132 цитат Эмили Бронте, которые цепляют

Эмили Бронте — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 132 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Предательство и насилие – это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.

   Предательство и насилие – это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.

   — Грозовой перевал · книга
2. «

   Видишь ты эти две черточки у себя между бровями? И густые эти брови, которые, вместо того чтобы им подниматься дугой, западают вниз у переносья? Видишь ты эту пару черных бесенят, так глубоко схоронившихся? Они никогда не раскрывают смело окон, а только смотрят в них украдкой, точно шпионы дьявола! Так вот пожелай и научись разглаживать угрюмые морщины, поднимать смело веки; смени бесенят на доверчивых, невинных ангелов, глядящих без подозрений, без опаски и всегда видящих друга друга, когда не знают твердо, что перед ними враг. Не гляди ты шкодливым щенком, который знает сам, что получает пинки по заслугам, и все-таки зол за свои обиды на того, кто дает пинки, и на весь свет.

   Видишь ты эти две черточки у себя между бровями? И густые эти брови, которые, вместо того чтобы им подниматься дугой, западают вниз у переносья? Видишь ты эту пару черных бесенят, так глубоко схоронившихся? Они никогда не раскрывают смело окон, а только смотрят в них украдкой, точно шпионы дьявола! Так вот пожелай и научись разглаживать угрюмые морщины, поднимать смело веки; смени бесенят на доверчивых, невинных ангелов, глядящих без подозрений, без опаски и всегда видящих друга друга, когда не знают твердо, что перед ними враг. Не гляди ты шкодливым щенком, который знает сам, что получает пинки по заслугам, и все-таки зол за свои обиды на того, кто дает пинки, и на весь свет.

   — Эллен Дин · книга
3. «

   Иссяк фантазий дивный пыл, Надежда обратилась в прах, И дальше опыт мне открыл, Что правды нет в людских сердцах.

   Иссяк фантазий дивный пыл, Надежда обратилась в прах, И дальше опыт мне открыл, Что правды нет в людских сердцах.
4. «

   — Если бы я попала в рай, Нелли, я была бы там бесконечно несчастна. Мне однажды снилось, что я в раю. Она рассмеялась и опять усадила меня: я было поднялась уже со стула. — Тут ничего такого нет, — воскликнула она. — Я только хотела сказать тебе, что рай, казалось, не был моим домом; и у меня разрывалось сердце — так мне хотелось заплакать. Я попросилась обратно на землю; и ангелы рассердились и сбросили меня прямо в заросли вереска на Грозовом Перевале; и там я проснулась, рыдая от радости. Это тебе объяснит мою тайну, да и все остальное. Для меня не дело выходить за Эдгара Линтона, как не дело для меня блаженствовать в раю; и если бы этот злой человек так не принизил бы Хитклифа, я бы и не помышляла о подобном браке. А теперь выйти за Хитклифа значило бы опуститься до него.

   — Если бы я попала в рай, Нелли, я была бы там бесконечно несчастна. Мне однажды снилось, что я в раю. Она рассмеялась и опять усадила меня: я было поднялась уже со стула. — Тут ничего такого нет, — воскликнула она. — Я только хотела сказать тебе, что рай, казалось, не был моим домом; и у меня разрывалось сердце — так мне хотелось заплакать. Я попросилась обратно на землю; и ангелы рассердились и сбросили меня прямо в заросли вереска на Грозовом Перевале; и там я проснулась, рыдая от радости. Это тебе объяснит мою тайну, да и все остальное. Для меня не дело выходить за Эдгара Линтона, как не дело для меня блаженствовать в раю; и если бы этот злой человек так не принизил бы Хитклифа, я бы и не помышляла о подобном браке. А теперь выйти за Хитклифа значило бы опуститься до него.

   — Кэтрин Эрншо · книга
5. «

   Самыми большими моими горестями были горести Хитклифа: я их все наблюдала, все переживала с самого начала! Самой большой думой в жизни был он, и только он.

   Самыми большими моими горестями были горести Хитклифа: я их все наблюдала, все переживала с самого начала! Самой большой думой в жизни был он, и только он.

   — Кэтрин Эрншо · книга
6. «

   Она была достаточно разумна и стыдилась быть грубой там, где встречала неизменную учтивость.

   Она была достаточно разумна и стыдилась быть грубой там, где встречала неизменную учтивость.

   — Эллен Дин · книга
7. «

   There should be not despair for you While nightly stars are burning; While evening pours its silent dew And sunshine gilds the morning. The should be not desrair – though tears May flow down like a river: Are not the best beloved of years Around your heart for ever?

   There should be not despair for you While nightly stars are burning; While evening pours its silent dew And sunshine gilds the morning. The should be not desrair – though tears May flow down like a river: Are not the best beloved of years Around your heart for ever?
8. «

   Если она холодна, я стану думать, что это холодно мне, что меня пронизывает северный ветер, и если она неподвижна, скажу, что это сон...

   Если она холодна, я стану думать, что это холодно мне, что меня пронизывает северный ветер, и если она неподвижна, скажу, что это сон...

   — Хитклиф · книга
9. «

   Все мы — сущие флюгера!

   Все мы — сущие флюгера!

   — Грозовой перевал · книга
10. «

    Вы не должны спать до десяти. Так у вас пропадают самые лучшие утренние часы. Кто не сделал половины своей дневной работы к десяти утра, тот рискует не управиться со второй половиной.

    Вы не должны спать до десяти. Так у вас пропадают самые лучшие утренние часы. Кто не сделал половины своей дневной работы к десяти утра, тот рискует не управиться со второй половиной.

    — Эллен Дин · книга
11. «

    Оставшееся после умерших ценно для нас, если они были нам дороги при жизни.

    Оставшееся после умерших ценно для нас, если они были нам дороги при жизни.

    — Эллен Дин · книга
12. «

    Я чувствовал её рядом... Я почти видел её — и все-таки не видел! Верно, кровавый пот проступил у меня от тоски и томления... от жаркой моей мольбы дать мне взглянуть на неё хоть раз! Не захотела! Обернулась тем же дьяволом, каким она часто являлась мне. И с той поры я всегда — то в большей, то в меньшей мере — терплю эту невыносимую, адскую муку.

    Я чувствовал её рядом... Я почти видел её — и все-таки не видел! Верно, кровавый пот проступил у меня от тоски и томления... от жаркой моей мольбы дать мне взглянуть на неё хоть раз! Не захотела! Обернулась тем же дьяволом, каким она часто являлась мне. И с той поры я всегда — то в большей, то в меньшей мере — терплю эту невыносимую, адскую муку.

    — Хитклиф · книга
13. «

    Тиран топчет своих рабов, и они не восстают против него: они норовят раздавить тех, кто у них под пятой.

    Тиран топчет своих рабов, и они не восстают против него: они норовят раздавить тех, кто у них под пятой.

    — Хитклиф · книга
14. «

    ... я почти достиг моего неба. Небо других я ни во что не ставлю и о нём не хлопочу.

    ... я почти достиг моего неба. Небо других я ни во что не ставлю и о нём не хлопочу.

    — Хитклоф · книга
15. «

    Гордые люди сами выкармливают свои злые печали.

    Гордые люди сами выкармливают свои злые печали.

    — Эллен Дин · книга
16. «

    И как же ничтожна ваша любовь, если вы испугались, что пошёл снег!

    И как же ничтожна ваша любовь, если вы испугались, что пошёл снег!

    — Эллен Дин · книга
17. «

    Я не могу этого выразить, но, конечно, и у тебя и у каждого есть ощущение, что наше «я» существует – или должно существовать – не только в нас самих, но и где то вовне. Что проку было бы создавать меня, если бы я вся целиком была только здесь?

    Я не могу этого выразить, но, конечно, и у тебя и у каждого есть ощущение, что наше «я» существует – или должно существовать – не только в нас самих, но и где то вовне. Что проку было бы создавать меня, если бы я вся целиком была только здесь?

    — Кэтрин Линтон. · книга
18. «

    Напротив, я с превеликим удовольствием пошлю свою душу на погибель в наказание ее создателю.

    Напротив, я с превеликим удовольствием пошлю свою душу на погибель в наказание ее создателю.

    — Грозовой перевал · книга
19. «

    С таким утешительным напутствием мы забились каждый в свой угол, ожидая, когда явится за нами черт.

    С таким утешительным напутствием мы забились каждый в свой угол, ожидая, когда явится за нами черт.

    — Грозовой перевал · книга
20. «

    Я скорее забуду себя самого, чем тебя!

    Я скорее забуду себя самого, чем тебя!

    — Хитклиф · книга