176 фраз Елизаветы Дворецкой, которые запоминаются

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 176 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мы радовались всему, что находили у себя общего. Особенно я, потому что уже тогда, в семь лет, Эльга казалась мне лучше всех на белом свете. И в тот темный зимний вечер я мысленно прикинула: готова ли я пойти в лес, если это будет нужно ей? Она и правда может пойти – она же такая смелая! Не то что я… Но ведь если я останусь дома, а она уйдет одна, будет еще хуже. И я поняла, что у меня просто нет выбора.

   Мы радовались всему, что находили у себя общего. Особенно я, потому что уже тогда, в семь лет, Эльга казалась мне лучше всех на белом свете. И в тот темный зимний вечер я мысленно прикинула: готова ли я пойти в лес, если это будет нужно ей? Она и правда может пойти – она же такая смелая! Не то что я… Но ведь если я останусь дома, а она уйдет одна, будет еще хуже. И я поняла, что у меня просто нет выбора.

   — Ута · книга
2. «

   «У меня ничего не было», — сказал он ей. И пусть все не так — любой позавидовал бы молодому князю, — это счастье не имело в его глазах никакой цены без нее, а теперь и последние надежды им утрачены. Ему давно уже следовало найти себе княгиню, завести детей, ведь он единственный в роду и не может рисковать. А он все это время ждал ее.

   «У меня ничего не было», — сказал он ей. И пусть все не так — любой позавидовал бы молодому князю, — это счастье не имело в его глазах никакой цены без нее, а теперь и последние надежды им утрачены. Ему давно уже следовало найти себе княгиню, завести детей, ведь он единственный в роду и не может рисковать. А он все это время ждал ее.

   — Огнедева. Чары колдуньи · книга
3. «

   Ничто не дается даром. За всякую победу приходится платить, и если бы люди наперед знали цену иных подарков судьбы, то предпочли бы от них отказаться.

   Ничто не дается даром. За всякую победу приходится платить, и если бы люди наперед знали цену иных подарков судьбы, то предпочли бы от них отказаться.

   — Змей · книга
4. «

   Боги всё-таки взяли свою жертву, потому что никакое благо не даётся ими даром.

   Боги всё-таки взяли свою жертву, потому что никакое благо не даётся ими даром.

   — Ночь богов · книга
5. «

   Удача и беда – два конца одной палки, и не угадаешь, за какой схватился.

   Удача и беда – два конца одной палки, и не угадаешь, за какой схватился.

   — Ольга, княгиня зимних волков · книга
6. «

   – Иногда я вру, – согласился Маленький Тролль. – Но зато я думаю, прежде чем объявить человека моим другом или врагом. А моим врагам бывает очень плохо, поэтому я думаю особенно хорошо.

   – Иногда я вру, – согласился Маленький Тролль. – Но зато я думаю, прежде чем объявить человека моим другом или врагом. А моим врагам бывает очень плохо, поэтому я думаю особенно хорошо.

   — Ило · книга
7. «

   Явор сидел в стороне на пригорке, отворотясь, стараясь не смотреть на женщин, не слышать их причитаний и всхлипываний. В каждой их слезе, в каждом вздохе он слышал упрек себе — воину, призванному защищать. Его, здорового, сильного, с отроческих лет сроднившегося с оружием, мучил стыд перед этими состарившимися до времени женщинами и одинокими стариками. Казалось бы, кого ему жалеть, — сам сирота. Его осиротила не печенежская сабля, а голод и болезнь, сама Морена-Смерть, невидимая и неумолимая. Однако он выжил, вырос, добрая судьба дала ему другого отца, дядек, братьев. Только матери другой не дала, и Явор видел бережно хранимые в памяти черты своей матери в лице каждой пожилой женщины. В каждом женском вздохе он слышал последние вздохи своей умирающей матери, за которую он цеплялся в отчаянии изо всех сил, но не сумел удержать на земле. Давнее горе мальчика-сироты в груди кметя превратилось в ненависть к Морене-Смерти, ко всем ее обличьям. Здесь она прилетала на печенежских стрелах. Явор знал многие лица своего вечного врага, и ненависть к нему тлела в глубине его сердца, как угли под слоем пепла. В который раз Явор вспоминал прошлое лето — весть о захвате Мала Новгорода Родомановой ордой, спешные сборы, догорающее городище, усеянное еще не закоченевшими трупами славян и печенегов вперемежку, долгий и яростный гон по степи, битву. Часть малоновгородского полона была тогда отбита и спасена, но старший сын Родомана со своей дружиной и добычей сумел уйти. Долго потом Явор перебирал в уме несбывшиеся возможности догнать его. Не догнали. И сейчас, сидя на травянистом холмике — тоже, поди, чья-то могила! — Явор молча и яростно в который раз клялся богу Воителю: жизнь положу, а не пущу больше гадов на русской земле лиходейничать!

   Явор сидел в стороне на пригорке, отворотясь, стараясь не смотреть на женщин, не слышать их причитаний и всхлипываний. В каждой их слезе, в каждом вздохе он слышал упрек себе — воину, призванному защищать. Его, здорового, сильного, с отроческих лет сроднившегося с оружием, мучил стыд перед этими состарившимися до времени женщинами и одинокими стариками. Казалось бы, кого ему жалеть, — сам сирота. Его осиротила не печенежская сабля, а голод и болезнь, сама Морена-Смерть, невидимая и неумолимая. Однако он выжил, вырос, добрая судьба дала ему другого отца, дядек, братьев. Только матери другой не дала, и Явор видел бережно хранимые в памяти черты своей матери в лице каждой пожилой женщины. В каждом женском вздохе он слышал последние вздохи своей умирающей матери, за которую он цеплялся в отчаянии изо всех сил, но не сумел удержать на земле. Давнее горе мальчика-сироты в груди кметя превратилось в ненависть к Морене-Смерти, ко всем ее обличьям. Здесь она прилетала на печенежских стрелах. Явор знал многие лица своего вечного врага, и ненависть к нему тлела в глубине его сердца, как угли под слоем пепла. В который раз Явор вспоминал прошлое лето — весть о захвате Мала Новгорода Родомановой ордой, спешные сборы, догорающее городище, усеянное еще не закоченевшими трупами славян и печенегов вперемежку, долгий и яростный гон по степи, битву. Часть малоновгородского полона была тогда отбита и спасена, но старший сын Родомана со своей дружиной и добычей сумел уйти. Долго потом Явор перебирал в уме несбывшиеся возможности догнать его. Не догнали. И сейчас, сидя на травянистом холмике — тоже, поди, чья-то могила! — Явор молча и яростно в который раз клялся богу Воителю: жизнь положу, а не пущу больше гадов на русской земле лиходейничать!

   — Колодец старого волхва · книга
8. «

   Дивляна понимала, что этот человек заслуживает большего, но на горьком опыте убедилась: если пытаться вырвать у судьбы сверх положенного, можно потерять и то, что имеешь.

   Дивляна понимала, что этот человек заслуживает большего, но на горьком опыте убедилась: если пытаться вырвать у судьбы сверх положенного, можно потерять и то, что имеешь.

   — Огнедева. Чары колдуньи · книга
9. «

   Людям свойственно забывать такое, что, казалось бы, забыть невозможно никогда…

   Людям свойственно забывать такое, что, казалось бы, забыть невозможно никогда…

   — Предслава · книга
10. «

    Пока ты со мной — я человек. Потому что ты одна во всём свете во мне человека видишь. А не будет тебя — я для всего мира стану волком.

    Пока ты со мной — я человек. Потому что ты одна во всём свете во мне человека видишь. А не будет тебя — я для всего мира стану волком.

    — Огнеяр · книга
11. «

    Дети старинных родов вступают в брак, чтобы примирить противоречия и уладить свары. Но с каждым поколением эти раздоры лишь углубляются, из внешнего мира входя в нас, в нашу кровь, забираясь острым железом под кожу… Так холодно думать об этом! Я даже не в обиде за то, что Володислав меня не любит. Да и как он мог бы любить женщину, которая в ближайшем родстве с его давними врагами, чьи деды были такими же кровными врагами его дедов?! А сердце болит за детей. Ведь они уже тем, что появились на свет, стали врагами всех своих родичей с обеих сторон. Какая судьба их ждет?

    Дети старинных родов вступают в брак, чтобы примирить противоречия и уладить свары. Но с каждым поколением эти раздоры лишь углубляются, из внешнего мира входя в нас, в нашу кровь, забираясь острым железом под кожу… Так холодно думать об этом! Я даже не в обиде за то, что Володислав меня не любит. Да и как он мог бы любить женщину, которая в ближайшем родстве с его давними врагами, чьи деды были такими же кровными врагами его дедов?! А сердце болит за детей. Ведь они уже тем, что появились на свет, стали врагами всех своих родичей с обеих сторон. Какая судьба их ждет?

    — Предслава · книга
12. «

    С местью не надо торопиться.

    С местью не надо торопиться.

    — Хедин (варяг) · книга
13. «

    Перед взором её то и дело вставало лицо Снэульва, заслоняя всё иное. Образ его был для Загляды как драгоценный камень, спрятанный в тайниках души и освещавший для неё всё вокруг.

    Перед взором её то и дело вставало лицо Снэульва, заслоняя всё иное. Образ его был для Загляды как драгоценный камень, спрятанный в тайниках души и освещавший для неё всё вокруг.

    — Ветер с Варяжского моря · книга
14. «

    Даже если бы там и правда было мое золото, я все равно спасал бы тебя. Золота на свете много. Потеряю это — добуду другое, мой меч и моя дружина пока при мне. А вот если бы я потерял тебя… Другой такой нет на свете. Ты — мое лучшее сокровище. И золото здесь ни при чем.

    Даже если бы там и правда было мое золото, я все равно спасал бы тебя. Золота на свете много. Потеряю это — добуду другое, мой меч и моя дружина пока при мне. А вот если бы я потерял тебя… Другой такой нет на свете. Ты — мое лучшее сокровище. И золото здесь ни при чем.

    — Харальд · книга
15. «

    Едва ли он хоть кого-нибудь на самом деле пускал в свое сердце; будучи всегда окружен людьми, он, казалось, вполне довольствуется дружбой с самим собой.

    Едва ли он хоть кого-нибудь на самом деле пускал в свое сердце; будучи всегда окружен людьми, он, казалось, вполне довольствуется дружбой с самим собой.

    — Ольга: Лесная княгиня · книга
16. «

    В жизни выигрывает тот, кто удачливее, а кто удачливее, тому по праву принадлежит все.

    В жизни выигрывает тот, кто удачливее, а кто удачливее, тому по праву принадлежит все.

    — Змей · книга
17. «

    Когда человек кому-то нужен, он уж верно живёт на свете не зря.

    Когда человек кому-то нужен, он уж верно живёт на свете не зря.

    — Ветер с Варяжского моря · книга
18. «

    Что такое справедливость? Это не чтобы все были довольны. Это чтобы каждый получил по заслугам – кто награду, а кто и наказание.

    Что такое справедливость? Это не чтобы все были довольны. Это чтобы каждый получил по заслугам – кто награду, а кто и наказание.

    — Лес на Той Стороне · книга
19. «

    – Чудной какой город у нас! – воскликнула она, обернувшись, но отец её оказался на корме, и она обратилась к Осене, сидевшему возле неё на бочонке. – И не понять, где ему начало, где конец… – А где всему миру начало-конец? – спросил в ответ Осеня.

    – Чудной какой город у нас! – воскликнула она, обернувшись, но отец её оказался на корме, и она обратилась к Осене, сидевшему возле неё на бочонке. – И не понять, где ему начало, где конец… – А где всему миру начало-конец? – спросил в ответ Осеня.

    — Загляда · книга
20. «

    Глядя ему в лицо, она ощущала разом ужас и восторг, её переполняло чувство полёта, свободы от всего, от страха и почтения, потому что стоящему на краю пропасти бояться уже нечего.

    Глядя ему в лицо, она ощущала разом ужас и восторг, её переполняло чувство полёта, свободы от всего, от страха и почтения, потому что стоящему на краю пропасти бояться уже нечего.

    — Чаша судеб · книга