24 цитаты Еремея Парнова, которые стоит перечитать

Еремей Парнов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 24 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Все то же, как и столетия до нас: человек и висящий над ним дамоклов меч, человек и его страх перед неизвестностью.

   Все то же, как и столетия до нас: человек и висящий над ним дамоклов меч, человек и его страх перед неизвестностью.

   — Воспоминания о конце света. Атомный век и уроки прошлого · книга
2. «

   Льстецы не знают, что такое правда.

   Льстецы не знают, что такое правда.

   — Аркадий Васильевич · книга
3. «

   С мудрым человеком и сам становишься мудрее.

   С мудрым человеком и сам становишься мудрее.

   — Владимир Люсин · книга
4. «

   Даже самые последние подонки – и те любят порой поговорить о величии человеческой души, обличить чью-то низость. И самое странное, что при этом они совершенно не притворяются, более того – бывают совершенно искренними.

   Даже самые последние подонки – и те любят порой поговорить о величии человеческой души, обличить чью-то низость. И самое странное, что при этом они совершенно не притворяются, более того – бывают совершенно искренними.

   — Ларец Марии Медичи · книга
5. «

   Цель не оправдывает средства. Продвижение по трупам ради продвижения ведет не к победе, а к катастрофе.

   Цель не оправдывает средства. Продвижение по трупам ради продвижения ведет не к победе, а к катастрофе.

   — Воспоминания о конце света. Атомный век и уроки прошлого · книга
6. «

   Тоталитаризм изначально противостоит демократии. Страх и ненависть к сознательному волеизъявлению масс усугубляется при этом чувством неполноценности, что опять-таки проявляется вспышкой репрессий. Недостаточно, оказывается, уничтожить действительных и мнимых противников. Желательно вообще раз и навсегда парализовать общественную активность.

   Тоталитаризм изначально противостоит демократии. Страх и ненависть к сознательному волеизъявлению масс усугубляется при этом чувством неполноценности, что опять-таки проявляется вспышкой репрессий. Недостаточно, оказывается, уничтожить действительных и мнимых противников. Желательно вообще раз и навсегда парализовать общественную активность.

   — Воспоминания о конце света. Атомный век и уроки прошлого · книга
7. «

   Мечтатели, сибиллы и пророки Дорогами, запретными для мысли, Проникли — вне сознания — далеко, Туда, где светят царственные числа.

   Мечтатели, сибиллы и пророки Дорогами, запретными для мысли, Проникли — вне сознания — далеко, Туда, где светят царственные числа.

   — Брюсов · книга
8. «

   ... Убить можно по-разному. Иногда люди погибают не от пули и не от ножа, а всего лишь от слова. И чем человек тоньше, честнее, тем легче его убить. Когда такие вот уязвимые, незащищенные люди внезапно умирают от разрыва сердца, я невольно спрашиваю себя: «А не произошло ли здесь убийство?» И бывали случаи, когда ответ оказывался утвердительным. Но это все лирика, как говорит один мой приятель. Убийство словом не предусмотрено уголовным кодексом. Да и доказать его было бы очень трудно, хотя именно слово оставляет на сердце те самые пресловутые рубцы, которые сначала четко регистрирует электрокардиограмма, а потом обнаруживает патологоанатом.

   ... Убить можно по-разному. Иногда люди погибают не от пули и не от ножа, а всего лишь от слова. И чем человек тоньше, честнее, тем легче его убить. Когда такие вот уязвимые, незащищенные люди внезапно умирают от разрыва сердца, я невольно спрашиваю себя: «А не произошло ли здесь убийство?» И бывали случаи, когда ответ оказывался утвердительным. Но это все лирика, как говорит один мой приятель. Убийство словом не предусмотрено уголовным кодексом. Да и доказать его было бы очень трудно, хотя именно слово оставляет на сердце те самые пресловутые рубцы, которые сначала четко регистрирует электрокардиограмма, а потом обнаруживает патологоанатом.

   — Владимир Люсин · книга
9. «

   Бюрократия претендует на тотальную организацю. Ее единственной целью является собственная стабильность.

   Бюрократия претендует на тотальную организацю. Ее единственной целью является собственная стабильность.

   — Воспоминания о конце света. Атомный век и уроки прошлого · книга
10. «

    Мышь с сильным сердцем может поднять слона.

    Мышь с сильным сердцем может поднять слона.

    — Тхубтен Джигме Норбу · книга
11. «

    Не нужно быть профессиональным футурологом, чтобы во всей неприглядной полноте изобразить картину ближайшего будущего. Если, конечно, не произойдет коренных изменений глобального характера. А именно это и является определяющим фактором в формировании облика будущего, ибо оно, подобно узору в калейдоскопе, складывается из принимаемых сегодня решений.

    Не нужно быть профессиональным футурологом, чтобы во всей неприглядной полноте изобразить картину ближайшего будущего. Если, конечно, не произойдет коренных изменений глобального характера. А именно это и является определяющим фактором в формировании облика будущего, ибо оно, подобно узору в калейдоскопе, складывается из принимаемых сегодня решений.

    — Воспоминания о конце света. Атомный век и уроки прошлого · книга
12. «

    Манипулирование сознанием автоматически предполагает и подавление подсознания, манипулирование инстинктом — сведение его к управляемому примитиву.

    Манипулирование сознанием автоматически предполагает и подавление подсознания, манипулирование инстинктом — сведение его к управляемому примитиву.

    — Воспоминания о конце света. Атомный век и уроки прошлого · книга
13. «

    Ложь — искусство, которому не обучают в университетах.

    Ложь — искусство, которому не обучают в университетах.

    — Крендель · книга
14. «

    Что хуже, что лучше — трудно судить из дали веков.

    Что хуже, что лучше — трудно судить из дали веков.

    — Воспоминания о конце света. Атомный век и уроки прошлого · книга
15. «

    Если случится, что ценой формального вероотступничества можно будет сохранить жизнь, я разрешаю тебе это, Верующий. Верующие могут бороться за свою жизнь любыми путями, когда оружие будет выбито из их рук. Клянитесь и лжесвидетельствуйте, но не раскрывайте тайны.

    Если случится, что ценой формального вероотступничества можно будет сохранить жизнь, я разрешаю тебе это, Верующий. Верующие могут бороться за свою жизнь любыми путями, когда оружие будет выбито из их рук. Клянитесь и лжесвидетельствуйте, но не раскрывайте тайны.

    — Епископ · книга
16. «

    — А всё же разрешите мои сомнения, святой отец. — Холодное лицо Монфора исказила саркастическая гримаса. — За стеной укрылось много мирных жителей. Среди них старики, женщины, невинные младенцы. Возможно, не все они заражены скверной. Не подскажешь ли, как отличить еретиков от добрых католиков? — Убивай всех, сын мой, — кротко улыбнулся монах. — Бог узнает своих...

    — А всё же разрешите мои сомнения, святой отец. — Холодное лицо Монфора исказила саркастическая гримаса. — За стеной укрылось много мирных жителей. Среди них старики, женщины, невинные младенцы. Возможно, не все они заражены скверной. Не подскажешь ли, как отличить еретиков от добрых католиков? — Убивай всех, сын мой, — кротко улыбнулся монах. — Бог узнает своих...

    — Мальтийский жезл · книга
17. «

    По-прежнему актуально предупреждение американского философа Сантаяны: «Тот, кто забывает об истории, обречен на ее повторение»

    По-прежнему актуально предупреждение американского философа Сантаяны: «Тот, кто забывает об истории, обречен на ее повторение»

    — Воспоминания о конце света. Атомный век и уроки прошлого · книга
18. «

    Если проследить пики оккультизма, то они неизбежно совпадают с активизацией крайне правых сил.

    Если проследить пики оккультизма, то они неизбежно совпадают с активизацией крайне правых сил.

    — Воспоминания о конце света. Атомный век и уроки прошлого · книга
19. «

    Религия рассеивается, как туман, царства разрушаются, но труды ученых остаются на вечные времена.

    Религия рассеивается, как туман, царства разрушаются, но труды ученых остаются на вечные времена.

    — мирза Улугбек Гурагон · книга
20. «

    Ох уж эти справки! Проклятие нашего века. Не родиться без них, не помереть.

    Ох уж эти справки! Проклятие нашего века. Не родиться без них, не помереть.

    — Владимир Люсин · книга