734 афоризмов Эриха Марии Ремарка

Эрих Мария Ремарк — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 734 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Когда долго лежишь в постели вот так, как я, то поневоле думаешь о том о сём. И многое, на что я раньше не обращала внимания, теперь кажется мне странным. И знаешь, чего мне уж никак не понять? Того, что можно любить друг друга, как мы с тобой, и всё-таки один умирает.

   Когда долго лежишь в постели вот так, как я, то поневоле думаешь о том о сём. И многое, на что я раньше не обращала внимания, теперь кажется мне странным. И знаешь, чего мне уж никак не понять? Того, что можно любить друг друга, как мы с тобой, и всё-таки один умирает.

   — Патриция Хольман · книга
2. «

   Для меня больше, чем счастье, если ты меня любишь; для этого просто нет другого слова, чем «захватывающе», оно хватает и захватывает меня, оно берет меня в тиски, в кольцо, и поднимает меня, и делает все, на что я способен и что могу, несравненно сильнее и реальнее, и нереальнее, и больше.

   Для меня больше, чем счастье, если ты меня любишь; для этого просто нет другого слова, чем «захватывающе», оно хватает и захватывает меня, оно берет меня в тиски, в кольцо, и поднимает меня, и делает все, на что я способен и что могу, несравненно сильнее и реальнее, и нереальнее, и больше.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Мне очень хочется уйти, но что-то заставляет меня остаться. Если человеку представляется случай помучить себя, он не так легко и откажется от этой возможности.

   Мне очень хочется уйти, но что-то заставляет меня остаться. Если человеку представляется случай помучить себя, он не так легко и откажется от этой возможности.

   — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
4. «

   Ненавижу совершенство! Оно противоречит самой природе человека.

   Ненавижу совершенство! Оно противоречит самой природе человека.

   — Борис Морозов · книга
5. «

   До какой же степени лжива и никчёмна наша тысячелетняя цивилизация, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали сотни тысяч таких вот застенков. Лишь в лазарете видишь воочию, что такое война.

   До какой же степени лжива и никчёмна наша тысячелетняя цивилизация, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали сотни тысяч таких вот застенков. Лишь в лазарете видишь воочию, что такое война.

   — Пауль Боймер · книга
6. «

   Никто из нас не знает, что он может забыть и что нет. Все мы должны забыть многое. Иначе мы с таким же успехом можем остаться здесь и умереть.

   Никто из нас не знает, что он может забыть и что нет. Все мы должны забыть многое. Иначе мы с таким же успехом можем остаться здесь и умереть.

   — Бухер · книга
7. «

   Вам хорошо, вы одиноки. Все это, конечно, так — одинокий человек не может быть покинут. Но иногда по вечерам эти искусственные построения разлетались в прах, а жизнь превращалась в какую-то всхлипывающую, мечущуюся мелодию, в водоворот дикого томления, желания, тоски и надежды все-таки вырваться из бессмысленного самоодурманивания, из бессмысленных в своей монотонности звуков этой вечной шарманки. Неважно куда, но лишь бы вырваться. О, эта жалкая потребность человека в крупице тепла. И разве этим теплом не могут быть пара рук и склоненное над тобой лицо? Или и это было бы самообманом, покорностью судьбе, бегством? Да и разве вообще существует что-то, кроме одиночества?

   Вам хорошо, вы одиноки. Все это, конечно, так — одинокий человек не может быть покинут. Но иногда по вечерам эти искусственные построения разлетались в прах, а жизнь превращалась в какую-то всхлипывающую, мечущуюся мелодию, в водоворот дикого томления, желания, тоски и надежды все-таки вырваться из бессмысленного самоодурманивания, из бессмысленных в своей монотонности звуков этой вечной шарманки. Неважно куда, но лишь бы вырваться. О, эта жалкая потребность человека в крупице тепла. И разве этим теплом не могут быть пара рук и склоненное над тобой лицо? Или и это было бы самообманом, покорностью судьбе, бегством? Да и разве вообще существует что-то, кроме одиночества?

   — Три товарища · книга
8. «

   Человек вспоминает о своих скудных запасах доброты обычно когда уже слишком поздно. И тогда он бывает очень растроган тем, каким благородным, оказывается, мог бы он быть.

   Человек вспоминает о своих скудных запасах доброты обычно когда уже слишком поздно. И тогда он бывает очень растроган тем, каким благородным, оказывается, мог бы он быть.

   — Фердинанд Грау · книга
9. «

   Порядочный человек всегда становится меланхоличным, когда наступает вечер. Других особых причин не требуется. Просто так...вообще.

   Порядочный человек всегда становится меланхоличным, когда наступает вечер. Других особых причин не требуется. Просто так...вообще.

   — Фердинанд Грау · книга
10. «

    Неужели ему ещё не внушили, что никогда нельзя спрашивать женщину, счастлива ли она?

    Неужели ему ещё не внушили, что никогда нельзя спрашивать женщину, счастлива ли она?

    — Лилиан Дюнкерк · книга
11. «

    Удивительно, что при самых естественных вещах человек краснеет. При пошлых — никогда.

    Удивительно, что при самых естественных вещах человек краснеет. При пошлых — никогда.

    — Марилл · книга
12. «

    Всегда хорошо там, где нас нет. Вернешься на старое место, и все тебе кажется другим. А потом принимает прежний вид.

    Всегда хорошо там, где нас нет. Вернешься на старое место, и все тебе кажется другим. А потом принимает прежний вид.

    — Борис Морозов · книга
13. «

    Иной раз, когда тишина кричит, приходится заглушать её самым громким, что у тебя есть.

    Иной раз, когда тишина кричит, приходится заглушать её самым громким, что у тебя есть.

    — Элизабет Крузе Гребер · книга
14. «

    Может быть, у смерти совсем другое имя. Мы ведь видим ее всегда только с одной стороны. Может быть, смерть – это совершенная любовь между нами и Богом.

    Может быть, у смерти совсем другое имя. Мы ведь видим ее всегда только с одной стороны. Может быть, смерть – это совершенная любовь между нами и Богом.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
15. «

    Счастья кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай.

    Счастья кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай.

    — Равик · книга
16. «

    И что бы с вами ни случилось — ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным.

    И что бы с вами ни случилось — ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным.

    — Равик · книга
17. «

    Разве ветер запрешь? Чем он станет? Затхлым воздухом.

    Разве ветер запрешь? Чем он станет? Затхлым воздухом.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
18. «

    У меня такое чувство, будто ты за эти три месяца стала, по крайней мере, на пять лет старше — так ты изменилась. Ты стала на пять лет красивее. И на десять лет опаснее.

    У меня такое чувство, будто ты за эти три месяца стала, по крайней мере, на пять лет старше — так ты изменилась. Ты стала на пять лет красивее. И на десять лет опаснее.

    — Клерфэ · книга
19. «

    Она была очень хороша, и он знал, что любит её. Она не была прекрасна, как статуя или картина; она была прекрасна, как луг, овеваемый ветром. В ней билась жизнь, та самая жизнь, которая, случайно столкнув две клетки в лоне матери, создала её именно такой.

    Она была очень хороша, и он знал, что любит её. Она не была прекрасна, как статуя или картина; она была прекрасна, как луг, овеваемый ветром. В ней билась жизнь, та самая жизнь, которая, случайно столкнув две клетки в лоне матери, создала её именно такой.

    — Равик · книга
20. «

    Она чувствовала себя среди платьев и туфель как пьяница в винном погребе.

    Она чувствовала себя среди платьев и туфель как пьяница в винном погребе.

    — Жизнь взаймы · книга