100 цитат Энна Райса о жизни и людях

Подборка из 100 цитат Энна Райса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Только у куклы было человеческое лицо.

   Только у куклы было человеческое лицо.

   — Луи де Пон дю Лак · книга
2. «

   Она — целая эпоха в твоей жизни. Если ты с ней расстанешься, то потеряешь единственное живое существо, разделившее с тобой это время. Вот что пугает тебя. Ты боишься тяжелого бремени одиночества в вечной жизни.

   Она — целая эпоха в твоей жизни. Если ты с ней расстанешься, то потеряешь единственное живое существо, разделившее с тобой это время. Вот что пугает тебя. Ты боишься тяжелого бремени одиночества в вечной жизни.

   — Арман · книга
3. «

   Желание создать здесь бессмертного спутника столь же неоправданно, как и во Флоренции. Ты прожил долгую жизнь, ни разу не сорвавшись, хотя прекрасно знаешь, как это делается, — тебя научил жрец друидов. Только следуя своим принципам, ты сможешь выжить. Какая бы радужная картина тебе не рисовалась. Вообрази, что она — это статуя. Вообрази, что твоё зло — это сила, разбившая статую. Посмотри на осколки. Это последствия твоего поступка.

   Желание создать здесь бессмертного спутника столь же неоправданно, как и во Флоренции. Ты прожил долгую жизнь, ни разу не сорвавшись, хотя прекрасно знаешь, как это делается, — тебя научил жрец друидов. Только следуя своим принципам, ты сможешь выжить. Какая бы радужная картина тебе не рисовалась. Вообрази, что она — это статуя. Вообрази, что твоё зло — это сила, разбившая статую. Посмотри на осколки. Это последствия твоего поступка.

   — Кровь и Золото · книга
4. «

   Только мёртвые понимают, как ужасно быть живым.

   Только мёртвые понимают, как ужасно быть живым.

   — Лестат де Лионкур · книга
5. «

   – Мысли не отличаются точностью и не поддаются контролю, – ответил он. – Если я открою перед тобой свой разум, я не буду знать, что именно ты сумеешь там прочесть. А когда я читаю твои мысли, я могу ошибиться и неправильно истолковать то, что увижу и услышу. Поэтому я предпочитаю разговаривать и таким образом использовать свои умственные способности. Мне нравится слышать звучание речи и с ее помощью вступать в необходимые для меня отношения с другими. Мне нравится, когда меня слушают. К тому же я не люблю без предупреждения проникать в чужой разум. Если говорить откровенно, я считаю, что речь – это поистине величайший дар, которым в равной степени владеют как смертные, так и бессмертные.

   – Мысли не отличаются точностью и не поддаются контролю, – ответил он. – Если я открою перед тобой свой разум, я не буду знать, что именно ты сумеешь там прочесть. А когда я читаю твои мысли, я могу ошибиться и неправильно истолковать то, что увижу и услышу. Поэтому я предпочитаю разговаривать и таким образом использовать свои умственные способности. Мне нравится слышать звучание речи и с ее помощью вступать в необходимые для меня отношения с другими. Мне нравится, когда меня слушают. К тому же я не люблю без предупреждения проникать в чужой разум. Если говорить откровенно, я считаю, что речь – это поистине величайший дар, которым в равной степени владеют как смертные, так и бессмертные.

   — Мариус · книга
6. «

   Я хотел найти любовь и добро в этой живой смерти, – продолжал я. – Но это было изначально обречено, потому что нельзя любить и быть счастливым, заведомо творя зло. Можно только тосковать о недостижимом добре в образе человека. Но есть один выход. Я знал его еще задолго до приезда в Париж, я знал его еще тогда, когда впервые убил человека, чтобы утолить жажду. Единственный выход – моя смерть. Но я так и не принял ее, не смог это сделать, потому что, как и все создания, не хочу умирать! И я искал других вампиров, Бога, дьявола, сотни других вещей под сотнями других имен, но все оказывалось одним и тем же злом. Все было не так, потому что я всегда знал, что проклят, если не Богом, то собственной душой и разумом, и никто не смог бы переубедить меня. Я приехал в Париж и встретил тебя. Ты казался мне прекрасным, могущественным, спокойным, недостижимым. Но ты такой же разрушитель, как я, только безжалостный и коварный. Ты показал мне, кем я могу стать, какой глубины зла, какой степени безразличия надо достичь, чтобы заглушить эту боль. И я принял этот путь. Их больше нет – этой страсти, этой любви. Ты видишь сейчас во мне свое собственное отражение.

   Я хотел найти любовь и добро в этой живой смерти, – продолжал я. – Но это было изначально обречено, потому что нельзя любить и быть счастливым, заведомо творя зло. Можно только тосковать о недостижимом добре в образе человека. Но есть один выход. Я знал его еще задолго до приезда в Париж, я знал его еще тогда, когда впервые убил человека, чтобы утолить жажду. Единственный выход – моя смерть. Но я так и не принял ее, не смог это сделать, потому что, как и все создания, не хочу умирать! И я искал других вампиров, Бога, дьявола, сотни других вещей под сотнями других имен, но все оказывалось одним и тем же злом. Все было не так, потому что я всегда знал, что проклят, если не Богом, то собственной душой и разумом, и никто не смог бы переубедить меня. Я приехал в Париж и встретил тебя. Ты казался мне прекрасным, могущественным, спокойным, недостижимым. Но ты такой же разрушитель, как я, только безжалостный и коварный. Ты показал мне, кем я могу стать, какой глубины зла, какой степени безразличия надо достичь, чтобы заглушить эту боль. И я принял этот путь. Их больше нет – этой страсти, этой любви. Ты видишь сейчас во мне свое собственное отражение.

   — Луи де Пон дю Лак · книга
7. «

   Эта женщина также говорила, что Мэри-Бет пила коньяк прямо из горлышка, но это ничего, ведь Мэри-Бет была настоящей дамой, а дамы могут делать все, что им угодно.

   Эта женщина также говорила, что Мэри-Бет пила коньяк прямо из горлышка, но это ничего, ведь Мэри-Бет была настоящей дамой, а дамы могут делать все, что им угодно.

   — Мейфейрские ведьмы · книга
8. «

   Безумие — напрасная трата сил и времени.

   Безумие — напрасная трата сил и времени.

   — Лестат де Лионкур · книга
9. «

   Она не могла дать мне то, в чем я так нуждался. И не в моих силах было превратить ее в ту, кем она никогда не может стать. Но поистине ужасно то, что ей тоже ничего не было нужно!

   Она не могла дать мне то, в чем я так нуждался. И не в моих силах было превратить ее в ту, кем она никогда не может стать. Но поистине ужасно то, что ей тоже ничего не было нужно!

   — Лестат де Лионкур · книга
10. «

    ... только она и смерть делили мое одиночество.

    ... только она и смерть делили мое одиночество.

    — Луи де Пон дю Лак · книга
11. «

    Я ничего не знаю, потому что я знаю слишком много, но понимаю очень мало и никогда не пойму. Но и ты, и все, кого я знал, научили меня, что любовь есть необходимость, как дождь необходим цветам и деревьям, как пища – голодным детям, как кровь – голодным падальщикам, то есть нам, нам нужна любовь, и любовь, как ничто другое, может заставить нас забыть и простить любое зверство.

    Я ничего не знаю, потому что я знаю слишком много, но понимаю очень мало и никогда не пойму. Но и ты, и все, кого я знал, научили меня, что любовь есть необходимость, как дождь необходим цветам и деревьям, как пища – голодным детям, как кровь – голодным падальщикам, то есть нам, нам нужна любовь, и любовь, как ничто другое, может заставить нас забыть и простить любое зверство.

    — Арман · книга
12. «

    Я себе не нравлюсь. Я люблю себя. Я предан себе до гробовой доски, но я себе не нравлюсь.

    Я себе не нравлюсь. Я люблю себя. Я предан себе до гробовой доски, но я себе не нравлюсь.

    — Лестат де Лионкур · книга
13. «

    Куда ни глянь — повсюду песни: и в дожде, и в ветре, и в стоне страждущего... Повсюду песни.

    Куда ни глянь — повсюду песни: и в дожде, и в ветре, и в стоне страждущего... Повсюду песни.

    — Триана · книга
14. «

    Я нахожу добро не менее увлекательным, чем зло, и мне сложно читать книгу, если автор не испытывает сострадания ни к человечеству, ни к своим персонажам.

    Я нахожу добро не менее увлекательным, чем зло, и мне сложно читать книгу, если автор не испытывает сострадания ни к человечеству, ни к своим персонажам.
15. «

    Взяв чрезвычайно высокую ноту, певец способен разбить стеклянный сосуд, однако человеку гораздо проще разбить чашку, просто уронив ее на пол.

    Взяв чрезвычайно высокую ноту, певец способен разбить стеклянный сосуд, однако человеку гораздо проще разбить чашку, просто уронив ее на пол.

    — Мариус · книга
16. «

    Всем известно, что прекрасный принц не появится никогда, а Спящая красавица, возможно, давно уже мертва.

    Всем известно, что прекрасный принц не появится никогда, а Спящая красавица, возможно, давно уже мертва.

    — Лестат де Лионкур · книга
17. «

    Вечное забвение дарует нам отпущение всех грехов.

    Вечное забвение дарует нам отпущение всех грехов.

    — Лестат де Лионкур · книга
18. «

    Многим ли хватит мужества, чтобы жить вечно?

    Многим ли хватит мужества, чтобы жить вечно?

    — Арман · книга
19. «

    Единственное, что важно, когда наливают кофе из серебряного носика, — то, как струя начинает светиться, то, как густой коричневый цвет становится янтарным и золотисто-желтым, а струя, извивающаяся как танцор, пока наполняется чашка, вдруг обрывается, словно призрак спрятался обратно в кофейник.

    Единственное, что важно, когда наливают кофе из серебряного носика, — то, как струя начинает светиться, то, как густой коричневый цвет становится янтарным и золотисто-желтым, а струя, извивающаяся как танцор, пока наполняется чашка, вдруг обрывается, словно призрак спрятался обратно в кофейник.

    — Триана · книга
20. «

    Подчас любовь и ненависть служат одной и той же цели.

    Подчас любовь и ненависть служат одной и той же цели.

    — Лестат де Лионкур · книга