100 цитат Этеля Лилиана Войнича — коротко и по делу

Этель Лилиан Войнич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 100 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Дым медленно растаял в свете ярких утренних лучей. Они увидели, что Овод упал; увидели и то, что он еще жив. Первую минуту солдаты и офицеры стояли, как в столбняке, глядя на Овода, который в предсмертных корчах бился на земле. Врач и полковник с криком кинулись к нему, потому что он приподнялся на одно колено и опять смотрел на солдат и опять смеялся. — Второй промах! Попробуйте... еще раз, друзья! Может быть... Он пошатнулся и упал боком на траву. — Умер? — тихо спросил полковник. Врач опустился на колени и, положив руку на залитую кровью сорочку Овода, ответил: — Кажется, да...

   Дым медленно растаял в свете ярких утренних лучей. Они увидели, что Овод упал; увидели и то, что он еще жив. Первую минуту солдаты и офицеры стояли, как в столбняке, глядя на Овода, который в предсмертных корчах бился на земле. Врач и полковник с криком кинулись к нему, потому что он приподнялся на одно колено и опять смотрел на солдат и опять смеялся. — Второй промах! Попробуйте... еще раз, друзья! Может быть... Он пошатнулся и упал боком на траву. — Умер? — тихо спросил полковник. Врач опустился на колени и, положив руку на залитую кровью сорочку Овода, ответил: — Кажется, да...

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
2. «

   Дурно то, что одному человеку дается право казнить и миловать. На такой ложной основе нельзя строить отношения между людьми.

   Дурно то, что одному человеку дается право казнить и миловать. На такой ложной основе нельзя строить отношения между людьми.

   — Джемма Уоррен · книга
3. «

   Я боюсь... темноты. Иногда я просто н е м о г у оставаться один ночью. Мне нужно, чтобы рядом со мной было живое существо... что-то осязаемое. Темнота, кромешная темнота вокруг... Нет, нет! Я боюсь не ада! Ад — это детская игрушка. Меня страшит темнота в н у т р е н н я я... там нет ни плача, ни скрежета зубовного, а только тишина... мертвая тишина.

   Я боюсь... темноты. Иногда я просто н е м о г у оставаться один ночью. Мне нужно, чтобы рядом со мной было живое существо... что-то осязаемое. Темнота, кромешная темнота вокруг... Нет, нет! Я боюсь не ада! Ад — это детская игрушка. Меня страшит темнота в н у т р е н н я я... там нет ни плача, ни скрежета зубовного, а только тишина... мертвая тишина.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
4. «

   Художник — большое дитя, он не замечает грязи, и она к нему не пристаёт.

   Художник — большое дитя, он не замечает грязи, и она к нему не пристаёт.

   — Молли Реймонд · книга
5. «

   Иным взамен удачи даётся ясность понимания.

   Иным взамен удачи даётся ясность понимания.

   — Этьен де Мартерель · книга
6. «

   Будьте добры подписать свой собственный смертный приговор. Моё нежное сердце не позволяет мне сделать это.

   Будьте добры подписать свой собственный смертный приговор. Моё нежное сердце не позволяет мне сделать это.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
7. «

   Самое смертоносное оружие, которое я знаю, — это смех.

   Самое смертоносное оружие, которое я знаю, — это смех.

   — Джемма Уоррен · книга
8. «

   Ведь богу всё равно. Он привык спасать мир ценой чужих страданий.

   Ведь богу всё равно. Он привык спасать мир ценой чужих страданий.

   — Феликс Риварес · книга
9. «

   Можно набраться всяких дурацких знаний и всё-таки голодать, но хорошо одетому человеку, который умеет готовить соус из трюфелей, нечего опасаться бедности.

   Можно набраться всяких дурацких знаний и всё-таки голодать, но хорошо одетому человеку, который умеет готовить соус из трюфелей, нечего опасаться бедности.

   — Сними обувь твою · книга
10. «

    Какое страдание сравнишь с этим: хочешь простить, стремишься простить — и знаешь, что это безнадежно, что простить нельзя, простить не смеешь.

    Какое страдание сравнишь с этим: хочешь простить, стремишься простить — и знаешь, что это безнадежно, что простить нельзя, простить не смеешь.

    — Овод · книга
11. «

    – Объясни мне, Рене, что в твоей жизни стоит слов «благодарю тебя, боже»? Разве он дал тебе так много? – Что? Да каждый луч солнца, каждая травинка, летний отпуск, душистый майоран, география и больше всего ты, моя несравненная Маргарита. Мне хочется благодарить бога за всю тебя, от кончиков волос до кончиков пальцев.

    – Объясни мне, Рене, что в твоей жизни стоит слов «благодарю тебя, боже»? Разве он дал тебе так много? – Что? Да каждый луч солнца, каждая травинка, летний отпуск, душистый майоран, география и больше всего ты, моя несравненная Маргарита. Мне хочется благодарить бога за всю тебя, от кончиков волос до кончиков пальцев.

    — Маргарита де Мартерель · книга
12. «

    Мы не можем предать то, чему не были преданы.

    Мы не можем предать то, чему не были преданы.

    — Сними обувь твою · книга
13. «

    Монтанелли повернулся к распятию: – Господи! Ты слышишь?.. Голос его замер в глубокой тишине. Ответа не было. Злой демон снова проснулся в Оводе: – Г-громче зовите! Может быть, он спит.

    Монтанелли повернулся к распятию: – Господи! Ты слышишь?.. Голос его замер в глубокой тишине. Ответа не было. Злой демон снова проснулся в Оводе: – Г-громче зовите! Может быть, он спит.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
14. «

    К политическим обществам не присоединяются без влияния со стороны.

    К политическим обществам не присоединяются без влияния со стороны.

    — Полковник · книга
15. «

    — Ах, Рене, Рене, вы навсегда останетесь ребенком! — Вежливый намек на то, что я навсегда останусь ослом? — Скажем — херувимом.

    — Ах, Рене, Рене, вы навсегда останетесь ребенком! — Вежливый намек на то, что я навсегда останусь ослом? — Скажем — херувимом.

    — Рене · книга
16. «

    — Вам надели их [наручники] на свежую рану? — Р-разумеется, ваше преосвященство. Свежие раны для того и существуют. От старых мало проку: они будут только ныть, а не жечь вас, как огнем.

    — Вам надели их [наручники] на свежую рану? — Р-разумеется, ваше преосвященство. Свежие раны для того и существуют. От старых мало проку: они будут только ныть, а не жечь вас, как огнем.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
17. «

    — <...> Помню, как-то раз у меня были сильные боли. Я вышел на арену и упал в обморок. Потом очнулся и вижу: вокруг толпятся люди, все кричат, улюлюкают, забрасывают меня... — Не надо! Я не могу больше! Ради бога, перестаньте! — Джемма вскочила, зажав уши.

    — <...> Помню, как-то раз у меня были сильные боли. Я вышел на арену и упал в обморок. Потом очнулся и вижу: вокруг толпятся люди, все кричат, улюлюкают, забрасывают меня... — Не надо! Я не могу больше! Ради бога, перестаньте! — Джемма вскочила, зажав уши.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
18. «

    Если бы каждый из нас мог начать жизнь сначала, многие вообще не пожелали бы родиться.

    Если бы каждый из нас мог начать жизнь сначала, многие вообще не пожелали бы родиться.

    — Владимир · книга
19. «

    Условности общепринятой морали для меня не существует. Я считаю, что в основе отношений между мужчиной и женщиной должно быть чувство приязни или неприязни. Человек живет один как перст в целом мире и чувствует, что присутствие женщины скрасит его одиночество. Он встречает женщину, которая нравится ему и которой он тоже не противен... Так почему же не принять с благодарностью то, что она может ему дать, зачем требовать и от нее и от себя большего? Я не вижу тут ничего дурного — лишь бы в таких отношениях все было по-честному, без обмана, без ненужных обид. Мне казалось, что наша дружба будет приятна нам обоим, а лишь только она станет в тягость, мы порвем друг с другом.

    Условности общепринятой морали для меня не существует. Я считаю, что в основе отношений между мужчиной и женщиной должно быть чувство приязни или неприязни. Человек живет один как перст в целом мире и чувствует, что присутствие женщины скрасит его одиночество. Он встречает женщину, которая нравится ему и которой он тоже не противен... Так почему же не принять с благодарностью то, что она может ему дать, зачем требовать и от нее и от себя большего? Я не вижу тут ничего дурного — лишь бы в таких отношениях все было по-честному, без обмана, без ненужных обид. Мне казалось, что наша дружба будет приятна нам обоим, а лишь только она станет в тягость, мы порвем друг с другом.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
20. «

    Когда человек загнан в угол, он способен на всё.

    Когда человек загнан в угол, он способен на всё.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга