364 лучших цитаты — Эрнест Хемингуэй

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 364 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ему никогда не приходило в голову, что положение может быть безнадёжным, и потому, даже когда это так и бывало, он умел найти выход.

   Ему никогда не приходило в голову, что положение может быть безнадёжным, и потому, даже когда это так и бывало, он умел найти выход.

   — По ком звонит колокол · книга
2. «

   — Мы живём в замечательном отеле, — сказал Майкл. — По-моему, это бордель. — Мы оставили свои вещи здесь, в кафе, когда приехали, и в отеле нас спросили, на сколько часов нам нужна комната. Страшно обрадовались, что мы остаемся на ночь. — Уверен, что это бордель, — сказал Майкл. — Уж мне ли не знать.

   — Мы живём в замечательном отеле, — сказал Майкл. — По-моему, это бордель. — Мы оставили свои вещи здесь, в кафе, когда приехали, и в отеле нас спросили, на сколько часов нам нужна комната. Страшно обрадовались, что мы остаемся на ночь. — Уверен, что это бордель, — сказал Майкл. — Уж мне ли не знать.

   — Джейк · книга
3. «

   Религия — опиум для народа. Он верил в это — этот угрюмый маленький кабатчик. Да и музыка — опиум для народа. Тощий не подумал об этом. А теперь экономика — опиум для народа; так же как патриотизм — опиум для народа в Италии и Германии. А как с половыми сношениями? Это тоже опиум для народа. Для части народа. Для некоторых из лучшей части народа. Но пьянство — высший опиум для народа, о, изумительный опиум! Хотя некоторые предпочитают радио, тоже опиум для народа; самый дешевый; он сам сейчас пользуется им. Наряду с этим идет игра в карты, тоже опиум для народа, и самый древний. Честолюбие тоже опиум для народа, наравне с верой в любую новую форму правления. <...> Но где же настоящий? В чем же настоящий подлинный опиум для народа? Он знал это очень хорошо. Это только пряталось в каком-то уголке мозга, который прояснялся по вечерам после двух-трех рюмок; он знал, что это там (конечно, на самом деле этого там не было). Что же это такое? Он же знал очень хорошо. Что же это такое? Ну, конечно, хлеб — опиум для народа. Запомнит ли он это и будет ли в этом смысл при дневном свете? Хлеб — опиум для народа.

   Религия — опиум для народа. Он верил в это — этот угрюмый маленький кабатчик. Да и музыка — опиум для народа. Тощий не подумал об этом. А теперь экономика — опиум для народа; так же как патриотизм — опиум для народа в Италии и Германии. А как с половыми сношениями? Это тоже опиум для народа. Для части народа. Для некоторых из лучшей части народа. Но пьянство — высший опиум для народа, о, изумительный опиум! Хотя некоторые предпочитают радио, тоже опиум для народа; самый дешевый; он сам сейчас пользуется им. Наряду с этим идет игра в карты, тоже опиум для народа, и самый древний. Честолюбие тоже опиум для народа, наравне с верой в любую новую форму правления. <...> Но где же настоящий? В чем же настоящий подлинный опиум для народа? Он знал это очень хорошо. Это только пряталось в каком-то уголке мозга, который прояснялся по вечерам после двух-трех рюмок; он знал, что это там (конечно, на самом деле этого там не было). Что же это такое? Он же знал очень хорошо. Что же это такое? Ну, конечно, хлеб — опиум для народа. Запомнит ли он это и будет ли в этом смысл при дневном свете? Хлеб — опиум для народа.

   — Дайте рецепт, доктор · книга
4. «

   ...но, может быть, всё-таки легче сломать ногу, чем разбить сердце, хотя говорят, что теперь все ломается и разбивается, и иногда зажившее место становится потом ещё крепче.

   ...но, может быть, всё-таки легче сломать ногу, чем разбить сердце, хотя говорят, что теперь все ломается и разбивается, и иногда зажившее место становится потом ещё крепче.

   — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
5. «

   Век потребовал, чтобы мы громко пели, Но отрезал нам языки на деле. Век потребовал, чтобы мы шли вперед, Но стеной кирпичной закрыл проход. Век потребовал, чтоб мы пустились в пляс, Но одел в железные брюки нас. И в конце концов наш век напоролся Как раз на то, за что он боролся.

   Век потребовал, чтобы мы громко пели, Но отрезал нам языки на деле. Век потребовал, чтобы мы шли вперед, Но стеной кирпичной закрыл проход. Век потребовал, чтоб мы пустились в пляс, Но одел в железные брюки нас. И в конце концов наш век напоролся Как раз на то, за что он боролся.
6. «

   — ... Мы живём в плохие времена, Томми. — Когда они были хорошими? — Были дни, когда нам с тобой жилось хорошо. — Правильно. Нам хорошо жилось в разных хороших местах. Но времена-то были плохие. — Я этого не понимал, — сказал Роджер. — Люди говорили, что времена хорошие, а потом от этих людей дым пошёл.

   — ... Мы живём в плохие времена, Томми. — Когда они были хорошими? — Были дни, когда нам с тобой жилось хорошо. — Правильно. Нам хорошо жилось в разных хороших местах. Но времена-то были плохие. — Я этого не понимал, — сказал Роджер. — Люди говорили, что времена хорошие, а потом от этих людей дым пошёл.

   — Роджер Дэвис · книга
7. «

   Существует понятие чести среди карманных воров и понятие чести среди шлюх. Всё дело в том, что применяются различные мерки.

   Существует понятие чести среди карманных воров и понятие чести среди шлюх. Всё дело в том, что применяются различные мерки.
8. «

   Все наши слова притупились из-за небрежного обращения с ними.

   Все наши слова притупились из-за небрежного обращения с ними.

   — Смерть после полудня · книга
9. «

   Каким бы храбрым ты ни был, порой чувствуешь себя очень одиноким.

   Каким бы храбрым ты ни был, порой чувствуешь себя очень одиноким.

   — Пилар · книга
10. «

    Сентиментальных людей так часто обманывают.

    Сентиментальных людей так часто обманывают.

    — Отцы и дети · книга
11. «

    Чертовски неприятно, когда тебя официально признают психом. Никто больше в тебя не верит.

    Чертовски неприятно, когда тебя официально признают психом. Никто больше в тебя не верит.

    — Ник Адамс · книга
12. «

    Плохо писать о том, что действительно с вами случилось. Губит наверняка. Чтобы вышло толково, надо писать о том, что вы сами придумали, сами создали. И получится правда.

    Плохо писать о том, что действительно с вами случилось. Губит наверняка. Чтобы вышло толково, надо писать о том, что вы сами придумали, сами создали. И получится правда.

    — Ник · книга
13. «

    Не стоит думать о том, что грех, а что не грех. На свете есть о чем подумать и без этого.

    Не стоит думать о том, что грех, а что не грех. На свете есть о чем подумать и без этого.

    — Старик и море · книга
14. «

    Умереть — это слово не значило ничего, оно не вызывало никакой картины перед глазами и не внушало страха. Но жить — это значило нива, колеблющаяся под ветром на склоне холма. Жить — значило ястреб в небе. Жить — значило глиняный кувшин с водой после молотьбы, когда на гумне стоит пыль и мякина разлетается во все стороны. Жить — значило крутые лошадиные бока, сжатые шенкелями, и карабин поперек седла, и холм, и долина, и река, и деревья вдоль берега, и дальний конец долины, и горы позади.

    Умереть — это слово не значило ничего, оно не вызывало никакой картины перед глазами и не внушало страха. Но жить — это значило нива, колеблющаяся под ветром на склоне холма. Жить — значило ястреб в небе. Жить — значило глиняный кувшин с водой после молотьбы, когда на гумне стоит пыль и мякина разлетается во все стороны. Жить — значило крутые лошадиные бока, сжатые шенкелями, и карабин поперек седла, и холм, и долина, и река, и деревья вдоль берега, и дальний конец долины, и горы позади.

    — По ком звонит колокол · книга
15. «

    Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж — это праздник, который всегда с тобой.

    Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж — это праздник, который всегда с тобой.

    — Праздник, который всегда с тобой · книга
16. «

    Большинство людей бессердечно относятся к черепахам, ведь черепашье сердце бьётся ещё долго после того, как животное убьют и разрежут на куски. «Но ведь и у меня, — подумал старик, — такое же сердце, а мои ноги и руки так похожи на их лапы».

    Большинство людей бессердечно относятся к черепахам, ведь черепашье сердце бьётся ещё долго после того, как животное убьют и разрежут на куски. «Но ведь и у меня, — подумал старик, — такое же сердце, а мои ноги и руки так похожи на их лапы».

    — Сантьяго · книга
17. «

    Как всякий мужчина, я не умел долго любезничать стоя.

    Как всякий мужчина, я не умел долго любезничать стоя.

    — Фредерик Генри · книга
18. «

    — Я одно понял. — Что? — Что надо путешествовать только с тем, кого любишь.

    — Я одно понял. — Что? — Что надо путешествовать только с тем, кого любишь.

    — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
19. «

    Луна волнует море, как женщину.

    Луна волнует море, как женщину.

    — Старик · книга
20. «

    Одной гнусностью другую не оправдать.

    Одной гнусностью другую не оправдать.

    — Агустин · книга