33 цитаты Елены Михалковы, ставших крылатыми

Подборка из 33 цитаты Елены Михалковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мои родители редко лгали мне, и я стараюсь не обманывать Антона с Евой без необходимости. Но и вешать на них груз наших тягот ни к чему. Я всегда презирала тех взрослых, что используют детей как наперсников. В этих людях нет понимания, но главное – в них нет жалости. А ребенка нужно жалеть не меньше, чем любить. Любовь бывает слепа; жалость всегда зряча. Мы видим своих детей яснее, жалея их.

   Мои родители редко лгали мне, и я стараюсь не обманывать Антона с Евой без необходимости. Но и вешать на них груз наших тягот ни к чему. Я всегда презирала тех взрослых, что используют детей как наперсников. В этих людях нет понимания, но главное – в них нет жалости. А ребенка нужно жалеть не меньше, чем любить. Любовь бывает слепа; жалость всегда зряча. Мы видим своих детей яснее, жалея их.

   — Лягушачий король · книга
2. «

   А что ты сразу кидаешь брови на лоб?

   А что ты сразу кидаешь брови на лоб?

   — Алмазный эндшпиль · книга
3. «

   Если человек разрешил к себе прикоснуться, считай, что цыганка наполовину вошла к нему в доверие. Потому что это жест, который подсознательно разрешен только «своим», так же, как по голове погладить.

   Если человек разрешил к себе прикоснуться, считай, что цыганка наполовину вошла к нему в доверие. Потому что это жест, который подсознательно разрешен только «своим», так же, как по голове погладить.

   — Иллюзия игры · книга
4. «

   ...у любой случайности есть какое-то предназначение, надо только понять, в чём оно заключается.

   ...у любой случайности есть какое-то предназначение, надо только понять, в чём оно заключается.

   — Прежде чем иволга пропоёт · книга
5. «

   Ничто не подчиняется тебе, кроме самого себя. Люди тебе неподвластны. Время тебе неподвластно. Даже вещи живут своей жизнью. Но ты сам — свое время, своя вещь. Ты можешь быть себе хозяином.

   Ничто не подчиняется тебе, кроме самого себя. Люди тебе неподвластны. Время тебе неподвластно. Даже вещи живут своей жизнью. Но ты сам — свое время, своя вещь. Ты можешь быть себе хозяином.

   — Алмазный эндшпиль · книга
6. «

   В искусственном камине пылал искусственный огонь. На темно-синих стенах золотые панно чередовались с серебряными; им вторили обильные серебряные лилии на портьерах с ламбрекенами. Взгляд искал, на чем отдохнуть, но дизайнер знал свое дело и не оставил ни метра свободного пространства; где была не резьба, там лепнина. Про себя Макар немедленно окрестил этот стиль бешеным ампиром.

   В искусственном камине пылал искусственный огонь. На темно-синих стенах золотые панно чередовались с серебряными; им вторили обильные серебряные лилии на портьерах с ламбрекенами. Взгляд искал, на чем отдохнуть, но дизайнер знал свое дело и не оставил ни метра свободного пространства; где была не резьба, там лепнина. Про себя Макар немедленно окрестил этот стиль бешеным ампиром.

   — Лягушачий король · книга
7. «

   Девушки модели «Ленок» были оснащены функцией игнорирования звуковых волн, не попадавших в резонанс с их эмоциональным состоянием.

   Девушки модели «Ленок» были оснащены функцией игнорирования звуковых волн, не попадавших в резонанс с их эмоциональным состоянием.

   — Алмазный эндшпиль · книга
8. «

   Во взрослой жизни я освоила одно простое правило. При первой возможности надо подглядывать, шпионить, запоминать и быть готовым использовать то, что узнал.

   Во взрослой жизни я освоила одно простое правило. При первой возможности надо подглядывать, шпионить, запоминать и быть готовым использовать то, что узнал.

   — Прежде чем иволга пропоёт · книга
9. «

   Он был такой мерзавец, что я все эти годы спрашивала себя: Юля, где были твои глаза? Допустим, Юля, у тебя плохое зрение! Но ведь ты могла бы, Юля, ориентироваться на запах, как поступают все разумные женщины, даже если они ослепли от любви.

   Он был такой мерзавец, что я все эти годы спрашивала себя: Юля, где были твои глаза? Допустим, Юля, у тебя плохое зрение! Но ведь ты могла бы, Юля, ориентироваться на запах, как поступают все разумные женщины, даже если они ослепли от любви.

   — Лягушачий король · книга
10. «

    Она отдала бы двадцать лет жизни за то, чтобы стать ведьмой и иметь возможность насылать проклятия на людей. А ещё лучше — просто убивать их силой мысли. Хотя бы одного. Только одного.

    Она отдала бы двадцать лет жизни за то, чтобы стать ведьмой и иметь возможность насылать проклятия на людей. А ещё лучше — просто убивать их силой мысли. Хотя бы одного. Только одного.

    — Улыбка пересмешника · книга
11. «

    Чудес не бывает, детка! Никакой принц в тебя, конечно же, не влюбится, через пару лет из миленькой девочки ты превратишься в несвежую девицу, и закончится всё тем, что завалит тебя соседский конюх на сеновале, обрюхатит, и родишь ты ещё одну такую же замарашку-неудачницу, обречённую на метлу и грязную тряпку. Никакого чуда, Золушка. И не проси о нём, не раздражай лишний раз окружающих, вынужденных развенчивать твои детские фантазии. Чудес не бывает — в твоём возрасте пора бы это знать.

    Чудес не бывает, детка! Никакой принц в тебя, конечно же, не влюбится, через пару лет из миленькой девочки ты превратишься в несвежую девицу, и закончится всё тем, что завалит тебя соседский конюх на сеновале, обрюхатит, и родишь ты ещё одну такую же замарашку-неудачницу, обречённую на метлу и грязную тряпку. Никакого чуда, Золушка. И не проси о нём, не раздражай лишний раз окружающих, вынужденных развенчивать твои детские фантазии. Чудес не бывает — в твоём возрасте пора бы это знать.

    — Татьяна · книга
12. «

    В одном я уверена: зло разрушает. Оно губит не только душу, но и рассудок.

    В одном я уверена: зло разрушает. Оно губит не только душу, но и рассудок.

    — Лягушачий король · книга
13. «

    Я уже уронил тапочки, пока бежал к вам, Верман, – флегматично отозвался Сема, не двинувшись с места.

    Я уже уронил тапочки, пока бежал к вам, Верман, – флегматично отозвался Сема, не двинувшись с места.

    — Алмазный эндшпиль · книга
14. «

    Что ты молчишь на мою голову? Скажи уже что-нибудь, вбей свой гвоздик.

    Что ты молчишь на мою голову? Скажи уже что-нибудь, вбей свой гвоздик.

    — Алмазный эндшпиль · книга
15. «

    Знаете, я классифицирую людей по смеху. Есть люди, которые смеются, как вода звенит в ручье — обычно такой смех свойственен стеснительным женщинам. Есть гогочущие, как гуси. Есть похрюкивающие — их очень много. Как ни странно, самым прелестным смехом, какой я когда-либо слышала, смеялась одна из самых глупых девушек, встретившихся в моей жизни. Я бы даже сказала, что она была набитой дурой. Но при этом смех её был просто удивителен — заразительный, звонкий, переливистый, ну просто рассыпающаяся драгоценность, а не смех.

    Знаете, я классифицирую людей по смеху. Есть люди, которые смеются, как вода звенит в ручье — обычно такой смех свойственен стеснительным женщинам. Есть гогочущие, как гуси. Есть похрюкивающие — их очень много. Как ни странно, самым прелестным смехом, какой я когда-либо слышала, смеялась одна из самых глупых девушек, встретившихся в моей жизни. Я бы даже сказала, что она была набитой дурой. Но при этом смех её был просто удивителен — заразительный, звонкий, переливистый, ну просто рассыпающаяся драгоценность, а не смех.

    — Алиса · книга
16. «

    Но чтобы быть победителем, нужно каждый день воевать. Нет войны – нет триумфа.

    Но чтобы быть победителем, нужно каждый день воевать. Нет войны – нет триумфа.

    — Лягушачий король · книга
17. «

    ... в моем возрасте романтиком уже быть нельзя. Романтичны могут быть лишь юные! «Старый романтик» — это деликатное обозначение старого дурака.

    ... в моем возрасте романтиком уже быть нельзя. Романтичны могут быть лишь юные! «Старый романтик» — это деликатное обозначение старого дурака.

    — Алмазный эндшпиль · книга
18. «

    Как странно: был человек – и исчез. Его вещи, его фотографии, его зеркала, подушки, цветы и карандаши остались, остался миллион предметов, вещный кокон, окружающий любого из нас. Но бабочки в коконе нет. Улетела.

    Как странно: был человек – и исчез. Его вещи, его фотографии, его зеркала, подушки, цветы и карандаши остались, остался миллион предметов, вещный кокон, окружающий любого из нас. Но бабочки в коконе нет. Улетела.

    — Лягушачий король · книга
19. «

    С тринадцати лет я была уверена: правда всегда жестока. Если вы собираетесь говорить людям правду, вы безжалостный человек. А я не хочу быть такой. Не хочу быть одной из тех, кто ходит среди людей, силой раскрывая им глаза: не зажмуришься, сволочь! Не отвернешься от нашей правды-истины!

    С тринадцати лет я была уверена: правда всегда жестока. Если вы собираетесь говорить людям правду, вы безжалостный человек. А я не хочу быть такой. Не хочу быть одной из тех, кто ходит среди людей, силой раскрывая им глаза: не зажмуришься, сволочь! Не отвернешься от нашей правды-истины!

    — Лягушачий король · книга
20. «

    Не подумал, что шулер может такую злобу затаить. Картежники – народ особый, среди них совсем отмороженные попадаются редко.

    Не подумал, что шулер может такую злобу затаить. Картежники – народ особый, среди них совсем отмороженные попадаются редко.

    — Иллюзия игры · книга