178 известных цитат Елизаветы Дворецкой

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 178 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Сидящий перед ним смуглый черноволосый парень с белыми звериными клыками оседлал, казалось, саму грань миров, мира людей и мира Леса, его глаза были открыты в оба эти мира сразу. Те, кого пугало и отталкивало все чужое, видели в нем только звериную половину и боялись его, забывая, что вторая половина в нем — человеческая. Он не человек и не волк, он — оба сразу, и даже Скородуму нелегко было взять это в толк. И все же он благословлял судьбу за эту встречу, открытое окно за грань миров. Не каждому выпадает встретить такое, а понять — еще меньшим.

   Сидящий перед ним смуглый черноволосый парень с белыми звериными клыками оседлал, казалось, саму грань миров, мира людей и мира Леса, его глаза были открыты в оба эти мира сразу. Те, кого пугало и отталкивало все чужое, видели в нем только звериную половину и боялись его, забывая, что вторая половина в нем — человеческая. Он не человек и не волк, он — оба сразу, и даже Скородуму нелегко было взять это в толк. И все же он благословлял судьбу за эту встречу, открытое окно за грань миров. Не каждому выпадает встретить такое, а понять — еще меньшим.

   — Огненный волк · книга
2. «

   Когда в животе завывает голодный зверь, разум молчит.

   Когда в животе завывает голодный зверь, разум молчит.

   — Лесная невеста. Проклятие Дивины · книга
3. «

   Кто сам грешен, тот не должен судить других.

   Кто сам грешен, тот не должен судить других.

   — Елисава · книга
4. «

   Судьба – как меч, в умелых руках врага зарубит, в неумелых – тебя самого.

   Судьба – как меч, в умелых руках врага зарубит, в неумелых – тебя самого.

   — Байан-А-Тан · книга
5. «

   Не надо заставлять людей помогать тебе. Нужно лишь понять, чего хотят они сами, и заставить их желания служить тебе на пользу. Пусть думают, будто помогают самим себе, и тогда они будут стараться гораздо сильнее.

   Не надо заставлять людей помогать тебе. Нужно лишь понять, чего хотят они сами, и заставить их желания служить тебе на пользу. Пусть думают, будто помогают самим себе, и тогда они будут стараться гораздо сильнее.

   — Одд Хельги · книга
6. «

   Вокруг меня были люди, их было даже больше обычного, но мне казалось, что я одна в дремучем лесу.

   Вокруг меня были люди, их было даже больше обычного, но мне казалось, что я одна в дремучем лесу.

   — Ута · книга
7. «

   Чем более славен твой род в прошлом, тем больше исполинов подпирает тебя плечами. Но тем выше падать тому, кто не справился, и тем больше позора ждет того, кто загубит труды былых поколений.

   Чем более славен твой род в прошлом, тем больше исполинов подпирает тебя плечами. Но тем выше падать тому, кто не справился, и тем больше позора ждет того, кто загубит труды былых поколений.

   — Две жены для Святослава · книга
8. «

   Обидеть и прогнать намного легче, чем позвать назад и повиниться; у Медвянки не хватило бы прямодушия и силы на такой поступок.

   Обидеть и прогнать намного легче, чем позвать назад и повиниться; у Медвянки не хватило бы прямодушия и силы на такой поступок.

   — Колодец старого волхва · книга
9. «

   Иди. И помни: сила не в дерзости. И если такой гордый, так сумей отвечать почему. За меч прежнее тебе прощаю, а впредь не словами гордись, а делами. И хоть ты сын Перуна, хоть Велеса — а умей свою силу в дело вложить, а не в дурную драку.

   Иди. И помни: сила не в дерзости. И если такой гордый, так сумей отвечать почему. За меч прежнее тебе прощаю, а впредь не словами гордись, а делами. И хоть ты сын Перуна, хоть Велеса — а умей свою силу в дело вложить, а не в дурную драку.

   — Держимир · книга
10. «

    Дыхание с хрипом вылетало из его широкой груди, и каждый выдох походил на стон. В нем кричала боль от потери брата, боль, от которой темнело в глазах; она искала выхода, но его не было, и с каждым ударом сердца боль вспыхивала заново. Держимир старался выплеснуть ее из себя, но чувствовал, что она станет вечной, потому что потеря неисцелима, Байана нет и не будет. В это не верилось, ему хотелось думать, что брат просто отстал от всех, заглянул в конюшню к своим лошадям, что сейчас этот страшный сон кончится и Байан войдет в гридницу, и его черноволосая голова с гладко заплетенной блестящей косой будет возвышаться почти над всеми русыми и белокурыми головами кметей. Не верилось, что он лежит где-то в чужой земле и его глаза закрылись навсегда.

    Дыхание с хрипом вылетало из его широкой груди, и каждый выдох походил на стон. В нем кричала боль от потери брата, боль, от которой темнело в глазах; она искала выхода, но его не было, и с каждым ударом сердца боль вспыхивала заново. Держимир старался выплеснуть ее из себя, но чувствовал, что она станет вечной, потому что потеря неисцелима, Байана нет и не будет. В это не верилось, ему хотелось думать, что брат просто отстал от всех, заглянул в конюшню к своим лошадям, что сейчас этот страшный сон кончится и Байан войдет в гридницу, и его черноволосая голова с гладко заплетенной блестящей косой будет возвышаться почти над всеми русыми и белокурыми головами кметей. Не верилось, что он лежит где-то в чужой земле и его глаза закрылись навсегда.

    — Янтарные глаза леса · книга
11. «

    Лучше смерть, чем жизнь зверя тому, кто родился человеком.

    Лучше смерть, чем жизнь зверя тому, кто родился человеком.

    — Огненный волк · книга
12. «

    Среди такого множества кровной родни она согрелась душой; показалось даже, что вернулась юность, когда она часто сиживала среди орущей, поющей, многоголосой толпы, где словены, варяги, чудины говорят на трех языках одновременно и тем не менее все друг другу родня, все спаяны воедино общей кровью, как корни одного дерева. В Ладоге, куда иной раз ездили на свадьбы, имянаречения, а то и поминки, садились за длинные столы в обширном воеводском доме, собиралось человек по пятьдесят, а еще под столами ползали дети, слишком маленькие для взрослого застолья. И когда кому-то чего-то передавали с одного конца стола на другой, бабка Милорада любила приговаривать: «Вот какие у нас длинные руки, когда мы все вместе!»

    Среди такого множества кровной родни она согрелась душой; показалось даже, что вернулась юность, когда она часто сиживала среди орущей, поющей, многоголосой толпы, где словены, варяги, чудины говорят на трех языках одновременно и тем не менее все друг другу родня, все спаяны воедино общей кровью, как корни одного дерева. В Ладоге, куда иной раз ездили на свадьбы, имянаречения, а то и поминки, садились за длинные столы в обширном воеводском доме, собиралось человек по пятьдесят, а еще под столами ползали дети, слишком маленькие для взрослого застолья. И когда кому-то чего-то передавали с одного конца стола на другой, бабка Милорада любила приговаривать: «Вот какие у нас длинные руки, когда мы все вместе!»

    — Огнедева. Тайна древлянской княгини · книга
13. «

    Я сам иногда не знаю, кто я такой. Трудно жить на грани миров. Быть волком с волками и человеком с людьми. Особенно когда люди видят во мне волка, а волки — человека.

    Я сам иногда не знаю, кто я такой. Трудно жить на грани миров. Быть волком с волками и человеком с людьми. Особенно когда люди видят во мне волка, а волки — человека.

    — Огнеяр · книга
14. «

    Вместе с другими чертами земных женщин она приобрела и изобретательность, оружие слабых в борьбе за жизнь.

    Вместе с другими чертами земных женщин она приобрела и изобретательность, оружие слабых в борьбе за жизнь.

    — Огненный волк · книга
15. «

    — ...гораздо выгоднее будет заключить союз с уже избранным конунгом Западного Ётланда, чем с бродягой, у которого нет ничего, кроме меча и нахальства. — Меч и нахальство гораздо больше, чем меч и рабская трусость!

    — ...гораздо выгоднее будет заключить союз с уже избранным конунгом Западного Ётланда, чем с бродягой, у которого нет ничего, кроме меча и нахальства. — Меч и нахальство гораздо больше, чем меч и рабская трусость!

    — Флоси · книга
16. «

    – Чудной какой город у нас! – воскликнула она, обернувшись, но отец её оказался на корме, и она обратилась к Осене, сидевшему возле неё на бочонке. – И не понять, где ему начало, где конец… – А где всему миру начало-конец? – спросил в ответ Осеня.

    – Чудной какой город у нас! – воскликнула она, обернувшись, но отец её оказался на корме, и она обратилась к Осене, сидевшему возле неё на бочонке. – И не понять, где ему начало, где конец… – А где всему миру начало-конец? – спросил в ответ Осеня.

    — Загляда · книга
17. «

    Иной раз быть самим собой — самое трудное дело.

    Иной раз быть самим собой — самое трудное дело.

    — Огненный волк · книга
18. «

    Ничто не дается даром. За всякую победу приходится платить, и если бы люди наперед знали цену иных подарков судьбы, то предпочли бы от них отказаться.

    Ничто не дается даром. За всякую победу приходится платить, и если бы люди наперед знали цену иных подарков судьбы, то предпочли бы от них отказаться.

    — Змей · книга
19. «

    — А ты, Мстиславич, тем временем в волка превратишься! — Это как? — Борислав приподнялся на локтях, повернулся к нему и нахмурился. — Говорю же — не могу я… — А ты не говори! Неважно, что ты можешь или нет, важно, что об этом люди думают! Пустим слух, что ты в волка превратился и волком убежал.

    — А ты, Мстиславич, тем временем в волка превратишься! — Это как? — Борислав приподнялся на локтях, повернулся к нему и нахмурился. — Говорю же — не могу я… — А ты не говори! Неважно, что ты можешь или нет, важно, что об этом люди думают! Пустим слух, что ты в волка превратился и волком убежал.

    — Званец · книга
20. «

    Прежде чем ввязываться в драку, надо разобраться, кто же в ней прав. А это порой потруднее самой драки. Кулаками махать – ума не надо, дали бы боги силу. А ты вот сперва пойми, кто тут обижен, а кто обидчик.

    Прежде чем ввязываться в драку, надо разобраться, кто же в ней прав. А это порой потруднее самой драки. Кулаками махать – ума не надо, дали бы боги силу. А ты вот сперва пойми, кто тут обижен, а кто обидчик.

    — Зимний зверь · книга