59 цитат Эрнста Теодора Амадея Гофмана — подборка на все случаи

Эрнст Теодор Амадей Гофман — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 59 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Здесь мою душу посещает сладостный покой. Лежа на траве, усеянной цветами, я всматриваюсь в беспредельную синеву неба, и надо мной, над ликующим лесом тянутся золотые облака, словно чудесные сны из далекого мира, полного блаженной отрады!

   Здесь мою душу посещает сладостный покой. Лежа на траве, усеянной цветами, я всматриваюсь в беспредельную синеву неба, и надо мной, над ликующим лесом тянутся золотые облака, словно чудесные сны из далекого мира, полного блаженной отрады!

   — Бальтазар · книга
2. «

   Житейская мудрость требует: делая что-либо для себя, притворяйся, будто делаешь это только для других, а тогда уж те, другие, почитают себя в неоплатном долгу перед тобой и готовы исполнить все твои желания.

   Житейская мудрость требует: делая что-либо для себя, притворяйся, будто делаешь это только для других, а тогда уж те, другие, почитают себя в неоплатном долгу перед тобой и готовы исполнить все твои желания.

   — Понто · книга
3. «

   Нет ничего более удивительного и безумного, чем сама действительная жизнь, и поэт может представить лишь ее смутное отражение, словно в негладко отполированном зеркале.

   Нет ничего более удивительного и безумного, чем сама действительная жизнь, и поэт может представить лишь ее смутное отражение, словно в негладко отполированном зеркале.

   — Песочный человек · книга
4. «

   Ты как раз принадлежишь к тем странным людям, которые всякого, кто любит бродить в одиночестве, считают меланхоличным дурнем и хотят на свой лад его образумить и вылечить, подобно тому лукавому царедворцу, что пытался исцелить достойного принца Гамлета, а принц хорошенько проучил его, когда тот объявил, что не умеет играть на флейте.

   Ты как раз принадлежишь к тем странным людям, которые всякого, кто любит бродить в одиночестве, считают меланхоличным дурнем и хотят на свой лад его образумить и вылечить, подобно тому лукавому царедворцу, что пытался исцелить достойного принца Гамлета, а принц хорошенько проучил его, когда тот объявил, что не умеет играть на флейте.

   — Бальтазар · книга
5. «

   Самая чистая, самая искренняя любовь во внешних своих проявлениях, как ни странно, довольно комична, и причиной тому, по-видимому, глубокая ирония, вложенная природой во все человеческие поступки.

   Самая чистая, самая искренняя любовь во внешних своих проявлениях, как ни странно, довольно комична, и причиной тому, по-видимому, глубокая ирония, вложенная природой во все человеческие поступки.

   — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
6. «

   ... признайтесь, что дамы нередко с большой охотой впадают в причуды; неустанно и неотступно преследуя внезапную прихоть, они не замечают, сколь болезненно это нарушает другие отношения.

   ... признайтесь, что дамы нередко с большой охотой впадают в причуды; неустанно и неотступно преследуя внезапную прихоть, они не замечают, сколь болезненно это нарушает другие отношения.

   — проспер альпанус · книга
7. «

   Весьма часто случается в жизни, что тот или иной человек представляется окружающим особенно честным и добродетельным как раз в ту пору, когда он затевает какую-нибудь мошенническую проделку.

   Весьма часто случается в жизни, что тот или иной человек представляется окружающим особенно честным и добродетельным как раз в ту пору, когда он затевает какую-нибудь мошенническую проделку.

   — Житейские воззрения Кота Мурра · книга
8. «

   Девушки почитают ум, остроумие, душу и чувства лишь добрыми постояльцами в красивом доме, и когда мужчина, которому не к лицу модный фрак будь то Шекспир или Гете вздумает подступиться к молоденькой девушке, ему грозит опасность быть выбитым с позиции всяким мало-мальски статным гусарским ротмистром в блестящем мундире.

   Девушки почитают ум, остроумие, душу и чувства лишь добрыми постояльцами в красивом доме, и когда мужчина, которому не к лицу модный фрак будь то Шекспир или Гете вздумает подступиться к молоденькой девушке, ему грозит опасность быть выбитым с позиции всяким мало-мальски статным гусарским ротмистром в блестящем мундире.

   — Королевская невеста · книга
9. «

   Долг верного друга — развеселить тебя в печали.

   Долг верного друга — развеселить тебя в печали.

   — Фабиан · книга
10. «

    ...а между тем уже намечается приятное рандеву, которое потом, конечно, будет повторяться и варьироваться на разнообразные лады.

    ...а между тем уже намечается приятное рандеву, которое потом, конечно, будет повторяться и варьироваться на разнообразные лады.

    — Кузен · книга
11. «

    Он, как и его предок, прозывался Претекстатус фон Мондшейн и отличался превосходнейшим образованием и приятнейшими манерами, никогда не путал падежей, писал свое имя французскими буквами, вообще почерк имел разборчивый и даже подчас занимался делами, особливо в дурную погоду.

    Он, как и его предок, прозывался Претекстатус фон Мондшейн и отличался превосходнейшим образованием и приятнейшими манерами, никогда не путал падежей, писал свое имя французскими буквами, вообще почерк имел разборчивый и даже подчас занимался делами, особливо в дурную погоду.

    — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
12. «

    Я доказывал, что без соизволения князя не может быть ни грома, ни молнии и что если у нас хорошая погода и отличный урожай, то сим мы обязаны единственно лишь непомерным трудам князя и благородных господ — его приближенных, кои весьма мудро совещаются о том в своих покоях, в то время как простой народ пашет землю и сеет.

    Я доказывал, что без соизволения князя не может быть ни грома, ни молнии и что если у нас хорошая погода и отличный урожай, то сим мы обязаны единственно лишь непомерным трудам князя и благородных господ — его приближенных, кои весьма мудро совещаются о том в своих покоях, в то время как простой народ пашет землю и сеет.

    — Проспер · книга
13. «

    ... Точное чувство меры и есть, вероятно, то, что обычно называют хорошим вкусом.

    ... Точное чувство меры и есть, вероятно, то, что обычно называют хорошим вкусом.

    — Житейские воззрения Кота Мурра · книга
14. «

    Можно быть великим учёным и всё-таки понятия не иметь о самых обыкновенных в жизни явлениях, и всё-таки строить самые фантастичекие догадки при виде общеизвестных вещей.

    Можно быть великим учёным и всё-таки понятия не иметь о самых обыкновенных в жизни явлениях, и всё-таки строить самые фантастичекие догадки при виде общеизвестных вещей.

    — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
15. «

    Кто бы мог подумать, что под розами сладостнейшей, искреннейшей дружбы сокрыты шипы и что им суждено меня исцарапать, изранить до крови!

    Кто бы мог подумать, что под розами сладостнейшей, искреннейшей дружбы сокрыты шипы и что им суждено меня исцарапать, изранить до крови!

    — кот Мурр · книга
16. «

    Это долг верного друга — разделять твою печаль.

    Это долг верного друга — разделять твою печаль.

    — Фабиан · книга
17. «

    Не приходилось ли тебе, благосклонный читатель, пережить что-либо такое, что всецело завладело бы твоим сердцем, чувствами и помыслами, вытесняя все остальное?

    Не приходилось ли тебе, благосклонный читатель, пережить что-либо такое, что всецело завладело бы твоим сердцем, чувствами и помыслами, вытесняя все остальное?

    — Песочный человек · книга
18. «

    Она была рада от души, приметив, что жених ее обладал не только знатностью и богатством, но также и отвагой, ибо на свете не так-то легко сыскать девушку, которая могла бы полюбить труса.

    Она была рада от души, приметив, что жених ее обладал не только знатностью и богатством, но также и отвагой, ибо на свете не так-то легко сыскать девушку, которая могла бы полюбить труса.

    — Королевская невеста · книга
19. «

    Врач — второй духовник, и ему должно заглядывать в глубины психического бытия, в противном случае он на каждом шагу может ошибиться.

    Врач — второй духовник, и ему должно заглядывать в глубины психического бытия, в противном случае он на каждом шагу может ошибиться.

    — Житейские воззрения Кота Мурра · книга
20. «

    Близится время, когда тот, кто пишет для тебя, любезный читатель, принужден будет с тобою расстаться, и его хватывают тоска и робость. Да будет тебе угодно с истинной веселостью и нестесненным сердцем созерцать эти странные образы, даже сдружиться с ними; они внушены поэту призрачным духом — Фантазусом, — чьей причудливой, прихотливой натурой он, быть может, позволил чересчур увлечь себя.

    Близится время, когда тот, кто пишет для тебя, любезный читатель, принужден будет с тобою расстаться, и его хватывают тоска и робость. Да будет тебе угодно с истинной веселостью и нестесненным сердцем созерцать эти странные образы, даже сдружиться с ними; они внушены поэту призрачным духом — Фантазусом, — чьей причудливой, прихотливой натурой он, быть может, позволил чересчур увлечь себя.

    — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга