40 лучших цитат — Этель Лилиан Войнич

Этель Лилиан Войнич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 40 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Людям, которые ко всему безразличны, легко быть самоотверженными, потому что во всем мире нет ничего, чем бы они дорожили.

   Людям, которые ко всему безразличны, легко быть самоотверженными, потому что во всем мире нет ничего, чем бы они дорожили.

   — Дженни · книга
2. «

   — Мы, атеисты, — горячо продолжал он, — считаем, что человек должен нести своё бремя, как бы тяжко оно ни было! Если же он упадёт, тем хуже для него. Но христианин сулит и взывает к своему богу, к своим святым, а если они непомогают, то даже к врагам, лишь бы найти спину, на которую можно взвалить свою ношу.

   — Мы, атеисты, — горячо продолжал он, — считаем, что человек должен нести своё бремя, как бы тяжко оно ни было! Если же он упадёт, тем хуже для него. Но христианин сулит и взывает к своему богу, к своим святым, а если они непомогают, то даже к врагам, лишь бы найти спину, на которую можно взвалить свою ношу.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
3. «

   Лица духовного звания лишены чувства юмора. Вы всё принимаете трагически.

   Лица духовного звания лишены чувства юмора. Вы всё принимаете трагически.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
4. «

   Он или необыкновенно умный негодяй, или величайший осел.

   Он или необыкновенно умный негодяй, или величайший осел.

   — Овод · книга
5. «

   Рабы всегда ухитряются завести себе собственного раба.

   Рабы всегда ухитряются завести себе собственного раба.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
6. «

   Художник — большое дитя, он не замечает грязи, и она к нему не пристаёт.

   Художник — большое дитя, он не замечает грязи, и она к нему не пристаёт.

   — Молли Реймонд · книга
7. «

   Он даже слишком хорош для нашего грешного мира, и его следовало бы вежливо препроводить в другой.

   Он даже слишком хорош для нашего грешного мира, и его следовало бы вежливо препроводить в другой.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
8. «

   Она опустила глаза. Ресницы у неё были длинные, за ними никто не разглядел бы её мыслей.

   Она опустила глаза. Ресницы у неё были длинные, за ними никто не разглядел бы её мыслей.

   — Сними обувь твою · книга
9. «

   Великие перевороты не совершаются в один день.

   Великие перевороты не совершаются в один день.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
10. «

    — Интересно, сколько может человек вынести? – Много, – угрюмо ответил Маршан. – И самого разнообразного.

    — Интересно, сколько может человек вынести? – Много, – угрюмо ответил Маршан. – И самого разнообразного.

    — Феликс Риварес · книга
11. «

    А уж если врать, так врать забавно.

    А уж если врать, так врать забавно.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
12. «

    Чувствовать или не чувствовать боль — зависит от твоей воли; он не хочет ее чувствовать, он заставит ее утихнуть.

    Чувствовать или не чувствовать боль — зависит от твоей воли; он не хочет ее чувствовать, он заставит ее утихнуть.

    — Овод · книга
13. «

    Нельзя даже предвидеть, что принесет с собой завтрашний день. В добрые времена люди знали, чего им держаться, а теперь...

    Нельзя даже предвидеть, что принесет с собой завтрашний день. В добрые времена люди знали, чего им держаться, а теперь...

    — Овод · книга
14. «

    Какое страдание сравнишь с этим: хочешь простить, стремишься простить — и знаешь, что это безнадежно, что простить нельзя, простить не смеешь.

    Какое страдание сравнишь с этим: хочешь простить, стремишься простить — и знаешь, что это безнадежно, что простить нельзя, простить не смеешь.

    — Овод · книга
15. «

    ... когда бодрствуешь, всегда можно усилием воли защитить себя и отогнать даже самые страшные видения. Спящий же человек не властен над собой и бессилен с ними бороться. Ее возмущала эта несправедливость, эта предательская всеобщая потребность во сне, которую она теперь считала ловушкой, куда попадаются даже самые предусмотрительные люди. Можно упорядочить свою жизнь, мысли, поступки и воспитывать свои чувства, чтобы они, подобно верному псу, следовали на поводу у разума. И все-таки оказываешься вдруг во власти сна, который превращает тебя в немощную и безвольную жертву страшных видений, все время роящихся в мозгу.

    ... когда бодрствуешь, всегда можно усилием воли защитить себя и отогнать даже самые страшные видения. Спящий же человек не властен над собой и бессилен с ними бороться. Ее возмущала эта несправедливость, эта предательская всеобщая потребность во сне, которую она теперь считала ловушкой, куда попадаются даже самые предусмотрительные люди. Можно упорядочить свою жизнь, мысли, поступки и воспитывать свои чувства, чтобы они, подобно верному псу, следовали на поводу у разума. И все-таки оказываешься вдруг во власти сна, который превращает тебя в немощную и безвольную жертву страшных видений, все время роящихся в мозгу.

    — Оливия Лэтам · книга
16. «

    …Человек закутывается в привязанности, точно зимой в тёплую одежду.

    …Человек закутывается в привязанности, точно зимой в тёплую одежду.

    — Прерванная дружба · книга
17. «

    Я и теперь люблю вас. Помните, я поцеловал вашу руку, и вы так жалобно просили меня «никогда больше этого не делать»? Я знаю, это было нехорошо с моей стороны, но вы должны простить меня. А теперь я целую бумагу, на которой написано ваше имя. Выходит, что я поцеловал вас дважды и оба раза без вашего согласия.

    Я и теперь люблю вас. Помните, я поцеловал вашу руку, и вы так жалобно просили меня «никогда больше этого не делать»? Я знаю, это было нехорошо с моей стороны, но вы должны простить меня. А теперь я целую бумагу, на которой написано ваше имя. Выходит, что я поцеловал вас дважды и оба раза без вашего согласия.

    — Овод · книга
18. «

    Поэтому я решил: будь что будет — и убежал в Южную Америку, без денег, не зная ни слова по-испански, будучи белоручкой, привыкшим жить на всем готовом. В результате я сам попал в настоящий ад, и это излечило меня от веры в ад воображаемый. Я уже был на самом дне...

    Поэтому я решил: будь что будет — и убежал в Южную Америку, без денег, не зная ни слова по-испански, будучи белоручкой, привыкшим жить на всем готовом. В результате я сам попал в настоящий ад, и это излечило меня от веры в ад воображаемый. Я уже был на самом дне...

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
19. «

    Беспросветной ямой мог оказаться неведомый мир, но вряд ли в нем будет столько пошлости и грязи, сколько остается позади. Не о чем пожалеть, не на что оглянуться. Жалкий мирок, полный низкой лжи и грубого обмана, — стоячее болото, такое мелкое, что в нем нельзя даже утонуть.

    Беспросветной ямой мог оказаться неведомый мир, но вряд ли в нем будет столько пошлости и грязи, сколько остается позади. Не о чем пожалеть, не на что оглянуться. Жалкий мирок, полный низкой лжи и грубого обмана, — стоячее болото, такое мелкое, что в нем нельзя даже утонуть.

    — Овод · книга
20. «

    Душа немая, у неё нет голоса, она не может кричать. Она должна терпеть, терпеть и терпеть...

    Душа немая, у неё нет голоса, она не может кричать. Она должна терпеть, терпеть и терпеть...

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга