184 лучших цитаты — Эрих Мария Ремарк

Эрих Мария Ремарк — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 184 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   И когда мне становится очень тоскливо, и я уже ничего больше не понимаю, тогда я говорю себе, что уж лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть.

   И когда мне становится очень тоскливо, и я уже ничего больше не понимаю, тогда я говорю себе, что уж лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть.

   — Патриция Хольман · книга
2. «

   Ведь нет ничего прочного — даже воспоминаний.

   Ведь нет ничего прочного — даже воспоминаний.

   — Три товарища · книга
3. «

   Мы слишком много времени торчим в комнатах. <...> Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?

   Мы слишком много времени торчим в комнатах. <...> Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?

   — Борис Морозов · книга
4. «

   Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — и это очень много. Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы! Но кому какое дело, кого это тревожит? Мгновение радости — вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности. Твои глаза мерцают, звездная пыль струится сквозь бесконечность, боги дряхлеют, но твои губы юны. Между нами трепещет загадка — Ты и Я, Зов и Отклик, рожденные вечерними сумерками, восторгами всех, кто любил... Это как сон лозы, перебродивший в бурю золотого хмеля... Крики исступленной страсти... Они доносятся из самых стародавних времен...

   Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — и это очень много. Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы! Но кому какое дело, кого это тревожит? Мгновение радости — вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности. Твои глаза мерцают, звездная пыль струится сквозь бесконечность, боги дряхлеют, но твои губы юны. Между нами трепещет загадка — Ты и Я, Зов и Отклик, рожденные вечерними сумерками, восторгами всех, кто любил... Это как сон лозы, перебродивший в бурю золотого хмеля... Крики исступленной страсти... Они доносятся из самых стародавних времен...

   — Равик · книга
5. «

   Не надо бояться быть смешным. Впрочем, для этого требуется не только мужество, но и известная непринуждённость.

   Не надо бояться быть смешным. Впрочем, для этого требуется не только мужество, но и известная непринуждённость.

   — Равик · книга
6. «

   Сказочное счастье — лежать и ни о чём не думать...

   Сказочное счастье — лежать и ни о чём не думать...

   — Триумфальная арка · книга
7. «

   Мы шутим не потому, что нам свойственно чувство юмора, нет, мы стараемся не терять чувства юмора, потому что без него мы пропадем.

   Мы шутим не потому, что нам свойственно чувство юмора, нет, мы стараемся не терять чувства юмора, потому что без него мы пропадем.

   — Пауль Боймер · книга
8. «

   А почему бы ей не смеяться? Смеяться ведь лучше, чем плакать. Особенно, если и то и другое бесполезно.

   А почему бы ей не смеяться? Смеяться ведь лучше, чем плакать. Особенно, если и то и другое бесполезно.

   — Эрнст Гребер · книга
9. «

   Любовь — она и есть любовь! Её надо чувствовать, а не тратить попусту затасканные слова.

   Любовь — она и есть любовь! Её надо чувствовать, а не тратить попусту затасканные слова.

   — Эрнст Винтер · книга
10. «

    Прощай! Каждый день какая-то часть нас самих умирает, но и каждый день мы живём немного дольше, вы мне это открыли, и я не забуду, что нет уничтожения, и тот, кто ничего не хочет удержать, владеет всем; прощайте, целую вас моими пустыми губами. Сжимаю вас в объятиях, которые не смогли вас удержать, прощайте, прощайте, вы, живущие во мне до тех пор, пока я вас не забуду…

    Прощай! Каждый день какая-то часть нас самих умирает, но и каждый день мы живём немного дольше, вы мне это открыли, и я не забуду, что нет уничтожения, и тот, кто ничего не хочет удержать, владеет всем; прощайте, целую вас моими пустыми губами. Сжимаю вас в объятиях, которые не смогли вас удержать, прощайте, прощайте, вы, живущие во мне до тех пор, пока я вас не забуду…

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
11. «

    Мы, люди, — странный народ. Мы стесняемся обнаруживать свои эмоции перед ближними, даже если хорошо знаем друг друга, — а часто и перед самими собой. Поэтому каждый из нас будет чувствовать себя в одиночестве — настолько, что даже не сможет увидеть лица соседей.

    Мы, люди, — странный народ. Мы стесняемся обнаруживать свои эмоции перед ближними, даже если хорошо знаем друг друга, — а часто и перед самими собой. Поэтому каждый из нас будет чувствовать себя в одиночестве — настолько, что даже не сможет увидеть лица соседей.

    — Фриц Шрамм · книга
12. «

    Он был убит в октябре 1918 года, в один из тех дней, когда на всем фронте было так тихо и спокойно, что военные сводки состояли из одной только фразы: «На Западном фронте без перемен».

    Он был убит в октябре 1918 года, в один из тех дней, когда на всем фронте было так тихо и спокойно, что военные сводки состояли из одной только фразы: «На Западном фронте без перемен».

    — Пауль Боймер · книга
13. «

    Тебя держит сама любовь, а не человек, случайно носящий её имя. Ты ослеплён игрой воображения, разве можешь ты судить и оценивать? Любовь не знает ни меры, ни цены.

    Тебя держит сама любовь, а не человек, случайно носящий её имя. Ты ослеплён игрой воображения, разве можешь ты судить и оценивать? Любовь не знает ни меры, ни цены.

    — Равик · книга
14. «

    «Почему?» — это вопрос о который до сих пор разбивалась вся логика, вся философия, вся наука.

    «Почему?» — это вопрос о который до сих пор разбивалась вся логика, вся философия, вся наука.

    — Равик · книга
15. «

    И в этой тишине каждое слово приобретало настолько большой вес, что разговаривать непринуждённо стало невозможно.

    И в этой тишине каждое слово приобретало настолько большой вес, что разговаривать непринуждённо стало невозможно.

    — Роберт Локамп · книга
16. «

    Иной раз человеку кажется, будто он очень хитёр; именно тогда он обычно и делает глупости.

    Иной раз человеку кажется, будто он очень хитёр; именно тогда он обычно и делает глупости.

    — Возлюби ближнего своего · книга
17. «

    Странно, как часто правда кажется неправдоподобной.

    Странно, как часто правда кажется неправдоподобной.

    — Равик · книга
18. «

    Разве может быть любовь совершенной, если каждую ночь, едва уснув, я теряю тебя?

    Разве может быть любовь совершенной, если каждую ночь, едва уснув, я теряю тебя?

    — Равик · книга
19. «

    — Ты никогда ничего не боишься. — Я уже ничего не боюсь. Это не одно и то же.

    — Ты никогда ничего не боишься. — Я уже ничего не боюсь. Это не одно и то же.

    — Равик · книга
20. «

    Воспоминания — вот из-за чего мы стареем. Секрет вечной юности — в умении забывать.

    Воспоминания — вот из-за чего мы стареем. Секрет вечной юности — в умении забывать.