Подборка: 111 цитат Евгеного Водолазкина

Подборка из 111 цитат Евгеного Водолазкина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Чудеса – это в России. Вы там живете по законам чуда, а мы пытаемся жить сообразно с реальностью. Впрочем, еще неизвестно, что лучше.

   Чудеса – это в России. Вы там живете по законам чуда, а мы пытаемся жить сообразно с реальностью. Впрочем, еще неизвестно, что лучше.

   — профессор Майер · книга
2. «

   Половина заболеваний имеет психическое происхождение. Как, кстати, и выздоровлений. Важно себя правильно настроить.

   Половина заболеваний имеет психическое происхождение. Как, кстати, и выздоровлений. Важно себя правильно настроить.

   — Авиатор · книга
3. «

   – Касаемо источников счастья смею предположить, что они разнообразны. В детском возрасте это может быть игра в лото зимним вечером. Щемящая геометрия уюта: круг абажура, отраженный в круге стола. Горячее какао в чашках, игральные присказки. Потрескивание печи. В пору юности – нечаянное прикосновение… – А деньги или, там, карьера? – перебил Исидора Барлоу. – Эти цели вам действительно кажутся неважными? Не хочу показаться черствым, но борьба за счастье обычно не подразумевает описанных вами явлений. – Счастье не есть результат борьбы.

   – Касаемо источников счастья смею предположить, что они разнообразны. В детском возрасте это может быть игра в лото зимним вечером. Щемящая геометрия уюта: круг абажура, отраженный в круге стола. Горячее какао в чашках, игральные присказки. Потрескивание печи. В пору юности – нечаянное прикосновение… – А деньги или, там, карьера? – перебил Исидора Барлоу. – Эти цели вам действительно кажутся неважными? Не хочу показаться черствым, но борьба за счастье обычно не подразумевает описанных вами явлений. – Счастье не есть результат борьбы.

   — Исидор Чагин · книга
4. «

   Простота – свойство настоящего аристократа.

   Простота – свойство настоящего аристократа.

   — Исидор Чагин · книга
5. «

   Написанное слово останется таковым навсегда. Что бы ни случилось впоследствии, будучи записанным, это слово уже состоялось.

   Написанное слово останется таковым навсегда. Что бы ни случилось впоследствии, будучи записанным, это слово уже состоялось.

   — Лавр · книга
6. «

   Вендетта у русских людей прекращается так же внезапно и немотивированно, как началась. Вражда глохнет в цепи малоинтересных событий, как глохнет эхо в знойном крымском сосняке, как глохнут в бурьянах могилы на отечественных кладбищах.

   Вендетта у русских людей прекращается так же внезапно и немотивированно, как началась. Вражда глохнет в цепи малоинтересных событий, как глохнет эхо в знойном крымском сосняке, как глохнут в бурьянах могилы на отечественных кладбищах.

   — Соловьев и Ларионов · книга
7. «

   – Борьба за счастье вас, кажется, не особенно вдохновляет? – спрашивает меня Валентина. – От нее, – говорю, – вообще-то, одни трагедии.

   – Борьба за счастье вас, кажется, не особенно вдохновляет? – спрашивает меня Валентина. – От нее, – говорю, – вообще-то, одни трагедии.

   — Авиатор · книга
8. «

   Когда я приблизился к дому, начинало темнеть. В светящемся электрическим светом окне я увидел папу. Он сидел в своей любимой позе, положив ногу на ногу, замкнув руки на затылке. Большими пальцами массировал шею. Мама наливала из самовара кипяток. Под огромным желтым абажуром всё это казалось ненастоящим. Казалось старой фотографией – оттого, может быть, что происходило беззвучно. Но отцовские пальцы на шее вполне явственно двигались, а кипяток из самовара тек, и от него поднимался пар. Не хватало лишь сказанного слова. Мама подняла голову. Произнесла: – Ну, вот ты и пришел, дружок. Папа поймал мою руку и легко ее пожал. Какое это было счастье. Такого счастья больше не помню.

   Когда я приблизился к дому, начинало темнеть. В светящемся электрическим светом окне я увидел папу. Он сидел в своей любимой позе, положив ногу на ногу, замкнув руки на затылке. Большими пальцами массировал шею. Мама наливала из самовара кипяток. Под огромным желтым абажуром всё это казалось ненастоящим. Казалось старой фотографией – оттого, может быть, что происходило беззвучно. Но отцовские пальцы на шее вполне явственно двигались, а кипяток из самовара тек, и от него поднимался пар. Не хватало лишь сказанного слова. Мама подняла голову. Произнесла: – Ну, вот ты и пришел, дружок. Папа поймал мою руку и легко ее пожал. Какое это было счастье. Такого счастья больше не помню.

   — Авиатор · книга
9. «

   Русские женщины вообще удивительно живые. Мне, немцу, это в них нравится.

   Русские женщины вообще удивительно живые. Мне, немцу, это в них нравится.

   — Гейгер · книга
10. «

    Я хочу сказать, что нет событий основных и неосновных, и всё важно, и всё в дело идет – будь оно хорошим или плохим.

    Я хочу сказать, что нет событий основных и неосновных, и всё важно, и всё в дело идет – будь оно хорошим или плохим.

    — Авиатор · книга
11. «

    Жизнь — это долгое привыкание к смерти.

    Жизнь — это долгое привыкание к смерти.

    — Брисбен · книга
12. «

    – Вы ничего не ищете? Он поднял голову, и я увидел его глаза. В них не было ни грусти, ни гнева, ни отчаяния. В них не было ничего, кроме безмятежности. – Нет, – он указал на рюмочную, – я все нашел.

    – Вы ничего не ищете? Он поднял голову, и я увидел его глаза. В них не было ни грусти, ни гнева, ни отчаяния. В них не было ничего, кроме безмятежности. – Нет, – он указал на рюмочную, – я все нашел.

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
13. «

    Встретившись однажды, полностью расстаться невозможно.

    Встретившись однажды, полностью расстаться невозможно.

    — Лавр · книга
14. «

    При жизни человека ничего невозможного нет – невозможность наступает только со смертью. Да и то не обязательно.

    При жизни человека ничего невозможного нет – невозможность наступает только со смертью. Да и то не обязательно.

    — Авиатор · книга
15. «

    Путешествовать — люблю. Мне интересно ощутить повседневность того места, куда приезжаю. Сидеть на скамеечке в парке или растворяться на улице, ни во что не вмешиваться, просто наблюдать.

    Путешествовать — люблю. Мне интересно ощутить повседневность того места, куда приезжаю. Сидеть на скамеечке в парке или растворяться на улице, ни во что не вмешиваться, просто наблюдать.

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
16. «

    Альтернативное не должно становиться всеобщим: это его смерть. Человек, приходящий на званый ужин в футболке, выглядит эксцентрично. Несколько таких человек выглядят смешно.

    Альтернативное не должно становиться всеобщим: это его смерть. Человек, приходящий на званый ужин в футболке, выглядит эксцентрично. Несколько таких человек выглядят смешно.

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
17. «

    Не всякая выдумка – ложь, и не всякая правда – реальность.

    Не всякая выдумка – ложь, и не всякая правда – реальность.

    — Исидор Чагин · книга
18. «

    Мешок, конечно же, развязался, и оттуда выскочил поросенок. Размером с небольшую собаку. Неправдоподобно розовый. Он бегал по платформе из стороны в сторону и отчаянно хрюкал. В его хрюканье сквозило нескрываемое удовольствие: так хрюкают только от удовольствия. Суровый крестьянин, не теряя достоинства, двинулся за поросенком. Он не стал за ним гоняться, а выставил на его пути свой огромный сапог, и поросенок замер. Наверное, именно так и следует ловить поросят. Взяв поросенка в охапку, крестьянин бросил его в мешок. Безмолвная прежде Люба повернулась к нам и отчетливо сказала: «Вот и вся демократия».

    Мешок, конечно же, развязался, и оттуда выскочил поросенок. Размером с небольшую собаку. Неправдоподобно розовый. Он бегал по платформе из стороны в сторону и отчаянно хрюкал. В его хрюканье сквозило нескрываемое удовольствие: так хрюкают только от удовольствия. Суровый крестьянин, не теряя достоинства, двинулся за поросенком. Он не стал за ним гоняться, а выставил на его пути свой огромный сапог, и поросенок замер. Наверное, именно так и следует ловить поросят. Взяв поросенка в охапку, крестьянин бросил его в мешок. Безмолвная прежде Люба повернулась к нам и отчетливо сказала: «Вот и вся демократия».

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
19. «

    Нет ничего горше невнимания.

    Нет ничего горше невнимания.

    — Брисбен · книга
20. «

    Конечно, многие из нас после этого умерли, человек имеет свои пределы. Играет роль еще и то, что никто уже не цеплялся за жизнь, а без этого трудно выжить: человек, считай, умирает тогда, когда его охватывает безразличие.

    Конечно, многие из нас после этого умерли, человек имеет свои пределы. Играет роль еще и то, что никто уже не цеплялся за жизнь, а без этого трудно выжить: человек, считай, умирает тогда, когда его охватывает безразличие.

    — Авиатор · книга