожиравшими его мозг подобно тому, как ржавчина разъедает железо.

   — Я убиваю · книга
2. «

   Искусство и дерьмо — одно и то же. Кому-нибудь так или иначе удается их продать, что одно, что другое.

   Искусство и дерьмо — одно и то же. Кому-нибудь так или иначе удается их продать, что одно, что другое.

   — Нарисованная смерть · книга
3. «

   — Луна принадлежит всем, и каждый из нас имеет право на нее выть. — Выть на луну означает страдать. Но можно и петь при луне. Можно быть счастливым в темноте, если виден какой-нибудь свет. Поверь мне, в этом мире можно быть счастливым.

   — Луна принадлежит всем, и каждый из нас имеет право на нее выть. — Выть на луну означает страдать. Но можно и петь при луне. Можно быть счастливым в темноте, если виден какой-нибудь свет. Поверь мне, в этом мире можно быть счастливым.

   — Я убиваю · книга
4. «

   Это полярные категории людей — белое и черное, между которыми пролегает невообразимая гамма всех оттенков серого. Кто-то из них живет с единственной целью — пускать пыль в глаза, а кто-то в прямом смысле слова пытается скрыться от уличной пыли.

   Это полярные категории людей — белое и черное, между которыми пролегает невообразимая гамма всех оттенков серого. Кто-то из них живет с единственной целью — пускать пыль в глаза, а кто-то в прямом смысле слова пытается скрыться от уличной пыли.

   — Я убиваю · книга
5. «

   Весь Нью-Йорк – гигантская съемочная площадка; его достопримечательности столько раз виданы на экране, что вживую на них и смотреть уже не хочется.

   Весь Нью-Йорк – гигантская съемочная площадка; его достопримечательности столько раз виданы на экране, что вживую на них и смотреть уже не хочется.

   — Нарисованная смерть · книга
6. «

   Подозрение – как крошки в постели. Пока не избавишься от них, не уснешь.

   Подозрение – как крошки в постели. Пока не избавишься от них, не уснешь.

   — Я убиваю · книга
7. «

   Да, рожденный квадратным не станет круглым, но ведь можно как-то сгладить углы, округлить, чтобы никого не поранить. Особенно тех, кого он любит.

   Да, рожденный квадратным не станет круглым, но ведь можно как-то сгладить углы, округлить, чтобы никого не поранить. Особенно тех, кого он любит.

   — Я убиваю · книга
8. «

   Иногда какая-нибудь глупость помогает найти ответ.

   Иногда какая-нибудь глупость помогает найти ответ.

   — Я убиваю · книга
9. «

   Жизнь людей, в сущности, монотонная и повторяющаяся штука. И только зло безгранично в своей фантазии.

   Жизнь людей, в сущности, монотонная и повторяющаяся штука. И только зло безгранично в своей фантазии.

   — Нарисованная смерть · книга
10. «

    Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

    Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

    — Жан-Поль Франсис · книга
11. «

    Невозможно заставить себя полюбить снова. Для этого мало воли, пусть даже железной: тут требуется благословение случая, то есть совокупность вещей, которую до сих пор не объяснили до конца ни тысячи лет опыта, ни какие угодно рассуждения, ни поэзия, способные лишь признать ее существование.

    Невозможно заставить себя полюбить снова. Для этого мало воли, пусть даже железной: тут требуется благословение случая, то есть совокупность вещей, которую до сих пор не объяснили до конца ни тысячи лет опыта, ни какие угодно рассуждения, ни поэзия, способные лишь признать ее существование.

    — Я убиваю · книга
12. «

    Мертвые спят вечным сном, и поэтому им не нужен сон обычный.

    Мертвые спят вечным сном, и поэтому им не нужен сон обычный.

    — Я убиваю · книга
13. «

    — Ваш двоюродный брат Калеб скончался. — Мир душе его. Пускай теперь в небесах за молниями гоняется, олух несчастный. Закурить есть? — Мир душе его. Закурить есть? — Все-таки убожество людское иной раз выдает потрясающе эффектные реплики.

    — Ваш двоюродный брат Калеб скончался. — Мир душе его. Пускай теперь в небесах за молниями гоняется, олух несчастный. Закурить есть? — Мир душе его. Закурить есть? — Все-таки убожество людское иной раз выдает потрясающе эффектные реплики.

    — Убийственная тень · книга
14. «

    Он — это некто и никто. Уже много лет носит он свое приклеенное к голове лицо и свою пришитую к ногам тень, до сих пор не понимая, что тяжелее. Порой у него возникает неукротимое желание оторвать их, повесить куда-нибудь на гвоздь, а самому остаться на полу, подобно марионетке, у которой чья-то милосердная рука обрезала нити.

    Он — это некто и никто. Уже много лет носит он свое приклеенное к голове лицо и свою пришитую к ногам тень, до сих пор не понимая, что тяжелее. Порой у него возникает неукротимое желание оторвать их, повесить куда-нибудь на гвоздь, а самому остаться на полу, подобно марионетке, у которой чья-то милосердная рука обрезала нити.

    — Я убиваю · книга
15. «

    В этом и заключается смысл каникул: забывать...

    В этом и заключается смысл каникул: забывать...

    — Я убиваю · книга
16. «

    Никакой свободы на свете нет, есть лишь иллюзия, расхожее словечко, мало что значащее в жизни простых смертных.

    Никакой свободы на свете нет, есть лишь иллюзия, расхожее словечко, мало что значащее в жизни простых смертных.

    — Нарисованная смерть · книга
17. «

    Каждый носит свою униформу, хоть и притворяется свободным.

    Каждый носит свою униформу, хоть и притворяется свободным.

    — Нарисованная смерть · книга
18. «

    Совесть превратилась в аксессуар, стоимость которого зависела от цены барреля нефти.

    Совесть превратилась в аксессуар, стоимость которого зависела от цены барреля нефти.

    — Я убиваю · книга
19. «

    Война — самая глупая из людских выдумок.

    Война — самая глупая из людских выдумок.

    — Убийственная тень · книга
20. «

    Когда люди чего-то опасаются, они стараются держаться вместе, теша себя иллюзией, будто смогут защитить друг друга.

    Когда люди чего-то опасаются, они стараются держаться вместе, теша себя иллюзией, будто смогут защитить друг друга.

    — Я убиваю · книга