Эмиль Мишель Чоран (Сьоран): цитаты про жизнь: 29 цитат на каждый день

Ниже 29 цитат Эмиля Мишеля Чорана (Сьоран): цитаты про жизня — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Как представить себе жизнь других людей, если даже своя собственная жизнь едва-едва укладывается в уме?

   Как представить себе жизнь других людей, если даже своя собственная жизнь едва-едва укладывается в уме?

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
2. «

   Есть нечто святое в каждом живом существе, которое не знает, что живет; в любой форме жизни, не затронутой сознанием. Тот, кто никогда не завидовал растительной жизни, не в состоянии понять трагедию человеческого существования.

   Есть нечто святое в каждом живом существе, которое не знает, что живет; в любой форме жизни, не затронутой сознанием. Тот, кто никогда не завидовал растительной жизни, не в состоянии понять трагедию человеческого существования.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
3. «

   Я живу, словно только что умер.

   Я живу, словно только что умер.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
4. «

   Единственное, что до сих пор привязывает меня к вещам, — это некая жажда, унаследованная от предков, чье любопытство к жизни было доведено ими до бесстыдства.

   Единственное, что до сих пор привязывает меня к вещам, — это некая жажда, унаследованная от предков, чье любопытство к жизни было доведено ими до бесстыдства.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
5. «

   Всем лучшим и всем худшим во мне я обязан бессоннице.

   Всем лучшим и всем худшим во мне я обязан бессоннице.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
6. «

   Я создан из того, что потерял.

   Я создан из того, что потерял.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
7. «

   Я живу между ностальгией по катастрофе и восторгом перед рутиной.

   Я живу между ностальгией по катастрофе и восторгом перед рутиной.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
8. «

   Тот, кто переживает самого себя, губит свою... биографию. В конечном счете только разбитые судьбы можно признать удавшимися.

   Тот, кто переживает самого себя, губит свою... биографию. В конечном счете только разбитые судьбы можно признать удавшимися.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
9. «

   Я предпочел бы пожертвовать жизнью, нежели быть нужным кому бы то ни было.

   Я предпочел бы пожертвовать жизнью, нежели быть нужным кому бы то ни было.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
10. «

    Он отказывался жить, покорно плетясь вслед за Богом.

    Он отказывался жить, покорно плетясь вслед за Богом.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
11. «

    У меня нет ненависти к жизни, нет желания смерти, всё, чего я хотел бы, — это не рождаться на свет.

    У меня нет ненависти к жизни, нет желания смерти, всё, чего я хотел бы, — это не рождаться на свет.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
12. «

    На вопрос, почему монахи, следующие его учению, сияют от радости, Будда ответил: это от того, что они не думают ни о прошлом, ни о будущем. И в самом деле, человек мрачнеет, как только подумает о том или о другом, и становится совершенно мрачным, как только подумает о том и другом сразу.

    На вопрос, почему монахи, следующие его учению, сияют от радости, Будда ответил: это от того, что они не думают ни о прошлом, ни о будущем. И в самом деле, человек мрачнеет, как только подумает о том или о другом, и становится совершенно мрачным, как только подумает о том и другом сразу.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
13. «

    Достигнуть дна, добраться до последней степени униженности, махнуть на себя рукой, опуститься — и повторять это снова и снова, с бессознательным, погибельным упорством! Стать фитюлькой, нулем, смешаться с грязью; и тут, под гнётом и страхом позора, вдруг вспыхнуть и опомниться, собирая себя из собственных останков.

    Достигнуть дна, добраться до последней степени униженности, махнуть на себя рукой, опуститься — и повторять это снова и снова, с бессознательным, погибельным упорством! Стать фитюлькой, нулем, смешаться с грязью; и тут, под гнётом и страхом позора, вдруг вспыхнуть и опомниться, собирая себя из собственных останков.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
14. «

    Жить — уже плагиат.

    Жить — уже плагиат.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
15. «

    Я никогда не мог понять, что такое бытие, за исключением нескольких минут, не имевших ни малейшего отношения к философии.

    Я никогда не мог понять, что такое бытие, за исключением нескольких минут, не имевших ни малейшего отношения к философии.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
16. «

    Все мои внутренние метания — из-за того, что невозможно больше, чем я, любить жизнь и в то же самое время почти непрерывно чувствовать себя в ней чужим, изгнанным, позабытым. Я похож на обжору, теряющего аппетит, стоит ему вспомнить о неутолимом голоде.

    Все мои внутренние метания — из-за того, что невозможно больше, чем я, любить жизнь и в то же самое время почти непрерывно чувствовать себя в ней чужим, изгнанным, позабытым. Я похож на обжору, теряющего аппетит, стоит ему вспомнить о неутолимом голоде.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
17. «

    Господи, не дай мне погибнуть в этом огне, — а мой он или твой, я не знаю.

    Господи, не дай мне погибнуть в этом огне, — а мой он или твой, я не знаю.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
18. «

    Быть или не быть... Ни то ни другое.

    Быть или не быть... Ни то ни другое.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
19. «

    Весь день — состояние острейшей ностальгии, ностальгии по всему: по родине, детству, тому, что своими руками разрушил, по стольким пустым годам, стольким бесслезным дням... Не гожусь я для «жизни». Я был создан для существования совершенно дикого, в абсолютном одиночестве, вне времени, в призрачном, закатном раю. Призвание к тоске я довел до степени порока.

    Весь день — состояние острейшей ностальгии, ностальгии по всему: по родине, детству, тому, что своими руками разрушил, по стольким пустым годам, стольким бесслезным дням... Не гожусь я для «жизни». Я был создан для существования совершенно дикого, в абсолютном одиночестве, вне времени, в призрачном, закатном раю. Призвание к тоске я довел до степени порока.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
20. «

    На его лице теперь ни тени насмешки. Это потому, что он испытывал к жизни почти мелочную привязанность. У тех, кто не цеплялся за нее, на лице играет насмешливая улыбка — признак освобождения и победы. Они не уходят в небытие, они выходят из него.

    На его лице теперь ни тени насмешки. Это потому, что он испытывал к жизни почти мелочную привязанность. У тех, кто не цеплялся за нее, на лице играет насмешливая улыбка — признак освобождения и победы. Они не уходят в небытие, они выходят из него.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга