690 цитат, которые говорил Эрих Мария Ремарк

Эрих Мария Ремарк — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 690 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Нам всегда кажется, что если мы помогли человеку, то можем отойти в сторону; но ведь именно тогда ему и становится невмоготу.

   Нам всегда кажется, что если мы помогли человеку, то можем отойти в сторону; но ведь именно тогда ему и становится невмоготу.

   — Борис Морозов · книга
2. «

   — Держи меня крепко, — прошептала она. — Мне нужно, чтобы кто-то держал меня крепко, иначе я упаду. Я боюсь. — Не похоже, что ты боишься. — Это я только притворяюсь, а на самом деле я часто боюсь.

   — Держи меня крепко, — прошептала она. — Мне нужно, чтобы кто-то держал меня крепко, иначе я упаду. Я боюсь. — Не похоже, что ты боишься. — Это я только притворяюсь, а на самом деле я часто боюсь.

   — Патриция Хольман · книга
3. «

   Утешает только самое простое. Вода, дыхание, вечерний дождь. Только тот, кто одинок, понимает это.

   Утешает только самое простое. Вода, дыхание, вечерний дождь. Только тот, кто одинок, понимает это.

   — Триумфальная арка · книга
4. «

   Странная ночь, — подумал он. — Где-то сейчас стреляют, где-то преследуют людей, бросают в тюрьмы, мучают, убивают, где-то растаптывают кусок мирной жизни, а ты сидишь здесь, знаешь обо всем и не в силах что-либо сделать... В ярко освещенных бистро бурлит жизнь, и никому ни до чего нет дела...

   Странная ночь, — подумал он. — Где-то сейчас стреляют, где-то преследуют людей, бросают в тюрьмы, мучают, убивают, где-то растаптывают кусок мирной жизни, а ты сидишь здесь, знаешь обо всем и не в силах что-либо сделать... В ярко освещенных бистро бурлит жизнь, и никому ни до чего нет дела...

   — Равик · книга
5. «

   И в этой тишине каждое слово приобретало настолько большой вес, что разговаривать непринуждённо стало невозможно.

   И в этой тишине каждое слово приобретало настолько большой вес, что разговаривать непринуждённо стало невозможно.

   — Роберт Локамп · книга
6. «

   — Равик, — сказала она тихим, сдавленным голосом. — Думай обо мне что хочешь, мне все это безразлично. Я часто лгала. И буду лгать! Ведь вы только этого и хотите. — Жоан сбросила фотографию со стола. Она упала изображением кверху, и Равик увидел, что это не тот мужчина, с которым Жоан была когда-то в «Клош д'Ор». — Все вы этого хотите, — продолжала она с презрением. — Не лги, не лги! Говори только правду! А скажи вам правду — и вы не в силах вынести её. Никто её не выносит! Но тебя я обманывала не часто. Тебя — нет. Тебя я вообще не хотела обманывать.

   — Равик, — сказала она тихим, сдавленным голосом. — Думай обо мне что хочешь, мне все это безразлично. Я часто лгала. И буду лгать! Ведь вы только этого и хотите. — Жоан сбросила фотографию со стола. Она упала изображением кверху, и Равик увидел, что это не тот мужчина, с которым Жоан была когда-то в «Клош д'Ор». — Все вы этого хотите, — продолжала она с презрением. — Не лги, не лги! Говори только правду! А скажи вам правду — и вы не в силах вынести её. Никто её не выносит! Но тебя я обманывала не часто. Тебя — нет. Тебя я вообще не хотела обманывать.

   — Жоан Маду · книга
7. «

   Глупость – ценнейший дар. Но тот, кто её утратил, никогда не приобретет вновь. Она спасает как шапка-невидимка. Опасности, перед которыми бессилен любой интеллект, глупость просто не замечает.

   Глупость – ценнейший дар. Но тот, кто её утратил, никогда не приобретет вновь. Она спасает как шапка-невидимка. Опасности, перед которыми бессилен любой интеллект, глупость просто не замечает.

   — Кан · книга
8. «

   Я счастлива и хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Я безмерно счастлива. Ты, и только ты у меня в мыслях, когда я просыпаюсь и когда засыпаю. Другого я ничего не знаю. Я думаю о нас обоих, и в голове у меня словно серебряные колокольчики звенят… А иной раз – будто скрипка играет… Улицы полны нами, словно музыкой… Иногда в эту музыку врываются людские голоса, перед глазами проносится картина, словно кадр из фильма… Но музыка звучит… Звучит постоянно…

   Я счастлива и хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Я безмерно счастлива. Ты, и только ты у меня в мыслях, когда я просыпаюсь и когда засыпаю. Другого я ничего не знаю. Я думаю о нас обоих, и в голове у меня словно серебряные колокольчики звенят… А иной раз – будто скрипка играет… Улицы полны нами, словно музыкой… Иногда в эту музыку врываются людские голоса, перед глазами проносится картина, словно кадр из фильма… Но музыка звучит… Звучит постоянно…

   — Жоан Маду · книга
9. «

   Многое, что можно было бы сделать, мы не делаем, сами и не зная почему.

   Многое, что можно было бы сделать, мы не делаем, сами и не зная почему.

   — Жаффе · книга
10. «

    О счастье можно говорить минут пять, не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролет.

    О счастье можно говорить минут пять, не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролет.

    — Наташа Петрова · книга
11. «

    Грусти, давай выход чувствам, и тогда ты скорее от них избавишься.

    Грусти, давай выход чувствам, и тогда ты скорее от них избавишься.

    — Штайнер · книга
12. «

    Человеческая жизнь тянется слишком долго для одной любви, просто слишком долго. Любовь чудесна, но кому-то из двух всегда становится скучно, а другой остается ни с чем, застынет и чего-то ждет... ждет как безумный.

    Человеческая жизнь тянется слишком долго для одной любви, просто слишком долго. Любовь чудесна, но кому-то из двух всегда становится скучно, а другой остается ни с чем, застынет и чего-то ждет... ждет как безумный.

    — Роза · книга
13. «

    — Вы улыбаетесь, — сказал он, — И вы так спокойны? Почему вы не кричите? — Я кричу, — возразил Гребер, — только вы не слышите.

    — Вы улыбаетесь, — сказал он, — И вы так спокойны? Почему вы не кричите? — Я кричу, — возразил Гребер, — только вы не слышите.

    — Эрнст Гребер · книга
14. «

    И любовь наша сохранится чистой, как пламя… Она не превратится в кухонный очаг, на котором варят капусту к семейному обеду.

    И любовь наша сохранится чистой, как пламя… Она не превратится в кухонный очаг, на котором варят капусту к семейному обеду.

    — Равик · книга
15. «

    — Вы здесь? — Трудно было бы отрицать.

    — Вы здесь? — Трудно было бы отрицать.

    — Три товарища · книга
16. «

    Внезапно он почувствовал себя идиотом, — хотел сохранить независимость, а поступил бестактно.

    Внезапно он почувствовал себя идиотом, — хотел сохранить независимость, а поступил бестактно.

    — Равик · книга
17. «

    ... у неё болезнь, носящая некрасивое и несколько фантастическое название — шизофрения...

    ... у неё болезнь, носящая некрасивое и несколько фантастическое название — шизофрения...

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
18. «

    К сожалению, всё хорошее мы осознаём только с опозданием. Живём в тоске по прошлому и в страхе перед будущим. Где угодно, только не в настоящем.

    К сожалению, всё хорошее мы осознаём только с опозданием. Живём в тоске по прошлому и в страхе перед будущим. Где угодно, только не в настоящем.

    — Людвиг Керн · книга
19. «

    Он смотрел на её лицо, заслонившее весь мир, вглядывался в него и понимал, что только фантазия влюблённого может найти в нем так много таинственного. Он знал – есть более прекрасные лица, более умные и чистые, но он знал также, что нет на земле другого лица, которое обладало бы над ним такой властью. И разве не он сам наделил его этой властью?

    Он смотрел на её лицо, заслонившее весь мир, вглядывался в него и понимал, что только фантазия влюблённого может найти в нем так много таинственного. Он знал – есть более прекрасные лица, более умные и чистые, но он знал также, что нет на земле другого лица, которое обладало бы над ним такой властью. И разве не он сам наделил его этой властью?

    — Триумфальная арка · книга
20. «

    В безутешных ситуациях люди всегда ищут утешения где только можно. И находят.

    В безутешных ситуациях люди всегда ищут утешения где только можно. И находят.

    — Борис Волков · книга