132 цитаты Елизаветы Дворецкой о смысле жизни

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 132 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   А в душе Огнеяра вместо прежнего возмущения поднималась тяжелая, мрачная злость на всех этих людей, которые обвиняют в нем свой собственный страх и валят на него все свои беды только потому, что он не похож на них. Кровожадный зверь, которого они все в нем видели, рвался наружу и грозил растерзать человека, который пока еще удерживал его внутри. Быть самим собой трудно, но иначе само бытие не имеет смысла. Все эти люди хотели лишить Огнеяра этого права, данного богами вместе с теплом и дыханием жизни.

   А в душе Огнеяра вместо прежнего возмущения поднималась тяжелая, мрачная злость на всех этих людей, которые обвиняют в нем свой собственный страх и валят на него все свои беды только потому, что он не похож на них. Кровожадный зверь, которого они все в нем видели, рвался наружу и грозил растерзать человека, который пока еще удерживал его внутри. Быть самим собой трудно, но иначе само бытие не имеет смысла. Все эти люди хотели лишить Огнеяра этого права, данного богами вместе с теплом и дыханием жизни.

   — Огненный волк · книга
2. «

   Любовь приходит от богов, а боги не знают ни вражды, ни родства. Любовь сама делает выбор, не считаясь с земными законами, и может соединить людей как чужих, даже разделенных кровной враждой родов, так и своих, связанных слишком близким для брака кровным родством. Ни первое, ни второе не в силах помешать, если двоим суждено полюбить друг друга, потому что любовь выше как вражды, так и родства. Там, где две души встречаются и сливаются, все это не имеет значения, этого там просто нет. Мы слабы и беспомощны перед любовью, но она же делает нас сильными перед любыми напастями. Через любовь человек сливается с божеством и обретает неиссякаемый источник силы…

   Любовь приходит от богов, а боги не знают ни вражды, ни родства. Любовь сама делает выбор, не считаясь с земными законами, и может соединить людей как чужих, даже разделенных кровной враждой родов, так и своих, связанных слишком близким для брака кровным родством. Ни первое, ни второе не в силах помешать, если двоим суждено полюбить друг друга, потому что любовь выше как вражды, так и родства. Там, где две души встречаются и сливаются, все это не имеет значения, этого там просто нет. Мы слабы и беспомощны перед любовью, но она же делает нас сильными перед любыми напастями. Через любовь человек сливается с божеством и обретает неиссякаемый источник силы…

   — Огнедева. Тайна древлянской княгини · книга
3. «

   За прошедшие три месяца он научился очень важному делу, которого раньше не знал, – он научился улыбаться.

   За прошедшие три месяца он научился очень важному делу, которого раньше не знал, – он научился улыбаться.

   — Чаша судеб · книга
4. «

   Он только учился бороться и выбирать. И борьба внутри своего сердца оказалась много тяжелее тех двух битв над Истиром.

   Он только учился бороться и выбирать. И борьба внутри своего сердца оказалась много тяжелее тех двух битв над Истиром.

   — Янтарные глаза леса · книга
5. «

   Не торопись — судьбу не догонишь, да и от судьбы не уйдешь, а будет срок — сама найдет.

   Не торопись — судьбу не догонишь, да и от судьбы не уйдешь, а будет срок — сама найдет.

   — Двоеум · книга
6. «

   Поднять руку на свою кровь — преступление, которого не прощают ни люди, ни предки, ни боги.

   Поднять руку на свою кровь — преступление, которого не прощают ни люди, ни предки, ни боги.

   — Лесная невеста. Проклятие Дивины · книга
7. «

   Не брани свою судьбу никогда. Ты ее не знаешь. Если сам решишь, что она злая, – получишь злую. А будешь добрую искать – найдёшь.

   Не брани свою судьбу никогда. Ты ее не знаешь. Если сам решишь, что она злая, – получишь злую. А будешь добрую искать – найдёшь.

   — Смеяна · книга
8. «

   Грязь может налипнуть на золотое кольцо, но золотом сама от этого не станет.

   Грязь может налипнуть на золотое кольцо, но золотом сама от этого не станет.

   — Рулав · книга
9. «

   Древние подвиги тем и священны, что они неповторимы, и превзойти их нельзя, как нельзя достать рукою до неба.

   Древние подвиги тем и священны, что они неповторимы, и превзойти их нельзя, как нельзя достать рукою до неба.

   — Лес на Той Стороне · книга
10. «

    Жизнь и смерть, расцвет и увядание — это замкнутое кольцо...

    Жизнь и смерть, расцвет и увядание — это замкнутое кольцо...

    — Хродгар · книга
11. «

    Никто не удержит солнце, ветер, не запретит траве расти, а птицам летать. Никто не запретит человеку идти, куда ему вздумается. Не боги – он сам делает себя несвободным.

    Никто не удержит солнце, ветер, не запретит траве расти, а птицам летать. Никто не запретит человеку идти, куда ему вздумается. Не боги – он сам делает себя несвободным.

    — Янтарные глаза леса · книга
12. «

    — Ты тоже немного пророчица? — И, как все вещуньи, знаю про всех, кроме себя.

    — Ты тоже немного пророчица? — И, как все вещуньи, знаю про всех, кроме себя.

    — Одд Хельги · книга
13. «

    Сейчас он почти ненавидел Загляду, но не мог так просто отказаться от неё. Ненависть родилась из той боли, которую она ему причинила, а болит только живое.

    Сейчас он почти ненавидел Загляду, но не мог так просто отказаться от неё. Ненависть родилась из той боли, которую она ему причинила, а болит только живое.

    — Ветер с Варяжского моря · книга
14. «

    Впереди предстояло ещё много трудностей, но, однажды вступив на дорогу, остаётся только идти по ней.

    Впереди предстояло ещё много трудностей, но, однажды вступив на дорогу, остаётся только идти по ней.

    — Ночь богов · книга
15. «

    Ты человек для меня, и другая в тебе человека увидит. Ты сам только его в себе не потеряй.

    Ты человек для меня, и другая в тебе человека увидит. Ты сам только его в себе не потеряй.

    — Добровзора · книга
16. «

    Можно побить на куски каменные идолы Макоши и Дажьбога — они простят, солнце будет светить и трава вырастет по весне, как и тысячи лет назад. Можно засыпать землей очаг жертвенника — труд на полях, гибель в сражениях, ежегодные и ежедневные, тоже жертвы, и их не отвергают боги. Но никакому князю не по плечу переделать мир и изменить Мировой Закон. Все пройдет, но останется родная земля, древняя и прекрасная земля русская. Можно по-разному мыслить ее благо, но тот, кто честно желает блага ей, не будет ею отвергнут и забыт потомками.

    Можно побить на куски каменные идолы Макоши и Дажьбога — они простят, солнце будет светить и трава вырастет по весне, как и тысячи лет назад. Можно засыпать землей очаг жертвенника — труд на полях, гибель в сражениях, ежегодные и ежедневные, тоже жертвы, и их не отвергают боги. Но никакому князю не по плечу переделать мир и изменить Мировой Закон. Все пройдет, но останется родная земля, древняя и прекрасная земля русская. Можно по-разному мыслить ее благо, но тот, кто честно желает блага ей, не будет ею отвергнут и забыт потомками.

    — Колодец старого волхва · книга
17. «

    Память о нем лежала в сердце теплым комком и шевелилась там, как что-то пушистое и живое, и в этом заключалось такое блаженство, никогда ею прежде не испытанное, что даже со слезами на глазах хотелось улыбаться от радости.

    Память о нем лежала в сердце теплым комком и шевелилась там, как что-то пушистое и живое, и в этом заключалось такое блаженство, никогда ею прежде не испытанное, что даже со слезами на глазах хотелось улыбаться от радости.

    — Янтарные глаза леса · книга
18. «

    – Славча, ну что ты плачешь? Я уж подумала, тебя за Хазарское море продают! А Хрольв и правда хороший человек, ты счастливо с ним будешь жить. – Я знаю, – всхлипнула она. – А чего слезы льешь? – Для порядку.

    – Славча, ну что ты плачешь? Я уж подумала, тебя за Хазарское море продают! А Хрольв и правда хороший человек, ты счастливо с ним будешь жить. – Я знаю, – всхлипнула она. – А чего слезы льешь? – Для порядку.

    — Ута · книга
19. «

    Теснота мира людского заставляет душу сжиматься, зато оставаясь один на один с огромной вечностью, человек разрастается вслед за нею.

    Теснота мира людского заставляет душу сжиматься, зато оставаясь один на один с огромной вечностью, человек разрастается вслед за нею.

    — Две жены для Святослава · книга
20. «

    Молодому князю было немного неловко оттого, что он не доверяет Оддлейву и не умеет этого скрыть. Прямодушному и правдивому Вышеславу очень тяжела была княжеская обязанность хитрить и скрывать свои чувства. Иной раз он даже жалел, что родился сыном князя, а не простого воина, и жизнь его порой так сложна и запутана, требует читать чужие мысли, угадывать побуждения и принимать решения, которыми кто-то наверняка останется недоволен. Ему больше нравилось, когда все вокруг дружны и согласны, но бывает ли так?

    Молодому князю было немного неловко оттого, что он не доверяет Оддлейву и не умеет этого скрыть. Прямодушному и правдивому Вышеславу очень тяжела была княжеская обязанность хитрить и скрывать свои чувства. Иной раз он даже жалел, что родился сыном князя, а не простого воина, и жизнь его порой так сложна и запутана, требует читать чужие мысли, угадывать побуждения и принимать решения, которыми кто-то наверняка останется недоволен. Ему больше нравилось, когда все вокруг дружны и согласны, но бывает ли так?

    — Ветер с Варяжского моря · книга