141 цитата, которые говорил Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)

Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 141 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Меланхолия питает сама себя, вот почему она не способна обновляться.

   Меланхолия питает сама себя, вот почему она не способна обновляться.

   — Признания и проклятия · книга
2. «

   На исходе ночи. Никого не осталось, вы в обществе одних только минут. Каждая из них делает вид, будто она с нами, а потом бежит от нас — измена за изменой.

   На исходе ночи. Никого не осталось, вы в обществе одних только минут. Каждая из них делает вид, будто она с нами, а потом бежит от нас — измена за изменой.

   — Признания и проклятия · книга
3. «

   Небытие для буддизма (а по правде сказать, и для всего Востока в целом) не содержит в себе того довольно мрачного значения, какое придаем ему мы. Оно совпадает с последним опытом света или, если угодно, с состоянием вечного сияющего отсутствия, лучистой пустоты: это бытие, возобладавшее над всеми своими атрибутами, или скорее в высшей степени позитивное несуществование, которое излучает нематериальное, беспочвенное блаженство, не имеющее никакой опоры в каком бы то ни было из миров.

   Небытие для буддизма (а по правде сказать, и для всего Востока в целом) не содержит в себе того довольно мрачного значения, какое придаем ему мы. Оно совпадает с последним опытом света или, если угодно, с состоянием вечного сияющего отсутствия, лучистой пустоты: это бытие, возобладавшее над всеми своими атрибутами, или скорее в высшей степени позитивное несуществование, которое излучает нематериальное, беспочвенное блаженство, не имеющее никакой опоры в каком бы то ни было из миров.

   — Признания и проклятия · книга
4. «

   Искусство любить — это умение сочетать темперамент вампира со скромностью анемона.

   Искусство любить — это умение сочетать темперамент вампира со скромностью анемона.
5. «

   Ненавидеть человека — значит желать, чтобы он был кем угодно, только не собой. Т. пишет, что любит меня, как никого на свете... и в то же время умоляет освободиться от навязчивых мыслей, избрать другой путь, переделать себя, разорвать всякую связь с собой прежним. Иными словами, перечеркивает само мое существование.

   Ненавидеть человека — значит желать, чтобы он был кем угодно, только не собой. Т. пишет, что любит меня, как никого на свете... и в то же время умоляет освободиться от навязчивых мыслей, избрать другой путь, переделать себя, разорвать всякую связь с собой прежним. Иными словами, перечеркивает само мое существование.

   — Попытки забыться · книга
6. «

   Здесь я чувствую себя потерянным, как, вероятно, чувствовал бы себя потерянным где угодно.

   Здесь я чувствую себя потерянным, как, вероятно, чувствовал бы себя потерянным где угодно.

   — Признания и проклятия · книга
7. «

   Мы тем легче выносим то, что нас окружает, чем скорее даем ему имя — и проходим мимо.

   Мы тем легче выносим то, что нас окружает, чем скорее даем ему имя — и проходим мимо.

   — Искушение существованием · книга
8. «

   Письма, в которых речь идет лишь о душевных терзаниях и метафизических вопросах, быстро наскучивают. Чтобы создать впечатление правдоподобия, во всем нужна доля мелочности. Если бы ангелы занялись писательством, то — за исключением падших — их было бы невозможно читать. Безупречная чистота переваривается с трудом, поскольку она несовместима с вдохновением.

   Письма, в которых речь идет лишь о душевных терзаниях и метафизических вопросах, быстро наскучивают. Чтобы создать впечатление правдоподобия, во всем нужна доля мелочности. Если бы ангелы занялись писательством, то — за исключением падших — их было бы невозможно читать. Безупречная чистота переваривается с трудом, поскольку она несовместима с вдохновением.

   — Признания и проклятия · книга
9. «

   Какое безумие привязываться к людям и вещам, это ещё безумней, чем верить, что сможешь потом от них отвязаться. Желать отречения любой ценой и всегда оставаться лишь кандидатом в отрекшиеся!

   Какое безумие привязываться к людям и вещам, это ещё безумней, чем верить, что сможешь потом от них отвязаться. Желать отречения любой ценой и всегда оставаться лишь кандидатом в отрекшиеся!

   — После конца истории · книга
10. «

    И ещё одно уникальное преимущество есть у писателя: уклоняться от подступающих к нему опасностей. Я часто спрашиваю себя, что бы со мной стало, потеряй я способность марать бумагу. Писать значит отделываться от укоров и обид, выблевывать свои секреты. Писатель — это сумасшедший, пользующийся выдумками-словами, чтобы излечиться. Над сколькими недугами, сколькими угрожающими приступами я взял верх благодаря этим пустышкам!

    И ещё одно уникальное преимущество есть у писателя: уклоняться от подступающих к нему опасностей. Я часто спрашиваю себя, что бы со мной стало, потеряй я способность марать бумагу. Писать значит отделываться от укоров и обид, выблевывать свои секреты. Писатель — это сумасшедший, пользующийся выдумками-словами, чтобы излечиться. Над сколькими недугами, сколькими угрожающими приступами я взял верх благодаря этим пустышкам!

    — Исповедь в нескольких словах · книга
11. «

    Беспокоить друзей следовало бы не иначе как ради собственных похорон. Да и то навряд ли...

    Беспокоить друзей следовало бы не иначе как ради собственных похорон. Да и то навряд ли...

    — Признания и проклятия · книга
12. «

    Можно вообразить и предвидеть все, кроме глубины своего падения.

    Можно вообразить и предвидеть все, кроме глубины своего падения.

    — Признания и проклятия · книга
13. «

    Поскольку вкус к злым поступкам является врожденным, нет нужды прилагать усилия для его приобретения. Ребенок сразу же проявляет свои дурные наклонности, но как ловко, умело и напористо он это делает! Педагогической науке, достойной своего имени, следовало бы ввести такую меру наказания, как отсидку в смирительной рубашке. Для всеобщего блага стоило бы, пожалуй, не ограничиваясь детством, распространить эту меру на людей любого возраста.

    Поскольку вкус к злым поступкам является врожденным, нет нужды прилагать усилия для его приобретения. Ребенок сразу же проявляет свои дурные наклонности, но как ловко, умело и напористо он это делает! Педагогической науке, достойной своего имени, следовало бы ввести такую меру наказания, как отсидку в смирительной рубашке. Для всеобщего блага стоило бы, пожалуй, не ограничиваясь детством, распространить эту меру на людей любого возраста.

    — Признания и проклятия · книга
14. «

    Шекспир: свидание розы с топором.

    Шекспир: свидание розы с топором.
15. «

    Меланхолия от того, что тебя поняли, — ничего тяжелее для писателя нет.

    Меланхолия от того, что тебя поняли, — ничего тяжелее для писателя нет.

    — Записные книжки · книга
16. «

    Наваждение, доведенное до пресыщения, растворяется в своей собственной избыточности. Постоянно настаивая на безграничности смерти, мысль в конце концов изнашивает эту идею, внушает нам к ней отвращение, порождает всесокрушающий избыток отрицания, который, перед тем как уменьшить и свести на нет привлекательность смерти, раскрывает нам бессодержательность жизни.

    Наваждение, доведенное до пресыщения, растворяется в своей собственной избыточности. Постоянно настаивая на безграничности смерти, мысль в конце концов изнашивает эту идею, внушает нам к ней отвращение, порождает всесокрушающий избыток отрицания, который, перед тем как уменьшить и свести на нет привлекательность смерти, раскрывает нам бессодержательность жизни.

    — Искушение существованием · книга
17. «

    Хочешь быть счастливым, не ройся в памяти.

    Хочешь быть счастливым, не ройся в памяти.
18. «

    Из страха стать кем-то я в конце концов стал ничем.

    Из страха стать кем-то я в конце концов стал ничем.
19. «

    Создать семью. Да по мне, проще основать империю.

    Создать семью. Да по мне, проще основать империю.
20. «

    Теперь я понял, что такое мои ночи: за ночь я прохожу в мыслях всё расстояние, отделяющее от Хаоса.

    Теперь я понял, что такое мои ночи: за ночь я прохожу в мыслях всё расстояние, отделяющее от Хаоса.