34 цитат Эмили Бронте, проверенных временем

Эмили Бронте — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 34 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Но глаза горели мукой — в них не было слёз.

   Но глаза горели мукой — в них не было слёз.

   — Грозовой перевал · книга
2. «

   «Входите» было произнесено сквозь стиснутые зубы и звучало как «ступайте к черту».

   «Входите» было произнесено сквозь стиснутые зубы и звучало как «ступайте к черту».

   — Грозовой перевал · книга
3. «

   И всё-таки, уверяю вас, ни тигр, ни ядовитая змея не могли бы внушить мне такой ужас, какой я испытываю перед ним.

   И всё-таки, уверяю вас, ни тигр, ни ядовитая змея не могли бы внушить мне такой ужас, какой я испытываю перед ним.

   — Грозовой перевал · книга
4. «

   Если она холодна, я стану думать, что это холодно мне, что меня пронизывает северный ветер, и если она неподвижна, скажу, что это сон...

   Если она холодна, я стану думать, что это холодно мне, что меня пронизывает северный ветер, и если она неподвижна, скажу, что это сон...

   — Хитклиф · книга
5. «

   Радость так велика, что я боюсь, вдруг это окажется неправдой!

   Радость так велика, что я боюсь, вдруг это окажется неправдой!

   — Кэтрин Линтон. · книга
6. «

   — Ага, вот это, верно, ваши любимцы? — продолжал я, указывая на кресло в тёмном углу, где, как мне показалось, сидели кошки. — Странный предмет любви. Там, как на грех, оказались сваленные в кучу битые кролики.

   — Ага, вот это, верно, ваши любимцы? — продолжал я, указывая на кресло в тёмном углу, где, как мне показалось, сидели кошки. — Странный предмет любви. Там, как на грех, оказались сваленные в кучу битые кролики.

   — Грозовой перевал · книга
7. «

   Дорога трудна, — как её одолеть с такою тяжестью на сердце!

   Дорога трудна, — как её одолеть с такою тяжестью на сердце!

   — Кэтрин Эрншо · книга
8. «

   Ты и Эдгар, вы разбили мне сердце, Хитклиф! И обы вы приходите ко мне плакаться о том, что сами натворили, — будто жалеть надо вас!

   Ты и Эдгар, вы разбили мне сердце, Хитклиф! И обы вы приходите ко мне плакаться о том, что сами натворили, — будто жалеть надо вас!

   — Кэтрин Эрншо · книга
9. «

   Тиран топчет своих рабов, и они не восстают против него: они норовят раздавить тех, кто у них под пятой.

   Тиран топчет своих рабов, и они не восстают против него: они норовят раздавить тех, кто у них под пятой.

   — Хитклиф · книга
10. «

    Что не напоминает о ней? Я и под ноги не могу взглянуть, чтоб не возникло здесь на плитах пола её лицо! Оно в каждом облаке, в каждом дереве — ночью наполняет воздух, днем возникает в очертаниях предметов — всюду вокруг меня её образ! Самые обыденные лица, мужские и женские, мои собственные черты — все дразнит меня подобием. Весь мир — страшный паноптикум, где всё напоминает, что она существовала и что я её потерял.

    Что не напоминает о ней? Я и под ноги не могу взглянуть, чтоб не возникло здесь на плитах пола её лицо! Оно в каждом облаке, в каждом дереве — ночью наполняет воздух, днем возникает в очертаниях предметов — всюду вокруг меня её образ! Самые обыденные лица, мужские и женские, мои собственные черты — все дразнит меня подобием. Весь мир — страшный паноптикум, где всё напоминает, что она существовала и что я её потерял.

    — Хитклиф · книга
11. «

    И ад, когда примет такого постояльца, станет в десять раз черней, чем был!

    И ад, когда примет такого постояльца, станет в десять раз черней, чем был!

    — Хиндли Эрншо · книга
12. «

    Я люблю землю под его ногами, и воздух над его головой, и всё, к чему он прикасается, и каждое слово, которое он говорит. Я люблю каждый его взгляд, и каждое движение, и его всего целиком!

    Я люблю землю под его ногами, и воздух над его головой, и всё, к чему он прикасается, и каждое слово, которое он говорит. Я люблю каждый его взгляд, и каждое движение, и его всего целиком!

    — Кэтрин Эрншо · книга
13. «

    Мне снились в жизни сны, которые потом оставались со мной навсегда и меняли мой образ мыслей: они входили в меня постепенно, пронизывая насквозь, как смешивается вода с вином, и постепенно меняли цвет моих мыслей.

    Мне снились в жизни сны, которые потом оставались со мной навсегда и меняли мой образ мыслей: они входили в меня постепенно, пронизывая насквозь, как смешивается вода с вином, и постепенно меняли цвет моих мыслей.

    — Грозовой перевал · книга
14. «

    Я прощаю зло, которое ты причинила мне. Я люблю моего убийцу... Но твоего... Как могу я любить и его?

    Я прощаю зло, которое ты причинила мне. Я люблю моего убийцу... Но твоего... Как могу я любить и его?

    — Хитклиф · книга
15. «

    И как же ничтожна ваша любовь, если вы испугались, что пошёл снег!

    И как же ничтожна ваша любовь, если вы испугались, что пошёл снег!

    — Эллен Дин · книга
16. «

    Ты знаешь не хуже, чем я, что на каждую думу, отданную Линтону, она тысячу дум отдает мне.

    Ты знаешь не хуже, чем я, что на каждую думу, отданную Линтону, она тысячу дум отдает мне.

    — Хитклиф · книга
17. «

    Тише, моя дорогая! Я остаюсь. Если он пристрелит меня на месте, я умру, благословляя своего убийцу.

    Тише, моя дорогая! Я остаюсь. Если он пристрелит меня на месте, я умру, благословляя своего убийцу.

    — Хитклиф · книга
18. «

    Вы так долго оставляли меня одну бороться со смертью, что я чувствую и вижу только смерть! Я чувствую себя как сама смерть!

    Вы так долго оставляли меня одну бороться со смертью, что я чувствую и вижу только смерть! Я чувствую себя как сама смерть!

    — Кэтрин Линтон. · книга
19. «

    Невообразимо далеко от нас – и высоко над нами...

    Невообразимо далеко от нас – и высоко над нами...

    — Эллен Дин · книга
20. «

    Ты даёшь мне понять, какой ты была жестокой – жестокой и лживой. Почему ты мной пренебрегала? Почему ты предала своё собственное сердце, Кэти? У меня нет слов утешения. Ты это заслужила. Ты сама убила себя. Да, ты можешь целовать меня, и плакать, и вымогать у меня поцелуи и слезы: в них твоя гибель... твой приговор. Ты меня любила – так какое же ты имела право оставить меня? Какое право – ответь! Ради твоей жалкой склонности к Линтону?... Когда бедствия, и унижения, и смерть – всё, что могут послать бог и дьявол, – ничто не в силах было разлучить нас, ты сделала это сама по доброй воле. Не я разбил твоё сердце – его разбила ты; и, разбив его, разбила и мое. Тем хуже для меня, что я крепкий. Разве я могу жить? Какая это будет жизнь, когда тебя... О боже! Хотела бы ты жить, когда твоя душа в могиле?

    Ты даёшь мне понять, какой ты была жестокой – жестокой и лживой. Почему ты мной пренебрегала? Почему ты предала своё собственное сердце, Кэти? У меня нет слов утешения. Ты это заслужила. Ты сама убила себя. Да, ты можешь целовать меня, и плакать, и вымогать у меня поцелуи и слезы: в них твоя гибель... твой приговор. Ты меня любила – так какое же ты имела право оставить меня? Какое право – ответь! Ради твоей жалкой склонности к Линтону?... Когда бедствия, и унижения, и смерть – всё, что могут послать бог и дьявол, – ничто не в силах было разлучить нас, ты сделала это сама по доброй воле. Не я разбил твоё сердце – его разбила ты; и, разбив его, разбила и мое. Тем хуже для меня, что я крепкий. Разве я могу жить? Какая это будет жизнь, когда тебя... О боже! Хотела бы ты жить, когда твоя душа в могиле?

    — Хитклиф · книга