153 фразы Эмиля Мишеля Чорана (Сьоран) для статуса

Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 153 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   На его лице теперь ни тени насмешки. Это потому, что он испытывал к жизни почти мелочную привязанность. У тех, кто не цеплялся за нее, на лице играет насмешливая улыбка — признак освобождения и победы. Они не уходят в небытие, они выходят из него.

   На его лице теперь ни тени насмешки. Это потому, что он испытывал к жизни почти мелочную привязанность. У тех, кто не цеплялся за нее, на лице играет насмешливая улыбка — признак освобождения и победы. Они не уходят в небытие, они выходят из него.

   — Признания и проклятия · книга
2. «

   Никто не узнает истинное начало своего конца.

   Никто не узнает истинное начало своего конца.

   — Молитва неверующего · книга
3. «

   Великие державы не бывают побеждены — они обычно кончают самоубийством.

   Великие державы не бывают побеждены — они обычно кончают самоубийством.
4. «

   Всем лучшим и всем худшим во мне я обязан бессоннице.

   Всем лучшим и всем худшим во мне я обязан бессоннице.
5. «

   Можно гордиться тем, что сделано, однако гораздо больше следовало бы гордиться тем, чего не сделано. Эту гордость еще надо изобрести.

   Можно гордиться тем, что сделано, однако гораздо больше следовало бы гордиться тем, чего не сделано. Эту гордость еще надо изобрести.
6. «

   За одну бессонную ночь узнаешь больше, чем за год сна.

   За одну бессонную ночь узнаешь больше, чем за год сна.

   — Признания и проклятия · книга
7. «

   Можно ли представить себе горожанина, который в душе не был бы убийцей?

   Можно ли представить себе горожанина, который в душе не был бы убийцей?

   — Признания и проклятия · книга
8. «

   Какое безумие привязываться к людям и вещам, это ещё безумней, чем верить, что сможешь потом от них отвязаться. Желать отречения любой ценой и всегда оставаться лишь кандидатом в отрекшиеся!

   Какое безумие привязываться к людям и вещам, это ещё безумней, чем верить, что сможешь потом от них отвязаться. Желать отречения любой ценой и всегда оставаться лишь кандидатом в отрекшиеся!

   — После конца истории · книга
9. «

   Все, что делается на земле, порождено иллюзией наполненности в пустоте, иллюзией тайны, которую несет в себе Ничто.

   Все, что делается на земле, порождено иллюзией наполненности в пустоте, иллюзией тайны, которую несет в себе Ничто.

   — Искушение существованием · книга
10. «

    Человечество довольно долго терзалось, стоя перед выбором. Но с тех пор, как сама возможность выбирать упразднена и человек свыкся со своей неверной дорогой, он находит блаженство в непринадлежности ни к чему. Любой конфликт беспочвен и бессмыслен, так ради чего сражаться, мучиться, глодать себя? Но человек — животное, упорствующее в заблуждении: единожды пав жертвой сомнений и не находя больше радости в войне с ближним, он сосредоточивается на себе, чтобы уж тут, по крайней мере, тиранствовать вволю. Он доводит сомнение до бесконечности и, добавив пирронизму черноты, вслед за Паскалем превращает воздержание от суждений в безнадежный допрос.

    Человечество довольно долго терзалось, стоя перед выбором. Но с тех пор, как сама возможность выбирать упразднена и человек свыкся со своей неверной дорогой, он находит блаженство в непринадлежности ни к чему. Любой конфликт беспочвен и бессмыслен, так ради чего сражаться, мучиться, глодать себя? Но человек — животное, упорствующее в заблуждении: единожды пав жертвой сомнений и не находя больше радости в войне с ближним, он сосредоточивается на себе, чтобы уж тут, по крайней мере, тиранствовать вволю. Он доводит сомнение до бесконечности и, добавив пирронизму черноты, вслед за Паскалем превращает воздержание от суждений в безнадежный допрос.

    — Попытки забыться · книга
11. «

    Какое точное выражение: «покушаться на чьё-то время». Время — это всё, чем мы живём и на что только и можем покушаться.

    Какое точное выражение: «покушаться на чьё-то время». Время — это всё, чем мы живём и на что только и можем покушаться.

    — После конца истории · книга
12. «

    Тот, кто не предавался сладострастию тоски, кто мысленно не упивался грозными картинами собственного угасания, не ощущал во рту жестокого и сладковатого привкуса агонии, тот никогда не исцелится от наваждения смерти: сопротивляясь ему, он будет оставаться в его власти, тогда как тот, кто привык к дисциплине ужаса и, представляя себе свое гниение, сознательно обращается в прах, будет смотреть на смерть как на некое прошлое, но даже и он будет всего лишь воскресшим покойником, который не в состоянии больше жить. Его «способ» исцелит его и от жизни, и от смерти.

    Тот, кто не предавался сладострастию тоски, кто мысленно не упивался грозными картинами собственного угасания, не ощущал во рту жестокого и сладковатого привкуса агонии, тот никогда не исцелится от наваждения смерти: сопротивляясь ему, он будет оставаться в его власти, тогда как тот, кто привык к дисциплине ужаса и, представляя себе свое гниение, сознательно обращается в прах, будет смотреть на смерть как на некое прошлое, но даже и он будет всего лишь воскресшим покойником, который не в состоянии больше жить. Его «способ» исцелит его и от жизни, и от смерти.

    — Искушение существованием · книга
13. «

    Всю жизнь мучаешься неотвязными болезнями и никого не в силах убедить в их реальности. Однако, подумав, понимаешь, что в этом есть своя справедливость: роль компанейского говоруна и вечного заводилы даром не даётся. Кому же придёт в голову, что бывают весёлые страдальцы?

    Всю жизнь мучаешься неотвязными болезнями и никого не в силах убедить в их реальности. Однако, подумав, понимаешь, что в этом есть своя справедливость: роль компанейского говоруна и вечного заводилы даром не даётся. Кому же придёт в голову, что бывают весёлые страдальцы?

    — Попытки забыться · книга
14. «

    Свобода — это право на разнообразие; она заведомо предполагает множественность и потому дробит абсолют, распыляет его глыбу в рой истин, одинаково обоснованных, одинаково недолговечных.

    Свобода — это право на разнообразие; она заведомо предполагает множественность и потому дробит абсолют, распыляет его глыбу в рой истин, одинаково обоснованных, одинаково недолговечных.

    — Новые боги · книга
15. «

    Он отказывался жить, покорно плетясь вслед за Богом.

    Он отказывался жить, покорно плетясь вслед за Богом.

    — Признания и проклятия · книга
16. «

    Если бы я слушался своих внутренних порывов, я бы уже либо сошёл с ума, либо болтался на виселице.

    Если бы я слушался своих внутренних порывов, я бы уже либо сошёл с ума, либо болтался на виселице.

    — Признания и проклятия · книга
17. «

    Я не раз убеждался, что после кошмара, в котором тебя убивают, засыпаешь гораздо быстрей, чем после того, где убиваешь ты. Убийце на заметку.

    Я не раз убеждался, что после кошмара, в котором тебя убивают, засыпаешь гораздо быстрей, чем после того, где убиваешь ты. Убийце на заметку.

    — Попытки забыться · книга
18. «

    Любая смелость — следствие неуравновешенности. Звери — а они, по определению, сама норма — всегда трусы, за исключением случаев, когда знают, что они сильней, а это трусость вдвойне.

    Любая смелость — следствие неуравновешенности. Звери — а они, по определению, сама норма — всегда трусы, за исключением случаев, когда знают, что они сильней, а это трусость вдвойне.

    — Попытки забыться · книга
19. «

    Невозможно знать, когда и в чем ты свободен, а когда и в чем закрепощен. Если всякий раз доискиваться до точной природы своих действий, дойдешь не до конца, а до головокружения. Из чего следует, что, если бы проблема свободы воли имела решение, философии незачем бы стало существовать.

    Невозможно знать, когда и в чем ты свободен, а когда и в чем закрепощен. Если всякий раз доискиваться до точной природы своих действий, дойдешь не до конца, а до головокружения. Из чего следует, что, если бы проблема свободы воли имела решение, философии незачем бы стало существовать.

    — Попытки забыться · книга
20. «

    Верный способ не сойти с ума в иных обстоятельствах: вспомнить о нереальности всего окружающего и не расставаться с этим...

    Верный способ не сойти с ума в иных обстоятельствах: вспомнить о нереальности всего окружающего и не расставаться с этим...

    — Признания и проклятия · книга