87 цитат Евгеного Евтушенко о смысле жизни

Евгений Евтушенко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 87 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   За ухой, до слез перченной, сочиненной в котелке, спирт, разбавленный Печорой, пили мы на катерке.

   За ухой, до слез перченной, сочиненной в котелке, спирт, разбавленный Печорой, пили мы на катерке.
2. «

   Дай Бог лжецам замкнуть уста, Глас божий слыша в детском крике. Дай Бог живым узреть Христа, Пусть не в мужском, так в женском лике.

   Дай Бог лжецам замкнуть уста, Глас божий слыша в детском крике. Дай Бог живым узреть Христа, Пусть не в мужском, так в женском лике.
3. «

   Я так люблю, чтоб все перемежалось! И столько всякого во мне перемешалось от запада и до востока, от зависти и до восторга! Я знаю — вы мне скажете: «Где цельность?» О, в этом всем огромная есть ценность! Я вам необходим. Я доверху завален, как сеном молодым машина грузовая.

   Я так люблю, чтоб все перемежалось! И столько всякого во мне перемешалось от запада и до востока, от зависти и до восторга! Я знаю — вы мне скажете: «Где цельность?» О, в этом всем огромная есть ценность! Я вам необходим. Я доверху завален, как сеном молодым машина грузовая.
4. «

   И в Москве, и в Казани быть красивой такой, – это как истязанье скользкоглазой толпой. Хочет всю тебя улица завалить на кровать, ну а то, что ты умница – ей на это плевать!

   И в Москве, и в Казани быть красивой такой, – это как истязанье скользкоглазой толпой. Хочет всю тебя улица завалить на кровать, ну а то, что ты умница – ей на это плевать!
5. «

   Когда, забыв о третьем, двое взрослых ребёнком бьют по голове друг друга, то разбивают голову ребёнку.

   Когда, забыв о третьем, двое взрослых ребёнком бьют по голове друг друга, то разбивают голову ребёнку.

   — Голубь в Сантьяго · книга
6. «

   Предел на белом свете есть всему: любви, терпенью, сердцу и уму, и мнимой беспредельности простора. Тебя напрасно мучает, поэт, небеспредельность сил твоих и лет: поверь, в ней никакого нет позора.

   Предел на белом свете есть всему: любви, терпенью, сердцу и уму, и мнимой беспредельности простора. Тебя напрасно мучает, поэт, небеспредельность сил твоих и лет: поверь, в ней никакого нет позора.
7. «

   Пришла ко мне ты не от радости — её почти не помнишь ты, а от какой-то общей равности, от страшной общей немоты.

   Пришла ко мне ты не от радости — её почти не помнишь ты, а от какой-то общей равности, от страшной общей немоты.
8. «

   Доверяй не тлению, а вспышкам. Падай в молочай и ковыли и, не уговаривая слишком, на спину вселенную вали.

   Доверяй не тлению, а вспышкам. Падай в молочай и ковыли и, не уговаривая слишком, на спину вселенную вали.
9. «

   Когда взошло твоё лицо над жизнью скомканной моею, вначале понял я лишь то, как скудно всё, что я имею.

   Когда взошло твоё лицо над жизнью скомканной моею, вначале понял я лишь то, как скудно всё, что я имею.
10. «

    Мне быть обманутой не страшно, Страшнее – это обмануть.

    Мне быть обманутой не страшно, Страшнее – это обмануть.
11. «

    Завидовать? Что может быть пошлей! Успех другого не сочти обидой. Уму чужому втайне не завидуй, чужую глупость втайне пожалей.

    Завидовать? Что может быть пошлей! Успех другого не сочти обидой. Уму чужому втайне не завидуй, чужую глупость втайне пожалей.
12. «

    Страданье устает страданьем быть и к радостям относится серьезно, как будто бы в ярме обрыдлом бык траву жует почти религиозно.

    Страданье устает страданьем быть и к радостям относится серьезно, как будто бы в ярме обрыдлом бык траву жует почти религиозно.
13. «

    Влюблённый призрак пострашнее трупа, а ты не испугалась, поняла, и мы, как в пропасть, прыгнули друг в друга, но, распростерши белые крыла, нас пропасть на тумане подняла.

    Влюблённый призрак пострашнее трупа, а ты не испугалась, поняла, и мы, как в пропасть, прыгнули друг в друга, но, распростерши белые крыла, нас пропасть на тумане подняла.
14. «

    Народ, народ... Затрёпанное слово, которым очень любят спекульнуть сидящие на шее у народа, привыкшие болтать с трибун о том, как нежно они любят эту шею. Единого народа в мире нет. Всегда в любом народе — два народа, те, что сидят на шее у других, и те, кто эту шею подставляют. А надо разучиться подставлять.

    Народ, народ... Затрёпанное слово, которым очень любят спекульнуть сидящие на шее у народа, привыкшие болтать с трибун о том, как нежно они любят эту шею. Единого народа в мире нет. Всегда в любом народе — два народа, те, что сидят на шее у других, и те, кто эту шею подставляют. А надо разучиться подставлять.

    — Голубь в Сантьяго · книга
15. «

    Нас в набитых трамваях болтает, Нас мотает одна маета, Нас метро, то и дело, глотает, Выпуская из дымного рта. В шумных улицах, в белом порханьи Люди ходим мы рядом с людьми, Перемешаны наши дыханья, Перепутаны наши следы, перепутаны наши следы. Из карманов мы курево тянем, Популярные песни мычим, Задевая друг друга локтями, Извиняемся или молчим. По Садовым, Лебяжьим и Трубным Каждый вроде отдельным путём, Мы не узнанные друг другом, Задевая друг друга идём.

    Нас в набитых трамваях болтает, Нас мотает одна маета, Нас метро, то и дело, глотает, Выпуская из дымного рта. В шумных улицах, в белом порханьи Люди ходим мы рядом с людьми, Перемешаны наши дыханья, Перепутаны наши следы, перепутаны наши следы. Из карманов мы курево тянем, Популярные песни мычим, Задевая друг друга локтями, Извиняемся или молчим. По Садовым, Лебяжьим и Трубным Каждый вроде отдельным путём, Мы не узнанные друг другом, Задевая друг друга идём.
16. «

    Не понимать друг друга страшно - не понимать и обнимать, и всё же, как это ни странно, но так же страшно, так же страшно во всем друг друга понимать.

    Не понимать друг друга страшно - не понимать и обнимать, и всё же, как это ни странно, но так же страшно, так же страшно во всем друг друга понимать.
17. «

    Ах ты, матушка — Россия, что ты делаешь со мной? То ли все вокруг смурные? То ли я один смурной!

    Ах ты, матушка — Россия, что ты делаешь со мной? То ли все вокруг смурные? То ли я один смурной!
18. «

    Есть в нерешительности сила, когда по ложному пути вперёд на ложные светила ты не решаешься идти.

    Есть в нерешительности сила, когда по ложному пути вперёд на ложные светила ты не решаешься идти.
19. «

    Разве же можно, чтоб все это длилось? Это какая-то несправедливость... Где и когда это сделалось модным: «Живым — равнодушье, внимание — мертвым?» Люди сутулятся, выпивают. Люди один за другим выбывают, и произносятся для истории нежные речи о них - в крематории... Что Маяковского жизни лишило? Что револьвер ему в руки вложило? Ему бы - при всем его голосе, внешности - дать бы при жизни хоть чуточку нежности. Люди живые - они утруждают. Нежностью только за смерть награждают.

    Разве же можно, чтоб все это длилось? Это какая-то несправедливость... Где и когда это сделалось модным: «Живым — равнодушье, внимание — мертвым?» Люди сутулятся, выпивают. Люди один за другим выбывают, и произносятся для истории нежные речи о них - в крематории... Что Маяковского жизни лишило? Что револьвер ему в руки вложило? Ему бы - при всем его голосе, внешности - дать бы при жизни хоть чуточку нежности. Люди живые - они утруждают. Нежностью только за смерть награждают.
20. «

    Теперь я проклинаю эти годы, когда любовь разменивал на ложь. Теперь я умоляю несвободы, но мстительно свободу ты даёшь. Как верил я в твои глаза и двери, а сам искал других дверей и глаз. Неужто нужен нам ожог неверья, а вера избаловывает нас?

    Теперь я проклинаю эти годы, когда любовь разменивал на ложь. Теперь я умоляю несвободы, но мстительно свободу ты даёшь. Как верил я в твои глаза и двери, а сам искал других дверей и глаз. Неужто нужен нам ожог неверья, а вера избаловывает нас?