63 цитаты от Джорджио Фалетти

Ниже 63 цитаты Джорджио Фалетти — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Здесь же была иная борьба — человек боролся со своими собственными демонами, пожиравшими его мозг подобно тому, как ржавчина разъедает железо.

   Здесь же была иная борьба — человек боролся со своими собственными демонами, пожиравшими его мозг подобно тому, как ржавчина разъедает железо.

   — Я убиваю · книга
2. «

   Никто лучше слабой женщины не поймет другую такую же слабую женщину.

   Никто лучше слабой женщины не поймет другую такую же слабую женщину.

   — Елена Паркер · книга
3. «

   ... все загадки просты после того, как узнаешь ответ.

   ... все загадки просты после того, как узнаешь ответ.

   — Я убиваю · книга
4. «

   Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

   Роберт Фултон — один из величайших трубачей в истории джаза. Настоящий гений, но сумасшедший, как дикий конь. Вечно норовил что-нибудь учудить, во всем шел поперек. Например, ни в какую не соглашался записывать пластинки — мол, музыку нельзя заключать в тюрьму. По его мнению, музыкой можно по-настоящему наслаждаться только на концерте, вживую. Иными словами, музыка — это каждый раз новый опыт, и никто не имеет права фиксировать её в статике, для вечности.

   — Жан-Поль Франсис · книга
5. «

   Все вокруг — лишь круговерть лиц, теней, голосов и людей, ведущих безвольное существование, не задающих вопросы, терпеливо переносящих путешествия, довольствуясь отправлением глупых открыток.

   Все вокруг — лишь круговерть лиц, теней, голосов и людей, ведущих безвольное существование, не задающих вопросы, терпеливо переносящих путешествия, довольствуясь отправлением глупых открыток.

   — Я убиваю · книга
6. «

   Как я мог быть таким слепым? — корил он себя. — Как мог допустить, чтобы личные чувства помешали ясно оценить ситуацию? Я видел то, что хотел видеть, слышал то, что хотел услышать, соглашался с тем, с чем приятно было согласиться.

   Как я мог быть таким слепым? — корил он себя. — Как мог допустить, чтобы личные чувства помешали ясно оценить ситуацию? Я видел то, что хотел видеть, слышал то, что хотел услышать, соглашался с тем, с чем приятно было согласиться.

   — Я убиваю · книга
7. «

   Теперь имена не имеют значения, теперь есть только люди и роли, им отведенные. Тот, кто убегает, и тот, кто преследует, тот, кто силен, и тот, кто слаб, тот, кто знает, и тот, кто не ведает. Тот, кто убивает, и тот, кто умирает...

   Теперь имена не имеют значения, теперь есть только люди и роли, им отведенные. Тот, кто убегает, и тот, кто преследует, тот, кто силен, и тот, кто слаб, тот, кто знает, и тот, кто не ведает. Тот, кто убивает, и тот, кто умирает...

   — Я убиваю · книга
8. «

   Кто родился квадратным, не умрет круглым.

   Кто родился квадратным, не умрет круглым.

   — Фрэнк Оттобре · книга
9. «

   Потоку жизни совершенно не важно, кто плывет по, а кто против течения.

   Потоку жизни совершенно не важно, кто плывет по, а кто против течения.

   — Нарисованная смерть · книга
10. «

    Искусство и дерьмо — одно и то же. Кому-нибудь так или иначе удается их продать, что одно, что другое.

    Искусство и дерьмо — одно и то же. Кому-нибудь так или иначе удается их продать, что одно, что другое.

    — Нарисованная смерть · книга
11. «

    Жизнь есть жизнь. Она всегда кончается одинаково, даже у аборигенов.

    Жизнь есть жизнь. Она всегда кончается одинаково, даже у аборигенов.

    — Убийственная тень · книга
12. «

    Твоя смерть, моя жизнь.

    Твоя смерть, моя жизнь.

    — Я убиваю · книга
13. «

    — Не могу уловить о чем ты. — Не ломай голову. Иногда мне самому трудно понять. — Тогда зачем же ты звонишь? Зачем разговариваешь со мной? — Потому что я одинок.

    — Не могу уловить о чем ты. — Не ломай голову. Иногда мне самому трудно понять. — Тогда зачем же ты звонишь? Зачем разговариваешь со мной? — Потому что я одинок.

    — Я убиваю · книга
14. «

    — Эриджейн Паркер, твои противники думают, будто ты шахматистка, но только я знаю, кто ты такая... Эриджейн на мгновение с любопытством выглянула из-за двери. — Кто же? — Самый прекрасный клоун, какого я видел в жизни. — Да! Я потому так хорошо играю в шахматы, что отношусь к ним совершенно несерьезно.

    — Эриджейн Паркер, твои противники думают, будто ты шахматистка, но только я знаю, кто ты такая... Эриджейн на мгновение с любопытством выглянула из-за двери. — Кто же? — Самый прекрасный клоун, какого я видел в жизни. — Да! Я потому так хорошо играю в шахматы, что отношусь к ним совершенно несерьезно.

    — Я убиваю · книга
15. «

    — Луна принадлежит всем, и каждый из нас имеет право на нее выть. — Выть на луну означает страдать. Но можно и петь при луне. Можно быть счастливым в темноте, если виден какой-нибудь свет. Поверь мне, в этом мире можно быть счастливым.

    — Луна принадлежит всем, и каждый из нас имеет право на нее выть. — Выть на луну означает страдать. Но можно и петь при луне. Можно быть счастливым в темноте, если виден какой-нибудь свет. Поверь мне, в этом мире можно быть счастливым.

    — Я убиваю · книга
16. «

    Он — это некто и никто. Уже много лет носит он свое приклеенное к голове лицо и свою пришитую к ногам тень, до сих пор не понимая, что тяжелее. Порой у него возникает неукротимое желание оторвать их, повесить куда-нибудь на гвоздь, а самому остаться на полу, подобно марионетке, у которой чья-то милосердная рука обрезала нити.

    Он — это некто и никто. Уже много лет носит он свое приклеенное к голове лицо и свою пришитую к ногам тень, до сих пор не понимая, что тяжелее. Порой у него возникает неукротимое желание оторвать их, повесить куда-нибудь на гвоздь, а самому остаться на полу, подобно марионетке, у которой чья-то милосердная рука обрезала нити.

    — Я убиваю · книга
17. «

    Смерть и холодна, и горяча одновременно. Смерть — это пот и кровь. Смерть, к сожалению, единственный настоящий способ, который судьба придумала, чтобы постоянно напоминать нам, что существует жизнь.

    Смерть и холодна, и горяча одновременно. Смерть — это пот и кровь. Смерть, к сожалению, единственный настоящий способ, который судьба придумала, чтобы постоянно напоминать нам, что существует жизнь.

    — Я убиваю · книга
18. «

    Под ярким солнцем Монте-Карло выглядел маленьким красивым ульем с переизбытком пчел-цариц. Многие тут вели себя именно как повелители, хотя и не были ими. Видимость, только видимость. Люди, чья хрупкая, элегантная внешность держалась на подпорках, словно кинодекорации.

    Под ярким солнцем Монте-Карло выглядел маленьким красивым ульем с переизбытком пчел-цариц. Многие тут вели себя именно как повелители, хотя и не были ими. Видимость, только видимость. Люди, чья хрупкая, элегантная внешность держалась на подпорках, словно кинодекорации.

    — Я убиваю · книга
19. «

    Если кто родился собакой, не станет человеком лишь по собственному желанию.

    Если кто родился собакой, не станет человеком лишь по собственному желанию.

    — Я убиваю · книга
20. «

    Война касалась всех, кто хотел жить при солнечном свете, без теней и без страха.

    Война касалась всех, кто хотел жить при солнечном свете, без теней и без страха.

    — Я убиваю · книга