117 фраз Эмиля Мишеля Чорана (Сьоран) для статуса

Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 117 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Беспокоить друзей следовало бы не иначе как ради собственных похорон. Да и то навряд ли...

   Беспокоить друзей следовало бы не иначе как ради собственных похорон. Да и то навряд ли...

   — Признания и проклятия · книга
2. «

   Только что провел три недели в Австрии — в основном на берегу Нойзидлерзее, в местечке Руст. Счастье было почти полным. Гулять, ходить — я по-настоящему счастлив, только если устал физически, бросил думать, выключил сознание. Стоит мне прекратить двигаться, и на меня опять наваливается хандра, лишая малейших сил.

   Только что провел три недели в Австрии — в основном на берегу Нойзидлерзее, в местечке Руст. Счастье было почти полным. Гулять, ходить — я по-настоящему счастлив, только если устал физически, бросил думать, выключил сознание. Стоит мне прекратить двигаться, и на меня опять наваливается хандра, лишая малейших сил.

   — Записные книжки · книга
3. «

   Разновидность меланхолии, которая меня мучит, словом не передашь. Тут нужна музыка.

   Разновидность меланхолии, которая меня мучит, словом не передашь. Тут нужна музыка.

   — Молитва неверующего · книга
4. «

   Последняя степень отчаяния — когда сомневаешься даже в том, что ты есть.

   Последняя степень отчаяния — когда сомневаешься даже в том, что ты есть.
5. «

   Кандинский утверждает, что желтый — это цвет жизни. Теперь понятно, почему этот цвет так неприятен для глаз.

   Кандинский утверждает, что желтый — это цвет жизни. Теперь понятно, почему этот цвет так неприятен для глаз.

   — Признания и проклятия · книга
6. «

   Литературная критика противна здравому смыслу: читать нужно не для того, чтобы понять другого, а чтобы понять самого себя.

   Литературная критика противна здравому смыслу: читать нужно не для того, чтобы понять другого, а чтобы понять самого себя.

   — Признания и проклятия · книга
7. «

   Только музыка способна создать между двумя людьми нерушимую связь. Страсть преходяща, она деградирует, как и всё, что имеет отношение к жизни, тогда как музыка по природе своей стоит над жизнью и, разумеется, над смертью.

   Только музыка способна создать между двумя людьми нерушимую связь. Страсть преходяща, она деградирует, как и всё, что имеет отношение к жизни, тогда как музыка по природе своей стоит над жизнью и, разумеется, над смертью.

   — Признания и проклятия · книга
8. «

   А благоразумие? Это вещь совершенно противоположная. Сидящее в нас благоразумие сводит на нет любые наши порывы, это внутренний саботажник, которые нас ослабляет и парализует, который следит за безумцем внутри, чтобы вовремя его унять, чтобы его очернить, опорочить. Что же такое тогда вдохновение? Это мгновенный выход из себя, необъяснимая воля к самоутверждению или саморазрушению.

   А благоразумие? Это вещь совершенно противоположная. Сидящее в нас благоразумие сводит на нет любые наши порывы, это внутренний саботажник, которые нас ослабляет и парализует, который следит за безумцем внутри, чтобы вовремя его унять, чтобы его очернить, опорочить. Что же такое тогда вдохновение? Это мгновенный выход из себя, необъяснимая воля к самоутверждению или саморазрушению.

   — Исповедь в нескольких словах · книга
9. «

   Я живу между ностальгией по катастрофе и восторгом перед рутиной.

   Я живу между ностальгией по катастрофе и восторгом перед рутиной.
10. «

    Мы тем легче выносим то, что нас окружает, чем скорее даем ему имя — и проходим мимо.

    Мы тем легче выносим то, что нас окружает, чем скорее даем ему имя — и проходим мимо.

    — Искушение существованием · книга
11. «

    Весь день — состояние острейшей ностальгии, ностальгии по всему: по родине, детству, тому, что своими руками разрушил, по стольким пустым годам, стольким бесслезным дням... Не гожусь я для «жизни». Я был создан для существования совершенно дикого, в абсолютном одиночестве, вне времени, в призрачном, закатном раю. Призвание к тоске я довел до степени порока.

    Весь день — состояние острейшей ностальгии, ностальгии по всему: по родине, детству, тому, что своими руками разрушил, по стольким пустым годам, стольким бесслезным дням... Не гожусь я для «жизни». Я был создан для существования совершенно дикого, в абсолютном одиночестве, вне времени, в призрачном, закатном раю. Призвание к тоске я довел до степени порока.
12. «

    Обладай волны сознанием, они решили бы, что не стоят на месте, что у них есть цель, что они движутся вперед, работают на благо Моря, и наверняка развели бы философию, столь же недалекую, как их усердие.

    Обладай волны сознанием, они решили бы, что не стоят на месте, что у них есть цель, что они движутся вперед, работают на благо Моря, и наверняка развели бы философию, столь же недалекую, как их усердие.

    — Попытки забыться · книга
13. «

    Смерть — самое несомненное, что до сей поры выдумала жизнь.

    Смерть — самое несомненное, что до сей поры выдумала жизнь.

    — После конца истории · книга
14. «

    Сколько было в моём прошлом от несостоявшегося будущего!

    Сколько было в моём прошлом от несостоявшегося будущего!
15. «

    И ещё одно уникальное преимущество есть у писателя: уклоняться от подступающих к нему опасностей. Я часто спрашиваю себя, что бы со мной стало, потеряй я способность марать бумагу. Писать значит отделываться от укоров и обид, выблевывать свои секреты. Писатель — это сумасшедший, пользующийся выдумками-словами, чтобы излечиться. Над сколькими недугами, сколькими угрожающими приступами я взял верх благодаря этим пустышкам!

    И ещё одно уникальное преимущество есть у писателя: уклоняться от подступающих к нему опасностей. Я часто спрашиваю себя, что бы со мной стало, потеряй я способность марать бумагу. Писать значит отделываться от укоров и обид, выблевывать свои секреты. Писатель — это сумасшедший, пользующийся выдумками-словами, чтобы излечиться. Над сколькими недугами, сколькими угрожающими приступами я взял верх благодаря этим пустышкам!

    — Исповедь в нескольких словах · книга
16. «

    Если время от времени нас соблазняет вера, то лишь потому, что она предлагает иной вид смирения: все же лучше оказаться в зависимости от Бога, нежели от человекообразного существа.

    Если время от времени нас соблазняет вера, то лишь потому, что она предлагает иной вид смирения: все же лучше оказаться в зависимости от Бога, нежели от человекообразного существа.

    — Признания и проклятия · книга
17. «

    Я создан из того, что потерял.

    Я создан из того, что потерял.
18. «

    Его беззаботность поражает и восхищает меня. Он никуда не спешит, не стремится в определенном направлении, ничто его не увлекает. Можно подумать, что при рождении он выпил успокоительное, которое все еще продолжает действовать, благодаря чему на его лице играет несокрушимая улыбка.

    Его беззаботность поражает и восхищает меня. Он никуда не спешит, не стремится в определенном направлении, ничто его не увлекает. Можно подумать, что при рождении он выпил успокоительное, которое все еще продолжает действовать, благодаря чему на его лице играет несокрушимая улыбка.

    — Признания и проклятия · книга
19. «

    Открыв антологию религиозных текстов, я сразу напал на такое изречение Будды: «Ни один предмет не стоит того, чтобы его желать». Я тотчас же закрыл книгу, ибо что еще читать после этого?

    Открыв антологию религиозных текстов, я сразу напал на такое изречение Будды: «Ни один предмет не стоит того, чтобы его желать». Я тотчас же закрыл книгу, ибо что еще читать после этого?

    — Признания и проклятия · книга
20. «

    Если бы наши ближние могли узнать наши мысли о них, то такие слова, как «дружба», «любовь», «самоотверженность» пришлось бы раз и навсегда вычеркнуть из словарей.

    Если бы наши ближние могли узнать наши мысли о них, то такие слова, как «дружба», «любовь», «самоотверженность» пришлось бы раз и навсегда вычеркнуть из словарей.

    — Искушение существованием · книга