84 цитаты Елены Генриховны Гуро, которые захочется сохранить

Елена Генриховна Гуро — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 84 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Звени, звени, моя осень, Звени, мое солнце.

   Звени, звени, моя осень, Звени, мое солнце.
2. «

   Нора, моя Белоснежка, Нора, мой снежный цветик, Мой облачный барашек. Ох ты, снежная королева, Облачное руно, Нежное перышко, Ты, горный эдельвейс, Нора, моя мерцающая волна, Нора, мой сладко мерцающий сон! ... Ах, строгая Королева, не казни меня, Не присуждай меня к смерти! Мое снежное облако, Моя снежная сказка, Эдельвейс с горы, Много милее тебя!

   Нора, моя Белоснежка, Нора, мой снежный цветик, Мой облачный барашек. Ох ты, снежная королева, Облачное руно, Нежное перышко, Ты, горный эдельвейс, Нора, моя мерцающая волна, Нора, мой сладко мерцающий сон! ... Ах, строгая Королева, не казни меня, Не присуждай меня к смерти! Мое снежное облако, Моя снежная сказка, Эдельвейс с горы, Много милее тебя!
3. «

   В белом зале, обиженном папиросами Комиссионеров, разбившихся по столам: На стене распятая фреска, Обнаженная безучастным глазам.

   В белом зале, обиженном папиросами Комиссионеров, разбившихся по столам: На стене распятая фреска, Обнаженная безучастным глазам.
4. «

   Пахнет кровью и позором с бойни. Собака бесхвостая прижала осмеянный зад к столбу Тюрьмы правильны и спокойны. Шляпки дамские с цветами в кружевном дымку.

   Пахнет кровью и позором с бойни. Собака бесхвостая прижала осмеянный зад к столбу Тюрьмы правильны и спокойны. Шляпки дамские с цветами в кружевном дымку.
5. «

   Пляшут осенние листья, при звездах корчатся тени. Как пропал рыцарь Генрих, расходилися темные силы, души Сарацинов неверных: скалы грызут зубами, скрежещут и воют.

   Пляшут осенние листья, при звездах корчатся тени. Как пропал рыцарь Генрих, расходилися темные силы, души Сарацинов неверных: скалы грызут зубами, скрежещут и воют.
6. «

   Над нами, фрачными, корсетными, крахмальными, ты запел песню родины. Ты из нас, фрачных, корсетных, выманил воздух морозной родины. Вот из голой шейки девушки вышло озеро, задутое инеем. Вот из красного уха мужчины вышло облако и часть леса, а женщина выпустила из головы сосны, а я дорогу и парня в валенках. И пришёл мох с болота и мороз. Полетели по снегу дровни — Эх-на! Полетели целиной — Эх-на! Через ухабы поскакали — Эх-на!

   Над нами, фрачными, корсетными, крахмальными, ты запел песню родины. Ты из нас, фрачных, корсетных, выманил воздух морозной родины. Вот из голой шейки девушки вышло озеро, задутое инеем. Вот из красного уха мужчины вышло облако и часть леса, а женщина выпустила из головы сосны, а я дорогу и парня в валенках. И пришёл мох с болота и мороз. Полетели по снегу дровни — Эх-на! Полетели целиной — Эх-на! Через ухабы поскакали — Эх-на!
7. «

   Покачнулося море - Баю-бай. Лодочка поплыла. Встрепенулися птички... Баю-бай, Правь к берегу! Море, море засыпай, Засыпайте куличики, В лодку девушка легла Косы длинней, длинней Морской травы.

   Покачнулося море - Баю-бай. Лодочка поплыла. Встрепенулися птички... Баю-бай, Правь к берегу! Море, море засыпай, Засыпайте куличики, В лодку девушка легла Косы длинней, длинней Морской травы.
8. «

   Золотой луч запутался в прутиках и остался надолго. Не торопится уйти.

   Золотой луч запутался в прутиках и остался надолго. Не торопится уйти.
9. «

   Гордо иду я в пути. Ты веришь в меня? Мчатся мои корабли Ты веришь в меня? Дай Бог для тебя ветер попутный, Бурей разбиты они - Ты веришь в меня? Тонут мои корабли! Ты веришь в меня! Дай Бог для тебя ветер попутный!

   Гордо иду я в пути. Ты веришь в меня? Мчатся мои корабли Ты веришь в меня? Дай Бог для тебя ветер попутный, Бурей разбиты они - Ты веришь в меня? Тонут мои корабли! Ты веришь в меня! Дай Бог для тебя ветер попутный!
10. «

    Подана осторожно карета, простучит под окном, по камням. Выйдет сумрачно — пышно одета, только шлейфом скользнет по коврам.

    Подана осторожно карета, простучит под окном, по камням. Выйдет сумрачно — пышно одета, только шлейфом скользнет по коврам.
11. «

    Раз я сидел один в пустой комнате, шептал мрачно маятник. Был я стянут мрачными мыслями, словно удавленник. Была уродлива комната чьей-то близкой разлукой, в разладе вещи, и на софе книги с пылью и скукой. Беспощадный свет лампы лысел по стенам, сторожила сомкнутая дверь. Сторожил беспощадный завтрашний день: «Не уйдешь теперь!..» И я вдруг подумал: если перевернуть, вверх ножками стулья и диваны, кувырнуть часы?..

    Раз я сидел один в пустой комнате, шептал мрачно маятник. Был я стянут мрачными мыслями, словно удавленник. Была уродлива комната чьей-то близкой разлукой, в разладе вещи, и на софе книги с пылью и скукой. Беспощадный свет лампы лысел по стенам, сторожила сомкнутая дверь. Сторожил беспощадный завтрашний день: «Не уйдешь теперь!..» И я вдруг подумал: если перевернуть, вверх ножками стулья и диваны, кувырнуть часы?..
12. «

    Сев на чистый пенек, Он на флейте пел. От смолы уберечься сумел. — Я принес тебе душу, о, дикий край, О, дикий край. Еще последний цветочек цвел. И сочной была трава, А смола натекала на нежный ком земли. Вечерело. Лягушки квакали Из лужи вблизи. Еще весенний цветочек цвел.

    Сев на чистый пенек, Он на флейте пел. От смолы уберечься сумел. — Я принес тебе душу, о, дикий край, О, дикий край. Еще последний цветочек цвел. И сочной была трава, А смола натекала на нежный ком земли. Вечерело. Лягушки квакали Из лужи вблизи. Еще весенний цветочек цвел.
13. «

    Время шло, — а минуты остались. Бубенцы, бубенцы на дураке... Так они заливались! Месяц светил на чердаке. И кошки заволновались.

    Время шло, — а минуты остались. Бубенцы, бубенцы на дураке... Так они заливались! Месяц светил на чердаке. И кошки заволновались.
14. «

    А еще был фонарь в переулке — Нежданно-ясный, Неуместно-чистый как Рождественская Звезда! И никто, никто прохожий не заметил Нестерпимо наивную улыбку фонаря.

    А еще был фонарь в переулке — Нежданно-ясный, Неуместно-чистый как Рождественская Звезда! И никто, никто прохожий не заметил Нестерпимо наивную улыбку фонаря.
15. «

    Прости, что я пою о тебе, береговая сторона, Ты такая гордая. Прости, что страдаю за тебя - Когда люди, не замечающие твоей красоты, Надругаются над тобою и рубят твой лес. Ты такая далекая И недоступная. Твоя душа исчезает как блеск - Твоего залива, Когда видишь его близко у своих ног. Прости, что я пришел и нарушил - Чистоту, твоего одиночества, Ты — царственная.

    Прости, что я пою о тебе, береговая сторона, Ты такая гордая. Прости, что страдаю за тебя - Когда люди, не замечающие твоей красоты, Надругаются над тобою и рубят твой лес. Ты такая далекая И недоступная. Твоя душа исчезает как блеск - Твоего залива, Когда видишь его близко у своих ног. Прости, что я пришел и нарушил - Чистоту, твоего одиночества, Ты — царственная.
16. «

    Сосульки повисли на крышах, как ледяные кудрявые гривы.

    Сосульки повисли на крышах, как ледяные кудрявые гривы.
17. «

    Венок весенних роз Лежит на розовом озере. Венок прозрачных гор За озером.

    Венок весенних роз Лежит на розовом озере. Венок прозрачных гор За озером.
18. «

    Поклянитесь однажды, здесь мечтатели, глядя на взлет, глядя на взлет высоких елей, на полет, полет далеких кораблей, глядя как хотят в небе островерхие, никому не вверяя гордой чистоты, поклянитесь мечте и вечной верности гордое рыцарство безумия, и быть верными своей юности и обету высоты.

    Поклянитесь однажды, здесь мечтатели, глядя на взлет, глядя на взлет высоких елей, на полет, полет далеких кораблей, глядя как хотят в небе островерхие, никому не вверяя гордой чистоты, поклянитесь мечте и вечной верности гордое рыцарство безумия, и быть верными своей юности и обету высоты.
19. «

    Улыбается вывеске фонарь, И извозчичьей лошади.

    Улыбается вывеске фонарь, И извозчичьей лошади.
20. «

    Дождики, дождики, Прошумят, прошумят. Дождики — дождики, ветер — ветер Заговорят, заговорят, заговорят - Журчат.

    Дождики, дождики, Прошумят, прошумят. Дождики — дождики, ветер — ветер Заговорят, заговорят, заговорят - Журчат.