56 цитат Джорджио Фалетти о смысле жизни

Ниже 56 цитат Джорджио Фалетти — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мешок подобных иллюзий почти каждый простой смертный тащит на своём горбу, не замечая, что мешок-то дырявый. Содержимое мало-помалу высыпается на дорогу, а груз тем не менее кажется всё тяжелее. И наконец в один прекрасный день он обнаруживает, что мешок пуст, а жизнь прошла...

   Мешок подобных иллюзий почти каждый простой смертный тащит на своём горбу, не замечая, что мешок-то дырявый. Содержимое мало-помалу высыпается на дорогу, а груз тем не менее кажется всё тяжелее. И наконец в один прекрасный день он обнаруживает, что мешок пуст, а жизнь прошла...

   — Я убиваю · книга
2. «

   ... все загадки просты после того, как узнаешь ответ.

   ... все загадки просты после того, как узнаешь ответ.

   — Я убиваю · книга
3. «

   Музыка не предаст, музыка — это жизнь и цель самой жизни. Музыка — начало и конец всего.

   Музыка не предаст, музыка — это жизнь и цель самой жизни. Музыка — начало и конец всего.

   — Я убиваю · книга
4. «

   Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

   Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

   — Жан-Поль Франсис · книга
5. «

   Единственный надежный способ следовать голосу разума — это пуститься в неудержимую гонку по стезе безумия.

   Единственный надежный способ следовать голосу разума — это пуститься в неудержимую гонку по стезе безумия.

   — Я убиваю · книга
6. «

   Война — самая глупая из людских выдумок.

   Война — самая глупая из людских выдумок.

   — Убийственная тень · книга
7. «

   Нормальные люди. Люди, которые жили, как множество других. Возможно, у них было больше денег, возможно, больше счастья или иллюзий, будто они могут легко получить все, что хотят. Не исключено, что это было только видимость, и ничего более. Клетка, пусть и позолоченная, все равно оставалась клеткой, и каждый сам вершил свою судьбу. Каждый сам строил свою жизнь или разрушал ее соответственно правилам, какие устанавливал для себя. Или правилам, которые отказывались принять. Другого выхода ни у кого не было.

   Нормальные люди. Люди, которые жили, как множество других. Возможно, у них было больше денег, возможно, больше счастья или иллюзий, будто они могут легко получить все, что хотят. Не исключено, что это было только видимость, и ничего более. Клетка, пусть и позолоченная, все равно оставалась клеткой, и каждый сам вершил свою судьбу. Каждый сам строил свою жизнь или разрушал ее соответственно правилам, какие устанавливал для себя. Или правилам, которые отказывались принять. Другого выхода ни у кого не было.

   — Я убиваю · книга
8. «

   — Эриджейн Паркер, твои противники думают, будто ты шахматистка, но только я знаю, кто ты такая... Эриджейн на мгновение с любопытством выглянула из-за двери. — Кто же? — Самый прекрасный клоун, какого я видел в жизни. — Да! Я потому так хорошо играю в шахматы, что отношусь к ним совершенно несерьезно.

   — Эриджейн Паркер, твои противники думают, будто ты шахматистка, но только я знаю, кто ты такая... Эриджейн на мгновение с любопытством выглянула из-за двери. — Кто же? — Самый прекрасный клоун, какого я видел в жизни. — Да! Я потому так хорошо играю в шахматы, что отношусь к ним совершенно несерьезно.

   — Я убиваю · книга
9. «

   Невозможно заставить себя полюбить снова. Для этого мало воли, пусть даже железной: тут требуется благословение случая, то есть совокупность вещей, которую до сих пор не объяснили до конца ни тысячи лет опыта, ни какие угодно рассуждения, ни поэзия, способные лишь признать ее существование.

   Невозможно заставить себя полюбить снова. Для этого мало воли, пусть даже железной: тут требуется благословение случая, то есть совокупность вещей, которую до сих пор не объяснили до конца ни тысячи лет опыта, ни какие угодно рассуждения, ни поэзия, способные лишь признать ее существование.

   — Я убиваю · книга
10. «

    Наше безумие рано или поздно станет причиной нашей гибели.

    Наше безумие рано или поздно станет причиной нашей гибели.

    — Я убиваю · книга
11. «

    — Ваш двоюродный брат Калеб скончался. — Мир душе его. Пускай теперь в небесах за молниями гоняется, олух несчастный. Закурить есть? — Мир душе его. Закурить есть? — Все-таки убожество людское иной раз выдает потрясающе эффектные реплики.

    — Ваш двоюродный брат Калеб скончался. — Мир душе его. Пускай теперь в небесах за молниями гоняется, олух несчастный. Закурить есть? — Мир душе его. Закурить есть? — Все-таки убожество людское иной раз выдает потрясающе эффектные реплики.

    — Убийственная тень · книга
12. «

    Все загадки просты после того, как узнаешь ответ.

    Все загадки просты после того, как узнаешь ответ.

    — Я убиваю · книга
13. «

    Когда люди чего-то опасаются, они стараются держаться вместе, теша себя иллюзией, будто смогут защитить друг друга.

    Когда люди чего-то опасаются, они стараются держаться вместе, теша себя иллюзией, будто смогут защитить друг друга.

    — Я убиваю · книга
14. «

    Наверное, зло неизлечимо против него нет противоядия. Зато были такие люди, как Фрэнк. В далекие времена, во время эпидемий чумы, именно такие, как он, занимались перевозкой больных и трупов — немного чокнутые и получившие иммунитет против болезни.

    Наверное, зло неизлечимо против него нет противоядия. Зато были такие люди, как Фрэнк. В далекие времена, во время эпидемий чумы, именно такие, как он, занимались перевозкой больных и трупов — немного чокнутые и получившие иммунитет против болезни.

    — Я убиваю · книга
15. «

    Но время — обманщик, который обращается с людьми, как с игрушками, а с годами, как с минутами...

    Но время — обманщик, который обращается с людьми, как с игрушками, а с годами, как с минутами...

    — Я убиваю · книга
16. «

    Теперь имена не имеют значения, теперь есть только люди и роли, им отведенные. Тот, кто убегает, и тот, кто преследует, тот, кто силен, и тот, кто слаб, тот, кто знает, и тот, кто не ведает. Тот, кто убивает, и тот, кто умирает...

    Теперь имена не имеют значения, теперь есть только люди и роли, им отведенные. Тот, кто убегает, и тот, кто преследует, тот, кто силен, и тот, кто слаб, тот, кто знает, и тот, кто не ведает. Тот, кто убивает, и тот, кто умирает...

    — Я убиваю · книга
17. «

    В туманном сне его были какие-то испорченные песочные часы, но с тех пор все сны погребены песком, рассыпанным в памяти. Здесь, в реальном мире, эти часы продолжают свой ход, и никто никогда их не сломает. Разлетятся вдребезги иллюзии, как всегда, но небьющиеся песочные часы будут отсчитывать время до бесконечности, даже если на земле не останется никого.

    В туманном сне его были какие-то испорченные песочные часы, но с тех пор все сны погребены песком, рассыпанным в памяти. Здесь, в реальном мире, эти часы продолжают свой ход, и никто никогда их не сломает. Разлетятся вдребезги иллюзии, как всегда, но небьющиеся песочные часы будут отсчитывать время до бесконечности, даже если на земле не останется никого.

    — Я убиваю · книга
18. «

    Чайки — это нищенки на море и на суше — делят между собой отбросы, которые оставляют несчастные существа, не умеющие летать.

    Чайки — это нищенки на море и на суше — делят между собой отбросы, которые оставляют несчастные существа, не умеющие летать.

    — Я убиваю · книга
19. «

    Достань солнце.

    Достань солнце.

    — Я убиваю · книга
20. «

    Кто рано ложится, рано встает.

    Кто рано ложится, рано встает.

    — Я убиваю · книга