192 цитаты Эрнеста Хемингуэя о жизни и людях

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 192 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   На свете так много женщин, с которыми можно спать, и так мало женщин, с которыми можно разговаривать.

   На свете так много женщин, с которыми можно спать, и так мало женщин, с которыми можно разговаривать.
2. «

   Тело стареет. Иногда мне кажется, что у меня палец может отломиться, как кончик мелка. А дух не стареет, и мудрости не прибавляется.

   Тело стареет. Иногда мне кажется, что у меня палец может отломиться, как кончик мелка. А дух не стареет, и мудрости не прибавляется.

   — граф Греффи · книга
3. «

   Он всегда куда-то едет, откуда-то приезжает и нигде не задерживается надолго.

   Он всегда куда-то едет, откуда-то приезжает и нигде не задерживается надолго.

   — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
4. «

   — Ты в кого-нибудь влюблена? — Кажется, да. — Негодяйка. — Ужасно, правда? Первый раз мы встречаемся после того, как я ушла от тебя, и ты ни в кого не влюблён, а я влюблена.

   — Ты в кого-нибудь влюблена? — Кажется, да. — Негодяйка. — Ужасно, правда? Первый раз мы встречаемся после того, как я ушла от тебя, и ты ни в кого не влюблён, а я влюблена.

   — Томас Хадсон · книга
5. «

   Человек в море никогда не бывает одинок.

   Человек в море никогда не бывает одинок.

   — Старик и море · книга
6. «

   Мужчина не имеет права отдавать богу душу в постели. Либо в бою, либо пулька в лоб.

   Мужчина не имеет права отдавать богу душу в постели. Либо в бою, либо пулька в лоб.
7. «

   ... я смогу заснуть и увидеть во сне львов. Почему львы – это самое лучшее, что у меня осталось?

   ... я смогу заснуть и увидеть во сне львов. Почему львы – это самое лучшее, что у меня осталось?

   — Старик · книга
8. «

   Задача писателя неизменна. Сам он меняется, но задача его остается та же. Она всегда в том, чтобы писать правдиво и, поняв, в чем правда, выразить ее так, чтобы она вошла в сознание читателя частью его собственного опыта.

   Задача писателя неизменна. Сам он меняется, но задача его остается та же. Она всегда в том, чтобы писать правдиво и, поняв, в чем правда, выразить ее так, чтобы она вошла в сознание читателя частью его собственного опыта.

   — Острова в океане · книга
9. «

   Давай взорвем все мосты, какие тут есть, и выберемся отсюда. Мне здесь надоело. Слишком много народу. Это к добру не приведет.

   Давай взорвем все мосты, какие тут есть, и выберемся отсюда. Мне здесь надоело. Слишком много народу. Это к добру не приведет.

   — По ком звонит колокол · книга
10. «

    Нужно будет либо укрепить память, либо никогда не приводить цитат, потому что, когда не можешь точно вспомнить цитату, она преследует тебя, как забытое имя, и ты не можешь от неё отделаться.

    Нужно будет либо укрепить память, либо никогда не приводить цитат, потому что, когда не можешь точно вспомнить цитату, она преследует тебя, как забытое имя, и ты не можешь от неё отделаться.

    — Роберт Джордан · книга
11. «

    Никогда не считал, что война – неважно, насколько она необходима или оправдана, – не преступление.

    Никогда не считал, что война – неважно, насколько она необходима или оправдана, – не преступление.
12. «

    Теперь, когда война кончилась и мертвые мертвы, для нас настало еще более трудное время, когда долг человека — понять мир. В мирное время обязанность человечества заключается в том, чтобы найти возможность для всех людей жить на земле вместе.

    Теперь, когда война кончилась и мертвые мертвы, для нас настало еще более трудное время, когда долг человека — понять мир. В мирное время обязанность человечества заключается в том, чтобы найти возможность для всех людей жить на земле вместе.
13. «

    Двадцать четыре года дисциплины и труда во имя победы создали вечную славу, имя которой Красная Армия. Каждый, кто любит свободу, находится в таком долгу у Красной Армии, который он никогда не сможет оплатить... Всякий, кто будет участвовать в разгроме Гитлера, должен считать Красную Армию героическим образцом, которому необходимо подражать.

    Двадцать четыре года дисциплины и труда во имя победы создали вечную славу, имя которой Красная Армия. Каждый, кто любит свободу, находится в таком долгу у Красной Армии, который он никогда не сможет оплатить... Всякий, кто будет участвовать в разгроме Гитлера, должен считать Красную Армию героическим образцом, которому необходимо подражать.
14. «

    Тем, кто потерпел поражение, не до разговоров, а победители всегда врут.

    Тем, кто потерпел поражение, не до разговоров, а победители всегда врут.

    — Зеленые холмы Африки · книга
15. «

    Он вспомнил, как однажды поймал на крючок самку марлина. Самец всегда подпускает самку к пище первую, и, попавшись на крючок, самка со страха вступила в яростную, отчаянную борьбу, которая быстро ее изнурила, а самец, ни на шаг не отставая от нее, плавал и кружил вместе с ней по поверхности моря. Он плыл так близко, что старик боялся, как бы он не перерезал лесу хвостом, острым, как серп, и почти такой же формы. Когда старик зацепил самку багром и стукнул ее дубинкой, придерживая острую, как рапира, пасть с шершавыми краями, когда он бил ее дубинкой по черепу до тех пор, пока цвет ее не стал похож на цвет амальгамы, которой покрывают оборотную сторону зеркала, и когда потом он с помощью мальчика втаскивал ее в лодку, самец оставался рядом. Потом, когда старик стал сматывать лесу и готовить гарпун, самец высоко подпрыгнул в воздух возле лодки, чтобы поглядеть, что стало с его подругой, а затем ушел глубоко в воду, раскинув светло-сиреневые крылья грудных плавников, и широкие сиреневые полосы у него на спине были ясно видны. Старик не мог забыть, какой он был красивый. И он не покинул свою подругу до конца.

    Он вспомнил, как однажды поймал на крючок самку марлина. Самец всегда подпускает самку к пище первую, и, попавшись на крючок, самка со страха вступила в яростную, отчаянную борьбу, которая быстро ее изнурила, а самец, ни на шаг не отставая от нее, плавал и кружил вместе с ней по поверхности моря. Он плыл так близко, что старик боялся, как бы он не перерезал лесу хвостом, острым, как серп, и почти такой же формы. Когда старик зацепил самку багром и стукнул ее дубинкой, придерживая острую, как рапира, пасть с шершавыми краями, когда он бил ее дубинкой по черепу до тех пор, пока цвет ее не стал похож на цвет амальгамы, которой покрывают оборотную сторону зеркала, и когда потом он с помощью мальчика втаскивал ее в лодку, самец оставался рядом. Потом, когда старик стал сматывать лесу и готовить гарпун, самец высоко подпрыгнул в воздух возле лодки, чтобы поглядеть, что стало с его подругой, а затем ушел глубоко в воду, раскинув светло-сиреневые крылья грудных плавников, и широкие сиреневые полосы у него на спине были ясно видны. Старик не мог забыть, какой он был красивый. И он не покинул свою подругу до конца.

    — Старик · книга
16. «

    Она может простить все, что было с тобой до нее. Но после — дело другое.

    Она может простить все, что было с тобой до нее. Но после — дело другое.

    — О писательстве · книга
17. «

    Писать хорошо — значит писать правдиво.

    Писать хорошо — значит писать правдиво.
18. «

    — Понимаете, полковник, я политически так плохо развит, что считаю всех порядочных людей порядочными. — Ну, это у вас пройдёт...

    — Понимаете, полковник, я политически так плохо развит, что считаю всех порядочных людей порядочными. — Ну, это у вас пройдёт...

    — За рекой, в тени деревьев · книга
19. «

    А я люблю такой запах, как вот сейчас. Такой, и еще запах свежескошенного клевера и примятой полыни, когда едешь за стадом, запах дыма от поленьев и горящей осенней листвы. Так пахнет, должно быть, тоска по родине — запах дыма, встающего над кучами листьев, которые сжигают осенью на улицах в Миссуле.

    А я люблю такой запах, как вот сейчас. Такой, и еще запах свежескошенного клевера и примятой полыни, когда едешь за стадом, запах дыма от поленьев и горящей осенней листвы. Так пахнет, должно быть, тоска по родине — запах дыма, встающего над кучами листьев, которые сжигают осенью на улицах в Миссуле.

    — Джордан Роббертсон · книга
20. «

    Женщину теряешь так же, как свой батальон: из-за ошибки в расчётах, приказа, который невыполним, и немыслимо тяжких условий. И ещё из-за своего скотства.

    Женщину теряешь так же, как свой батальон: из-за ошибки в расчётах, приказа, который невыполним, и немыслимо тяжких условий. И ещё из-за своего скотства.

    — За рекой, в тени деревьев · книга