329 цитат Элифа Шафака — избранное

Ниже 329 цитат Элифа Шафака — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мечети, церкви и синагоги возводятся с одной целью. Тот, кто истинно верует, уважает всякий Божий храм.

   Мечети, церкви и синагоги возводятся с одной целью. Тот, кто истинно верует, уважает всякий Божий храм.

   — Синан · книга
2. «

   Дождь — это ведь грязь, хаос и ярость, словно нам их и без того мало. И ещё дождь — это борьба. Всегда. Десять миллионов человек, как барахтающиеся в воде беспомощные котята, тщетно сражаются с летящими каплями. Не то чтобы мы были совсем одиноки в этой борьбе. Вместе с нами — улицы с их допотопными названиями, нанесёнными по трафарету на жестяные таблички, и разбросанные здесь и там гробницы бесчисленных святых, и горы мусора, поджидающие на каждом углу, и пугающе огромные строительные котлованы, которые скоро превратятся в помпезные современные здания. Мы все злимся, когда небеса, разверзшись, плюют нам на голову. Но потом, когда на землю падают последние капли, а другие повисают на отмытых от пыли листьях, в беззащитное мгновенье, когда мы ещё не уверены, что дождь прекратился, и дождь тоже в этом не уверен, в светлый промежуток вдруг снисходит умиротворение. На протяжении одной долгой минуты небо будто извиняется за весь учинённый бардак. А мы, с пропитанными влагой волосами и сырыми обшлагами, всё ещё уныло и опасливо всматриваемся в прояснившееся лазурное небо. Смотрим и невольно улыбаемся в ответ. Мы прощаем небо. Всегда.

   Дождь — это ведь грязь, хаос и ярость, словно нам их и без того мало. И ещё дождь — это борьба. Всегда. Десять миллионов человек, как барахтающиеся в воде беспомощные котята, тщетно сражаются с летящими каплями. Не то чтобы мы были совсем одиноки в этой борьбе. Вместе с нами — улицы с их допотопными названиями, нанесёнными по трафарету на жестяные таблички, и разбросанные здесь и там гробницы бесчисленных святых, и горы мусора, поджидающие на каждом углу, и пугающе огромные строительные котлованы, которые скоро превратятся в помпезные современные здания. Мы все злимся, когда небеса, разверзшись, плюют нам на голову. Но потом, когда на землю падают последние капли, а другие повисают на отмытых от пыли листьях, в беззащитное мгновенье, когда мы ещё не уверены, что дождь прекратился, и дождь тоже в этом не уверен, в светлый промежуток вдруг снисходит умиротворение. На протяжении одной долгой минуты небо будто извиняется за весь учинённый бардак. А мы, с пропитанными влагой волосами и сырыми обшлагами, всё ещё уныло и опасливо всматриваемся в прояснившееся лазурное небо. Смотрим и невольно улыбаемся в ответ. Мы прощаем небо. Всегда.

   — Стамбульский бастард · книга
3. «

   У цыган всегда три мнения на двоих.

   У цыган всегда три мнения на двоих.

   — Балабан · книга
4. «

   Покинутая земля, где некогда кипела жизнь, всегда источает печаль.

   Покинутая земля, где некогда кипела жизнь, всегда источает печаль.

   — Честь · книга
5. «

   Если хочешь изменить отношение к тебе других, надо первым делом изменить свое отношение к себе. Пока ты не научишься искренне любить себя, тебя тоже никто не будет любить.

   Если хочешь изменить отношение к тебе других, надо первым делом изменить свое отношение к себе. Пока ты не научишься искренне любить себя, тебя тоже никто не будет любить.

   — Шамс Тебризи · книга
6. «

   Поиск Любви меняет нас. Нет такого человека, который не возмужал бы на этом пути. Едва начинаешь поиск Любви — и сразу меняешься внутри и снаружи.

   Поиск Любви меняет нас. Нет такого человека, который не возмужал бы на этом пути. Едва начинаешь поиск Любви — и сразу меняешься внутри и снаружи.

   — Шамс Тебризи · книга
7. «

   Тот, кто считает, что любовь может быть разумной, никогда не любил.

   Тот, кто считает, что любовь может быть разумной, никогда не любил.

   — фиговое дерево · книга
8. «

   Человеческая жизнь — это череда неосуществленных возможностей. Бог постоянно ставит человека перед выбором, открывая перед ним пути, которыми тот не может воспользоваться.

   Человеческая жизнь — это череда неосуществленных возможностей. Бог постоянно ставит человека перед выбором, открывая перед ним пути, которыми тот не может воспользоваться.

   — Ученик архитектора · книга
9. «

   В раю произрастает дерево, не похожее на все прочие. Ветви его прозрачны, как стекло, корни поглощают молоко, а не воду, ствол испускает сияние, словно покрытый ледяной изморозью. Но тот, кто приближается к этому дереву, не испытывает холода, ибо оно никогда не бывает холодным. Каждый лист на этом дереве носит имя какого-нибудь человека. Раз в году, в месяц шаабан, в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое, ангелы прилетают к этому дереву, окружают его и одновременно хлопают крыльями. Поднимается ветер, который сотрясает прозрачные ветви дерева. Некоторые листья срываются и падают на землю. Иногда листу приходится висеть на дереве долго, очень долго. Иногда он падает, едва успев распуститься. В тот момент, когда лист касается земли, человек, имя которого он носит, испускает последний вздох. Поэтому люди, наделенные мудростью и знанием, никогда не наступают на сухие листья. Им ведомо, что прежде они были чьими-то душами.

   В раю произрастает дерево, не похожее на все прочие. Ветви его прозрачны, как стекло, корни поглощают молоко, а не воду, ствол испускает сияние, словно покрытый ледяной изморозью. Но тот, кто приближается к этому дереву, не испытывает холода, ибо оно никогда не бывает холодным. Каждый лист на этом дереве носит имя какого-нибудь человека. Раз в году, в месяц шаабан, в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое, ангелы прилетают к этому дереву, окружают его и одновременно хлопают крыльями. Поднимается ветер, который сотрясает прозрачные ветви дерева. Некоторые листья срываются и падают на землю. Иногда листу приходится висеть на дереве долго, очень долго. Иногда он падает, едва успев распуститься. В тот момент, когда лист касается земли, человек, имя которого он носит, испускает последний вздох. Поэтому люди, наделенные мудростью и знанием, никогда не наступают на сухие листья. Им ведомо, что прежде они были чьими-то душами.

   — Ученик архитектора · книга
10. «

    С тех пор как я здесь, я ни разу не слышал, чтобы зверь на кого-нибудь напал. Животные делают это, только если голодны. Если их хорошо кормить и не обижать, они никого не тронут. У людей же все иначе. Голоден человек или сыт, он всегда готов причинить зло другому. Рядом с сытым львом вы можете спать спокойно, а вот с незнакомым человеком следует быть настороже, даже если он наелся до отвала.

    С тех пор как я здесь, я ни разу не слышал, чтобы зверь на кого-нибудь напал. Животные делают это, только если голодны. Если их хорошо кормить и не обижать, они никого не тронут. У людей же все иначе. Голоден человек или сыт, он всегда готов причинить зло другому. Рядом с сытым львом вы можете спать спокойно, а вот с незнакомым человеком следует быть настороже, даже если он наелся до отвала.

    — Джахан · книга
11. «

    Вопреки мнению многих любовь не только сладостное чувство, которое неожиданно приходит и быстро уходит. <...> Любовь есть суть и цель жизни. Как напоминает нам Руми, она поражает всех, даже тех, кто остерегается её, даже тех, для кого слово «романтический» имеет негативный смысл.

    Вопреки мнению многих любовь не только сладостное чувство, которое неожиданно приходит и быстро уходит. <...> Любовь есть суть и цель жизни. Как напоминает нам Руми, она поражает всех, даже тех, кто остерегается её, даже тех, для кого слово «романтический» имеет негативный смысл.

    — Сорок правил любви · книга
12. «

    Нужно делать всё возможное, чтобы исправить собственную жизнь, это необходимо для нас самих, но нужно делать это осторожно, чтобы попутно не сломать других.

    Нужно делать всё возможное, чтобы исправить собственную жизнь, это необходимо для нас самих, но нужно делать это осторожно, чтобы попутно не сломать других.

    — Текила Лейла · книга
13. «

    Любовь — это загадочная стихия, которая лишает человека сил и рассудка, делает его глухим к доводам здравого смысла.

    Любовь — это загадочная стихия, которая лишает человека сил и рассудка, делает его глухим к доводам здравого смысла.

    — Джамиля · книга
14. «

    С самого первого дня знакомства эта женщина поражала его своими противоречиями. Она казалась робкой, пугливой и застенчивой, но он чувствовал, что под хрупкой наружной оболочкой скрывается прочная сердцевина, что в нежную ткань её души вплетены нити отваги, упорства и решительности. Иногда глаза её лучились светом, который в далёком детстве Элайас видел лишь в глазах своей матери. Но в то же время на лице её постоянно лежала грустная тень. Собственно, именно аура неизбывной печали, окружившая Пимби, толкнула к ней Элайаса.

    С самого первого дня знакомства эта женщина поражала его своими противоречиями. Она казалась робкой, пугливой и застенчивой, но он чувствовал, что под хрупкой наружной оболочкой скрывается прочная сердцевина, что в нежную ткань её души вплетены нити отваги, упорства и решительности. Иногда глаза её лучились светом, который в далёком детстве Элайас видел лишь в глазах своей матери. Но в то же время на лице её постоянно лежала грустная тень. Собственно, именно аура неизбывной печали, окружившая Пимби, толкнула к ней Элайаса.

    — Честь · книга
15. «

    Какое мучение, когда твои мысли и эмоции всё ещё привязаны к человеку, с которым ты расстался физически!

    Какое мучение, когда твои мысли и эмоции всё ещё привязаны к человеку, с которым ты расстался физически!

    — Стамбульский бастард · книга
16. «

    Наедине с собой он никогда не осмеливался называть любовью то чувство, которое питал к Михримах. Но теперь, когда слово было произнесено, оно отпечаталось у него в сердце, и он знал: время бессильно стереть этот отпечаток.

    Наедине с собой он никогда не осмеливался называть любовью то чувство, которое питал к Михримах. Но теперь, когда слово было произнесено, оно отпечаталось у него в сердце, и он знал: время бессильно стереть этот отпечаток.

    — Ученик архитектора · книга
17. «

    Вы должны видеть учителя в каждом искусном мастере, в какой бы стране он ни жил. Запомните: у всех мастеров одна вера.

    Вы должны видеть учителя в каждом искусном мастере, в какой бы стране он ни жил. Запомните: у всех мастеров одна вера.

    — Синан · книга
18. «

    Человеческий ум нуждается в новых идеях. Иначе он не сможет работать, так же как автомобильный двигатель без бензина. А книги — самый богатый источник идей.

    Человеческий ум нуждается в новых идеях. Иначе он не сможет работать, так же как автомобильный двигатель без бензина. А книги — самый богатый источник идей.

    — Честь · книга
19. «

    Возможно, даже в самом горестном оплакивании наступает момент временного затишья и присутствует кто-то, кто не может скорбеть вместе с другими.

    Возможно, даже в самом горестном оплакивании наступает момент временного затишья и присутствует кто-то, кто не может скорбеть вместе с другими.

    — Стамбульский бастард · книга
20. «

    Нельзя полагаться на верность человека, способного вонзить нож в чужую спину. Пес, некогда укусивший кормившую его руку, может сколько угодно выражать преданность своему нынешнему хозяину, однако рано или поздно настанет час, когда он вонзит зубы и в его плоть тоже.

    Нельзя полагаться на верность человека, способного вонзить нож в чужую спину. Пес, некогда укусивший кормившую его руку, может сколько угодно выражать преданность своему нынешнему хозяину, однако рано или поздно настанет час, когда он вонзит зубы и в его плоть тоже.

    — Ученик архитектора · книга