18 фраз Эрнста Теодора Амадея Гофмана для статуса

Эрнст Теодор Амадей Гофман — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 18 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   А ведь ни для человека, ни для целой страны не может приключиться ничего хуже, как не существовать вовсе.

   А ведь ни для человека, ни для целой страны не может приключиться ничего хуже, как не существовать вовсе.

   — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
2. «

   ... Ведь только во сне у нас вырастают бабочкины крылья, и эти пёстрые радужные крылышки позволяют нам вырваться из самой тесной, самой крепкой тюрьмы и взлететь в бесконечную высь...

   ... Ведь только во сне у нас вырастают бабочкины крылья, и эти пёстрые радужные крылышки позволяют нам вырваться из самой тесной, самой крепкой тюрьмы и взлететь в бесконечную высь...

   — Житейские воззрения Кота Мурра · книга
3. «

   С тех пор, как я пишу музыку, мне удаётся забывать все свои заботы, весь мир. Потому что тот мир, который возникает из тысячи звуков в моей комнате, под моими пальцами, не совместим ни с чем, что находится за его пределами...

   С тех пор, как я пишу музыку, мне удаётся забывать все свои заботы, весь мир. Потому что тот мир, который возникает из тысячи звуков в моей комнате, под моими пальцами, не совместим ни с чем, что находится за его пределами...
4. «

   Тайна музыки в том, что она находит неиссякаемый источник там, где речь умолкает.

   Тайна музыки в том, что она находит неиссякаемый источник там, где речь умолкает.
5. «

   Ты как раз принадлежишь к тем странным людям, которые всякого, кто любит бродить в одиночестве, считают меланхоличным дурнем и хотят на свой лад его образумить и вылечить, подобно тому лукавому царедворцу, что пытался исцелить достойного принца Гамлета, а принц хорошенько проучил его, когда тот объявил, что не умеет играть на флейте.

   Ты как раз принадлежишь к тем странным людям, которые всякого, кто любит бродить в одиночестве, считают меланхоличным дурнем и хотят на свой лад его образумить и вылечить, подобно тому лукавому царедворцу, что пытался исцелить достойного принца Гамлета, а принц хорошенько проучил его, когда тот объявил, что не умеет играть на флейте.

   — Бальтазар · книга
6. «

   Как же мне ещё надеяться, если исчезла всякая надежда, если все звёзды закатились, и меня, безутешного, окутывает мрачная-мрачная ночь?

   Как же мне ещё надеяться, если исчезла всякая надежда, если все звёзды закатились, и меня, безутешного, окутывает мрачная-мрачная ночь?

   — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
7. «

   Ничего нет горше любовных мук, ничто не сравнится с нетерпением души, снедаемой любовью.

   Ничего нет горше любовных мук, ничто не сравнится с нетерпением души, снедаемой любовью.

   — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
8. «

   О мой любезный читатель, ты уже приметил, что можно быть великим ученым и не знать обыкновеннейших явлений и по поводу всему свету известных вещей предаваться диковинным мечтаниям.

   О мой любезный читатель, ты уже приметил, что можно быть великим ученым и не знать обыкновеннейших явлений и по поводу всему свету известных вещей предаваться диковинным мечтаниям.

   — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
9. «

   Думание уже само по себе, как таковое, есть опасная операция. А думание опасных людей тем более опасно.

   Думание уже само по себе, как таковое, есть опасная операция. А думание опасных людей тем более опасно.

   — Мастер Блоха · книга
10. «

    Проникнись мыслью, что эти чуждые образы не властны над тобою; только Вера в их враждебное могущество может сделать их действительно враждебными тебе.

    Проникнись мыслью, что эти чуждые образы не властны над тобою; только Вера в их враждебное могущество может сделать их действительно враждебными тебе.

    — Клара · книга
11. «

    Это долг верного друга — разделять твою печаль.

    Это долг верного друга — разделять твою печаль.

    — Фабиан · книга
12. «

    В эту холодную душу не проникает ни один луч того таинственного, что так часто обвивает человека незримыми руками; она видит только пеструю поверхность мира и, как ребячливое дитя, радуется золотистым плодам, в сердцевине коих скрыт смертоносный яд.

    В эту холодную душу не проникает ни один луч того таинственного, что так часто обвивает человека незримыми руками; она видит только пеструю поверхность мира и, как ребячливое дитя, радуется золотистым плодам, в сердцевине коих скрыт смертоносный яд.

    — Натанаэль · книга
13. «

    Нет ничего более удивительного и безумного, чем сама действительная жизнь, и поэт может представить лишь ее смутное отражение, словно в негладко отполированном зеркале.

    Нет ничего более удивительного и безумного, чем сама действительная жизнь, и поэт может представить лишь ее смутное отражение, словно в негладко отполированном зеркале.

    — Песочный человек · книга
14. «

    Всякий человек, мня себя свободным, лишь служит ужасной игре темных сил: тщетно будет им противиться, надо со смирением сносить то, что предначертано самим роком.

    Всякий человек, мня себя свободным, лишь служит ужасной игре темных сил: тщетно будет им противиться, надо со смирением сносить то, что предначертано самим роком.

    — Натанаэль · книга
15. «

    Если же вы чему-то удивляетесь, потому что вам ничего такого еще не случалось встречать или потому что вам не удается уловить связь между причиной и следствием, то это доказывает лишь врожденную тупость вашего взгляда, которая вредит вашей способности познавать.

    Если же вы чему-то удивляетесь, потому что вам ничего такого еще не случалось встречать или потому что вам не удается уловить связь между причиной и следствием, то это доказывает лишь врожденную тупость вашего взгляда, которая вредит вашей способности познавать.

    — Мастер Блоха · книга
16. «

    Один глубокомысленный ученый дает в своей книге совет людям, желающим быстро усовершенствовать свои познания в чужом языке: они должны думать на этом языке.

    Один глубокомысленный ученый дает в своей книге совет людям, желающим быстро усовершенствовать свои познания в чужом языке: они должны думать на этом языке.

    — кот Мурр · книга
17. «

    Корчусь я от боли, Нет уж страсти боле, Той, что жгла дотоле, Грустно поневоле!

    Корчусь я от боли, Нет уж страсти боле, Той, что жгла дотоле, Грустно поневоле!

    — Амандус фон Небельштерн · книга
18. «

    Наконец отшумели весенние грозы, лето утвердилось в своих правах, и если прежде стояли нестерпимые холода, то теперь, в начале июля, стала донимать нестерпимая жара.

    Наконец отшумели весенние грозы, лето утвердилось в своих правах, и если прежде стояли нестерпимые холода, то теперь, в начале июля, стала донимать нестерпимая жара.

    — Майорат · книга