Эрнст Теодор Амадей Гофман: 61 высказываний о главном

Эрнст Теодор Амадей Гофман — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 61 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   То, что в человеке без рода без племени находят нелепым, в знатных особах сочтут лишь изящным капризом выдающегося ума, ибо в них все возбуждает преклонение и восторг.

   То, что в человеке без рода без племени находят нелепым, в знатных особах сочтут лишь изящным капризом выдающегося ума, ибо в них все возбуждает преклонение и восторг.

   — князь Ириней · книга
2. «

   С тех пор, как я пишу музыку, мне удаётся забывать все свои заботы, весь мир. Потому что тот мир, который возникает из тысячи звуков в моей комнате, под моими пальцами, не совместим ни с чем, что находится за его пределами...

   С тех пор, как я пишу музыку, мне удаётся забывать все свои заботы, весь мир. Потому что тот мир, который возникает из тысячи звуков в моей комнате, под моими пальцами, не совместим ни с чем, что находится за его пределами...
3. «

   Что же оттолкнуло меня от вас, как не ваш упрямый, непримиримый нрав, ваша пугающая вера в предчувствия, в чудесное, в видения, предвещающие несчастия? Не это ли заставило меня отдать наконец предпочтение более мягкому и снисходительному человеку, как и вы, предлагавшему мне руку и сердце? Ах, Максимилиан! Ведь вы же должны были чувствовать, как искренно я вас любила, но ваше вечное самоистязание доводило меня до изнеможения!

   Что же оттолкнуло меня от вас, как не ваш упрямый, непримиримый нрав, ваша пугающая вера в предчувствия, в чудесное, в видения, предвещающие несчастия? Не это ли заставило меня отдать наконец предпочтение более мягкому и снисходительному человеку, как и вы, предлагавшему мне руку и сердце? Ах, Максимилиан! Ведь вы же должны были чувствовать, как искренно я вас любила, но ваше вечное самоистязание доводило меня до изнеможения!

   — Каменное Сердце · книга
4. «

   ... Судя по тому, что я знаю и читал о любви, это, собственно говоря, род психического недуга, который у человеческой породы выражается в особых припадках безумия; они принимают какое-нибудь существо совсем не за то, что оно есть на самом деле...

   ... Судя по тому, что я знаю и читал о любви, это, собственно говоря, род психического недуга, который у человеческой породы выражается в особых припадках безумия; они принимают какое-нибудь существо совсем не за то, что оно есть на самом деле...

   — Житейские воззрения Кота Мурра · книга
5. «

   Наконец отшумели весенние грозы, лето утвердилось в своих правах, и если прежде стояли нестерпимые холода, то теперь, в начале июля, стала донимать нестерпимая жара.

   Наконец отшумели весенние грозы, лето утвердилось в своих правах, и если прежде стояли нестерпимые холода, то теперь, в начале июля, стала донимать нестерпимая жара.

   — Майорат · книга
6. «

   Кто бы мог подумать, что под розами сладостнейшей, искреннейшей дружбы сокрыты шипы и что им суждено меня исцарапать, изранить до крови!

   Кто бы мог подумать, что под розами сладостнейшей, искреннейшей дружбы сокрыты шипы и что им суждено меня исцарапать, изранить до крови!

   — кот Мурр · книга
7. «

   Я ничего на свете так не страшусь и не избегаю, как палящих лучей солнца, кои снедают все силы моего тела и столь ослабляют и утомляют дух мой, что все мои мысли сливаются в некий смутный образ, и я напрасно тщусь уловить умственным взором что-либо отчетливое.

   Я ничего на свете так не страшусь и не избегаю, как палящих лучей солнца, кои снедают все силы моего тела и столь ослабляют и утомляют дух мой, что все мои мысли сливаются в некий смутный образ, и я напрасно тщусь уловить умственным взором что-либо отчетливое.

   — Птоломей Филадельфус · книга
8. «

   Не следует юноше играть оружием, всей опасности которого он не разумеет.

   Не следует юноше играть оружием, всей опасности которого он не разумеет.

   — Майорат · книга
9. «

   Ежели дух наш тверд и укреплен жизненной бодростью, то он способен отличить чуждое, враждебное ему воздействие, именно как такое, и спокойно следовать тем путем, куда влекут нас наши склонности и призвание.

   Ежели дух наш тверд и укреплен жизненной бодростью, то он способен отличить чуждое, враждебное ему воздействие, именно как такое, и спокойно следовать тем путем, куда влекут нас наши склонности и призвание.

   — Клара · книга
10. «

    Он, как и его предок, прозывался Претекстатус фон Мондшейн и отличался превосходнейшим образованием и приятнейшими манерами, никогда не путал падежей, писал свое имя французскими буквами, вообще почерк имел разборчивый и даже подчас занимался делами, особливо в дурную погоду.

    Он, как и его предок, прозывался Претекстатус фон Мондшейн и отличался превосходнейшим образованием и приятнейшими манерами, никогда не путал падежей, писал свое имя французскими буквами, вообще почерк имел разборчивый и даже подчас занимался делами, особливо в дурную погоду.

    — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
11. «

    Если же вы чему-то удивляетесь, потому что вам ничего такого еще не случалось встречать или потому что вам не удается уловить связь между причиной и следствием, то это доказывает лишь врожденную тупость вашего взгляда, которая вредит вашей способности познавать.

    Если же вы чему-то удивляетесь, потому что вам ничего такого еще не случалось встречать или потому что вам не удается уловить связь между причиной и следствием, то это доказывает лишь врожденную тупость вашего взгляда, которая вредит вашей способности познавать.

    — Мастер Блоха · книга
12. «

    ... Самые дивные божественные чудеса случаются в сокровенной глубине человеческой души, и об этих чудесах всеми силами своими и должен возвещать человек словом, звуком и красками.

    ... Самые дивные божественные чудеса случаются в сокровенной глубине человеческой души, и об этих чудесах всеми силами своими и должен возвещать человек словом, звуком и красками.

    — Житейские воззрения Кота Мурра · книга
13. «

    В эту холодную душу не проникает ни один луч того таинственного, что так часто обвивает человека незримыми руками; она видит только пеструю поверхность мира и, как ребячливое дитя, радуется золотистым плодам, в сердцевине коих скрыт смертоносный яд.

    В эту холодную душу не проникает ни один луч того таинственного, что так часто обвивает человека незримыми руками; она видит только пеструю поверхность мира и, как ребячливое дитя, радуется золотистым плодам, в сердцевине коих скрыт смертоносный яд.

    — Натанаэль · книга
14. «

    Вы всегда имели некоторую склонность к поэзии, а с этим легко впасть в фантастическое и романтическое.

    Вы всегда имели некоторую склонность к поэзии, а с этим легко впасть в фантастическое и романтическое.

    — Паульман · книга
15. «

    Можно быть великим учёным и всё-таки понятия не иметь о самых обыкновенных в жизни явлениях, и всё-таки строить самые фантастичекие догадки при виде общеизвестных вещей.

    Можно быть великим учёным и всё-таки понятия не иметь о самых обыкновенных в жизни явлениях, и всё-таки строить самые фантастичекие догадки при виде общеизвестных вещей.

    — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
16. «

    Всякий влюбленный хочет слышать только о своей любви и только одну ее считает достойной речи, равно как и всякий поэт с охотой внимает только своим стихам.

    Всякий влюбленный хочет слышать только о своей любви и только одну ее считает достойной речи, равно как и всякий поэт с охотой внимает только своим стихам.

    — Проспер · книга
17. «

    Ведь каждый влюблённый хочет слышать только о своей любви, которую считает единственно достойной упоминания, точно так же, как каждый поэт любит слушать только свои стихи.

    Ведь каждый влюблённый хочет слышать только о своей любви, которую считает единственно достойной упоминания, точно так же, как каждый поэт любит слушать только свои стихи.

    — проспер альпанус · книга
18. «

    Нет ничего более удивительного и безумного, чем сама действительная жизнь, и поэт может представить лишь ее смутное отражение, словно в негладко отполированном зеркале.

    Нет ничего более удивительного и безумного, чем сама действительная жизнь, и поэт может представить лишь ее смутное отражение, словно в негладко отполированном зеркале.

    — Песочный человек · книга
19. «

    Самая чистая, самая искренняя любовь во внешних своих проявлениях, как ни странно, довольно комична, и причиной тому, по-видимому, глубокая ирония, вложенная природой во все человеческие поступки.

    Самая чистая, самая искренняя любовь во внешних своих проявлениях, как ни странно, довольно комична, и причиной тому, по-видимому, глубокая ирония, вложенная природой во все человеческие поступки.

    — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
20. «

    Фабиан без умолку рассказывал всвозможные веселые истории. Сюда замещался и всякий вздор, как то частенько случается, коли без умолку рассказывают что-нибудь веселое.

    Фабиан без умолку рассказывал всвозможные веселые истории. Сюда замещался и всякий вздор, как то частенько случается, коли без умолку рассказывают что-нибудь веселое.

    — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга