114 цитат, которые говорил Эмили Бронте

Эмили Бронте — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 114 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я воображала, что, хотя люди ненавидят друг друга и презирают, меня они не могут не любить. И вот за несколько часов все они превратились в моих врагов: да, все, я знаю это наверное. Все в этом доме. Как страшно встречать смерть, когда вокруг холодные лица!

   Я воображала, что, хотя люди ненавидят друг друга и презирают, меня они не могут не любить. И вот за несколько часов все они превратились в моих врагов: да, все, я знаю это наверное. Все в этом доме. Как страшно встречать смерть, когда вокруг холодные лица!

   — Кэтрин Эрншо · книга
2. «

   Ты даёшь мне понять, какой ты была жестокой – жестокой и лживой. Почему ты мной пренебрегала? Почему ты предала своё собственное сердце, Кэти? У меня нет слов утешения. Ты это заслужила. Ты сама убила себя. Да, ты можешь целовать меня, и плакать, и вымогать у меня поцелуи и слезы: в них твоя гибель... твой приговор. Ты меня любила – так какое же ты имела право оставить меня? Какое право – ответь! Ради твоей жалкой склонности к Линтону?... Когда бедствия, и унижения, и смерть – всё, что могут послать бог и дьявол, – ничто не в силах было разлучить нас, ты сделала это сама по доброй воле. Не я разбил твоё сердце – его разбила ты; и, разбив его, разбила и мое. Тем хуже для меня, что я крепкий. Разве я могу жить? Какая это будет жизнь, когда тебя... О боже! Хотела бы ты жить, когда твоя душа в могиле?

   Ты даёшь мне понять, какой ты была жестокой – жестокой и лживой. Почему ты мной пренебрегала? Почему ты предала своё собственное сердце, Кэти? У меня нет слов утешения. Ты это заслужила. Ты сама убила себя. Да, ты можешь целовать меня, и плакать, и вымогать у меня поцелуи и слезы: в них твоя гибель... твой приговор. Ты меня любила – так какое же ты имела право оставить меня? Какое право – ответь! Ради твоей жалкой склонности к Линтону?... Когда бедствия, и унижения, и смерть – всё, что могут послать бог и дьявол, – ничто не в силах было разлучить нас, ты сделала это сама по доброй воле. Не я разбил твоё сердце – его разбила ты; и, разбив его, разбила и мое. Тем хуже для меня, что я крепкий. Разве я могу жить? Какая это будет жизнь, когда тебя... О боже! Хотела бы ты жить, когда твоя душа в могиле?

   — Хитклиф · книга
3. «

   Прошло немало времени, прежде чем они нашли возможным подумать о ком-либо, кроме себя.

   Прошло немало времени, прежде чем они нашли возможным подумать о ком-либо, кроме себя.

   — Эллен Дин · книга
4. «

   Но глаза горели мукой — в них не было слёз.

   Но глаза горели мукой — в них не было слёз.

   — Грозовой перевал · книга
5. «

   Предательство и насилие – это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.

   Предательство и насилие – это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.

   — Грозовой перевал · книга
6. «

   Иногда я так на него дивлюсь, что удивление убивает страх.

   Иногда я так на него дивлюсь, что удивление убивает страх.

   — Эллен Дин · книга
7. «

   Моего я всё-таки буду любить, и возьму его с собой: он в моей душе.

   Моего я всё-таки буду любить, и возьму его с собой: он в моей душе.

   — Грозовой перевал · книга
8. «

   Провалиться по горло в снег — удовольствие, которое может оценить только тот, кто сам его испытал.

   Провалиться по горло в снег — удовольствие, которое может оценить только тот, кто сам его испытал.

   — Грозовой перевал · книга
9. «

   Люди иногда ненавидят своих жен, а сестер и братьев никогда.

   Люди иногда ненавидят своих жен, а сестер и братьев никогда.

   — Кэтрин Линтон. · книга
10. «

    Я излечилась от своего прежнего желания, чтоб он меня убил, пусть лучше убьет себя! Он сумел убить мою любовь, так что теперь я спокойна.

    Я излечилась от своего прежнего желания, чтоб он меня убил, пусть лучше убьет себя! Он сумел убить мою любовь, так что теперь я спокойна.

    — Изабелла Линтон · книга
11. «

    Он совершал своё утреннее молебствие, состоявшее в том, что он посылал к черту каждую вещь, попадавшуюся ему под руку.

    Он совершал своё утреннее молебствие, состоявшее в том, что он посылал к черту каждую вещь, попадавшуюся ему под руку.

    — Грозовой перевал · книга
12. «

    И ад, когда примет такого постояльца, станет в десять раз черней, чем был!

    И ад, когда примет такого постояльца, станет в десять раз черней, чем был!

    — Хиндли Эрншо · книга
13. «

    Ее поведешь только той дорожкой, какую она выберет сама.

    Ее поведешь только той дорожкой, какую она выберет сама.

    — Эллен Дин · книга
14. «

    Она была жизнерадостна без грубоватости и отличалась сердцем чересчур чувствительным и горячим в своих привязанностях.

    Она была жизнерадостна без грубоватости и отличалась сердцем чересчур чувствительным и горячим в своих привязанностях.

    — Эллен Дин · книга
15. «

    Напротив, я с превеликим удовольствием пошлю свою душу на погибель в наказание ее создателю.

    Напротив, я с превеликим удовольствием пошлю свою душу на погибель в наказание ее создателю.

    — Грозовой перевал · книга
16. «

    Было очень, очень грустно, и я, читая, вздыхала, потому что мне казалось, что вся радость безвозвратно исчезла из мира.

    Было очень, очень грустно, и я, читая, вздыхала, потому что мне казалось, что вся радость безвозвратно исчезла из мира.

    — Эллен Дин · книга
17. «

    Все мы — сущие флюгера!

    Все мы — сущие флюгера!

    — Грозовой перевал · книга
18. «

    Если вам некуда девать поцелуи, подарите их Линтону: дарить их мне — значит тратить впустую.

    Если вам некуда девать поцелуи, подарите их Линтону: дарить их мне — значит тратить впустую.

    — Хитклиф · книга
19. «

    Я «не позволял своей любви высказаться вслух»; однако, если взгляды могут говорить, и круглый дурак догадался бы, что я по уши влюблён. Она меня наконец поняла и стала бросать мне ответные взгляды — самые нежные, какие только можно вообразить. И как же я повёл себя дальше? Признаюсь со стыдом: сделался ледяным и ушел в себя, как улитка в раковину; и с каждым взглядом я делался всё холоднее, всё больше сторонился, пока наконец бедная неискушенная девушка не перестала верить тому, что говорили ей собственные глаза, и, смущенная, подавленная своей воображаемой ошибкой, уговорила маменьку немедленно уехать. Этим странным поворотом в своих чувствах я стяжал славу расчетливой бессердечности — сколь незаслуженную, знал лишь я один.

    Я «не позволял своей любви высказаться вслух»; однако, если взгляды могут говорить, и круглый дурак догадался бы, что я по уши влюблён. Она меня наконец поняла и стала бросать мне ответные взгляды — самые нежные, какие только можно вообразить. И как же я повёл себя дальше? Признаюсь со стыдом: сделался ледяным и ушел в себя, как улитка в раковину; и с каждым взглядом я делался всё холоднее, всё больше сторонился, пока наконец бедная неискушенная девушка не перестала верить тому, что говорили ей собственные глаза, и, смущенная, подавленная своей воображаемой ошибкой, уговорила маменьку немедленно уехать. Этим странным поворотом в своих чувствах я стяжал славу расчетливой бессердечности — сколь незаслуженную, знал лишь я один.

    — Локвуд · книга
20. «

    Hope was but a timing friend; She sat without the grated den, Watching how my fate would tent, Even as selfish-hearted men.

    Hope was but a timing friend; She sat without the grated den, Watching how my fate would tent, Even as selfish-hearted men.