218 цитат Эрнеста Хемингуэя для поста и дневника

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 218 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Продаются: детские ботиночки, неношеные.

   Продаются: детские ботиночки, неношеные.
2. «

   – И не надо. Потому что ведь мы с тобой только вдвоем против всех остальных в мире. Если что-нибудь встанет между нами, мы пропали, они нас схватят. – Им до нас не достать, – сказал я. – Потому что ты очень храбрая. С храбрыми не бывает беды. – Все равно, и храбрые умирают. – Но только один раз. – Так ли? Кто это сказал? – Трус умирает тысячу раз, а храбрый только один? – Ну да. Кто это сказал? – Не знаю. – Сам был трус, наверно, – сказала она. – Он хорошо разбирался в трусах, но в храбрых не смыслил ничего. Храбрый, может быть, две тысячи раз умирает, если он умен. Только он об этом не рассказывает. – Не знаю. Храброму в душу не заглянешь. – Да. Этим он и силен. – Ты говоришь со знанием дела. – Ты прав, милый. На этот раз ты прав. – Ты сама храбрая. – Нет, – сказала она. – Но я бы хотела быть храброй.

   – И не надо. Потому что ведь мы с тобой только вдвоем против всех остальных в мире. Если что-нибудь встанет между нами, мы пропали, они нас схватят. – Им до нас не достать, – сказал я. – Потому что ты очень храбрая. С храбрыми не бывает беды. – Все равно, и храбрые умирают. – Но только один раз. – Так ли? Кто это сказал? – Трус умирает тысячу раз, а храбрый только один? – Ну да. Кто это сказал? – Не знаю. – Сам был трус, наверно, – сказала она. – Он хорошо разбирался в трусах, но в храбрых не смыслил ничего. Храбрый, может быть, две тысячи раз умирает, если он умен. Только он об этом не рассказывает. – Не знаю. Храброму в душу не заглянешь. – Да. Этим он и силен. – Ты говоришь со знанием дела. – Ты прав, милый. На этот раз ты прав. – Ты сама храбрая. – Нет, – сказала она. – Но я бы хотела быть храброй.

   — Прощай, оружие! · книга
3. «

   Надо уж очень быть занятым самим собой, чтобы пойти на такую вещь.

   Надо уж очень быть занятым самим собой, чтобы пойти на такую вещь.

   — Джордан Роббертсон · книга
4. «

   А я люблю такой запах, как вот сейчас. Такой, и еще запах свежескошенного клевера и примятой полыни, когда едешь за стадом, запах дыма от поленьев и горящей осенней листвы. Так пахнет, должно быть, тоска по родине — запах дыма, встающего над кучами листьев, которые сжигают осенью на улицах в Миссуле.

   А я люблю такой запах, как вот сейчас. Такой, и еще запах свежескошенного клевера и примятой полыни, когда едешь за стадом, запах дыма от поленьев и горящей осенней листвы. Так пахнет, должно быть, тоска по родине — запах дыма, встающего над кучами листьев, которые сжигают осенью на улицах в Миссуле.

   — Джордан Роббертсон · книга
5. «

   Думать было легче, когда гулял, или что-то делал, или видел людей за каким-то делом, им понятным.

   Думать было легче, когда гулял, или что-то делал, или видел людей за каким-то делом, им понятным.

   — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
6. «

   Сначала просишь в долг, потом просишь милостыню.

   Сначала просишь в долг, потом просишь милостыню.

   — Старик · книга
7. «

   Путешествуй только с теми, кого любишь.

   Путешествуй только с теми, кого любишь.

   — Праздник, который всегда с тобой · книга
8. «

   Они лежали рядом, и всё, что было защищено, теперь осталось без защиты. Где раньше была шершавая ткань, всё стало гладко чудесной гладкостью, и круглилось, и льнуло, и вздрагивало, и вытягивалось, длинное и лёгкое, тёплое и прохладное, прохладное снаружи и тёплое внутри, и крепко прижималось, и замирало, и томило болью, и дарило радость, жалобное, молодое и любящее, и теперь уже всё было тёплое и гладкое и полное щемящей, острой, жалобной тоски, такой тоски...

   Они лежали рядом, и всё, что было защищено, теперь осталось без защиты. Где раньше была шершавая ткань, всё стало гладко чудесной гладкостью, и круглилось, и льнуло, и вздрагивало, и вытягивалось, длинное и лёгкое, тёплое и прохладное, прохладное снаружи и тёплое внутри, и крепко прижималось, и замирало, и томило болью, и дарило радость, жалобное, молодое и любящее, и теперь уже всё было тёплое и гладкое и полное щемящей, острой, жалобной тоски, такой тоски...

   — По ком звонит колокол · книга
9. «

   Страной правит класс, который глуп и ничего не понимает и не поймет никогда.

   Страной правит класс, который глуп и ничего не понимает и не поймет никогда.

   — Прощай, оружие! · книга
10. «

    — Но вы всегда блистали латынью. Я знаю это от ваших школьных товарищей. — Моя латынь совсем никуда. Так же как и мой греческий, и мой английский, и моя голова, и моё сердце. Я сейчас могу говорить только на охлаждённом дайкири.

    — Но вы всегда блистали латынью. Я знаю это от ваших школьных товарищей. — Моя латынь совсем никуда. Так же как и мой греческий, и мой английский, и моя голова, и моё сердце. Я сейчас могу говорить только на охлаждённом дайкири.

    — Томас Хадсон · книга
11. «

    Он ненавидел несправедливость не меньше, чем жестокость, и ярость слепила ему глаза, но наконец злоба стала утихать, красная, чёрная, слепящая, смертоносная злоба исчезла совсем, и в мыслях у него появилась та пустота, спокойствие, чёткость, холодная ясность, какая бывает после близости с женщиной, которую не любишь.

    Он ненавидел несправедливость не меньше, чем жестокость, и ярость слепила ему глаза, но наконец злоба стала утихать, красная, чёрная, слепящая, смертоносная злоба исчезла совсем, и в мыслях у него появилась та пустота, спокойствие, чёткость, холодная ясность, какая бывает после близости с женщиной, которую не любишь.

    — По ком звонит колокол · книга
12. «

    Если есть два человека, любящих друг друга, счастливых, веселых, и один из них или оба создают что-то по-настоящему хорошее, люди тянутся к ним, как перелетные птицы слетаются ночью к яркому маяку. Люди, привлекающие других своим счастьем и успехом в работе, обычно неопытны, но быстро учатся противостоять чужой воле и учатся уходить в сторону. Но они не научились противостоять добрым, привлекательным, обаятельным, щедрым, чутким богачам, которые скоро завоевывают вашу любовь, а, напитавшись, идут дальше, оставляя после себя мертвую, вытоптанную землю, похуже, чем конница Атиллы.

    Если есть два человека, любящих друг друга, счастливых, веселых, и один из них или оба создают что-то по-настоящему хорошее, люди тянутся к ним, как перелетные птицы слетаются ночью к яркому маяку. Люди, привлекающие других своим счастьем и успехом в работе, обычно неопытны, но быстро учатся противостоять чужой воле и учатся уходить в сторону. Но они не научились противостоять добрым, привлекательным, обаятельным, щедрым, чутким богачам, которые скоро завоевывают вашу любовь, а, напитавшись, идут дальше, оставляя после себя мертвую, вытоптанную землю, похуже, чем конница Атиллы.

    — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
13. «

    Но бычья сила, как и бычья храбрость, держится недолго, теперь она узнала это, да и что вообще долго держится на свете? Я держусь, подумала она. Да, я держусь долго. Но кому это нужно?

    Но бычья сила, как и бычья храбрость, держится недолго, теперь она узнала это, да и что вообще долго держится на свете? Я держусь, подумала она. Да, я держусь долго. Но кому это нужно?

    — Пилар · книга
14. «

    Он был просто трус, а это самое большое несчастье, какое может выпасть на долю человека.

    Он был просто трус, а это самое большое несчастье, какое может выпасть на долю человека.

    — Джордан Роббертсон · книга
15. «

    Сколько раз уже он это слышал. Сколько раз видел, как люди с усилием выговаривают эти слова. Сколько раз наблюдал, как глаза наполняются слезами и голос становится хриплым, когда нужно произнести простое слово – отец, брат, мать, сестра.

    Сколько раз уже он это слышал. Сколько раз видел, как люди с усилием выговаривают эти слова. Сколько раз наблюдал, как глаза наполняются слезами и голос становится хриплым, когда нужно произнести простое слово – отец, брат, мать, сестра.

    — По ком звонит колокол · книга
16. «

    Бык на арене тоже неврастеник, а на лугу он здоровый парень, вот в чем дело.

    Бык на арене тоже неврастеник, а на лугу он здоровый парень, вот в чем дело.
17. «

    Счастье приходит к человеку во всяком виде, разве его узнаешь? Я бы, положим, взял немного счастья в каком угодно виде и заплатил за него все, что спросят.

    Счастье приходит к человеку во всяком виде, разве его узнаешь? Я бы, положим, взял немного счастья в каком угодно виде и заплатил за него все, что спросят.

    — Старик и море · книга
18. «

    У всех у нас есть страхи. Но у тех, кто смотрит им в лицо, есть ещё и мужество.

    У всех у нас есть страхи. Но у тех, кто смотрит им в лицо, есть ещё и мужество.
19. «

    Я люблю тебя так, как я люблю все, за что мы боремся. Я люблю тебя так, как я люблю свободу, и человеческое достоинство, и право каждого работать и не голодать. Я люблю тебя, как я люблю Мадрид, который мы защищаем, и как я люблю всех моих товарищей, которые погибли в этой войне.

    Я люблю тебя так, как я люблю все, за что мы боремся. Я люблю тебя так, как я люблю свободу, и человеческое достоинство, и право каждого работать и не голодать. Я люблю тебя, как я люблю Мадрид, который мы защищаем, и как я люблю всех моих товарищей, которые погибли в этой войне.

    — Роберт Джордан · книга
20. «

    Все хорошие книги сходны в одном: когда вы дочитаете до конца, вам кажется, что все это случилось с вами, и так оно навсегда при вас и останется.

    Все хорошие книги сходны в одном: когда вы дочитаете до конца, вам кажется, что все это случилось с вами, и так оно навсегда при вас и останется.