115 цитат Евгеного Водолазкина — избранное

Подборка из 115 цитат Евгеного Водолазкина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Путешествовать — люблю. Мне интересно ощутить повседневность того места, куда приезжаю. Сидеть на скамеечке в парке или растворяться на улице, ни во что не вмешиваться, просто наблюдать.

   Путешествовать — люблю. Мне интересно ощутить повседневность того места, куда приезжаю. Сидеть на скамеечке в парке или растворяться на улице, ни во что не вмешиваться, просто наблюдать.

   — Инструмент языка. Люди и слова · книга
2. «

   В очередной раз задаю себе вопрос: что вообще следует считать событием? Для одних событие – Ватерлоо, а для других – вечерняя беседа на кухне.

   В очередной раз задаю себе вопрос: что вообще следует считать событием? Для одних событие – Ватерлоо, а для других – вечерняя беседа на кухне.

   — Авиатор · книга
3. «

   — Не люблю расставаться. — Жизнь состоит из расставаний, — сказал Арсений. — Но помня об этом, полнее радуешься общению.

   — Не люблю расставаться. — Жизнь состоит из расставаний, — сказал Арсений. — Но помня об этом, полнее радуешься общению.

   — Лавр · книга
4. «

   У нее была истерика. Это хорошо, что так. Хуже было бы, если бы эмоции ушли внутрь. Из этого состояния гораздо труднее выйти.

   У нее была истерика. Это хорошо, что так. Хуже было бы, если бы эмоции ушли внутрь. Из этого состояния гораздо труднее выйти.

   — Авиатор · книга
5. «

   — Твою дивизию, — в сердцах воскликнул юродивый Фома. — Так ведь русский человек — он не только благочестив. Докладываю вам на всякий случай, что он ещё бессмыслен и беспощаден, и всякое дело может у него запросто обернуться смертным грехом.

   — Твою дивизию, — в сердцах воскликнул юродивый Фома. — Так ведь русский человек — он не только благочестив. Докладываю вам на всякий случай, что он ещё бессмыслен и беспощаден, и всякое дело может у него запросто обернуться смертным грехом.

   — Лавр · книга
6. «

   Наказания неизвестно за что не бывает. Нужно лишь подумать, и ответ обязательно найдется.

   Наказания неизвестно за что не бывает. Нужно лишь подумать, и ответ обязательно найдется.

   — Платонов · книга
7. «

   Для какой жены муж не гений?

   Для какой жены муж не гений?

   — Настя · книга
8. «

   А кроме того (однажды сказал он), главное, чего не хватает музыке, — это тишины. Только в гармонии с тишиной и может существовать музыка. Без паузы звук неполон, как неполна речь без молчания.

   А кроме того (однажды сказал он), главное, чего не хватает музыке, — это тишины. Только в гармонии с тишиной и может существовать музыка. Без паузы звук неполон, как неполна речь без молчания.

   — Брисбен · книга
9. «

   Остановившись на Дворцовой площади, Соловьев спросил себя, в какой степени является вымыслом собственно история. На главной площади империи такой вопрос казался вполне естественным.

   Остановившись на Дворцовой площади, Соловьев спросил себя, в какой степени является вымыслом собственно история. На главной площади империи такой вопрос казался вполне естественным.

   — Соловьев и Ларионов · книга
10. «

    Шепот — особый вид общения, я уже не говорю о ночном шепоте.

    Шепот — особый вид общения, я уже не говорю о ночном шепоте.

    — Авиатор · книга
11. «

    Когда я приблизился к дому, начинало темнеть. В светящемся электрическим светом окне я увидел папу. Он сидел в своей любимой позе, положив ногу на ногу, замкнув руки на затылке. Большими пальцами массировал шею. Мама наливала из самовара кипяток. Под огромным желтым абажуром всё это казалось ненастоящим. Казалось старой фотографией – оттого, может быть, что происходило беззвучно. Но отцовские пальцы на шее вполне явственно двигались, а кипяток из самовара тек, и от него поднимался пар. Не хватало лишь сказанного слова. Мама подняла голову. Произнесла: – Ну, вот ты и пришел, дружок. Папа поймал мою руку и легко ее пожал. Какое это было счастье. Такого счастья больше не помню.

    Когда я приблизился к дому, начинало темнеть. В светящемся электрическим светом окне я увидел папу. Он сидел в своей любимой позе, положив ногу на ногу, замкнув руки на затылке. Большими пальцами массировал шею. Мама наливала из самовара кипяток. Под огромным желтым абажуром всё это казалось ненастоящим. Казалось старой фотографией – оттого, может быть, что происходило беззвучно. Но отцовские пальцы на шее вполне явственно двигались, а кипяток из самовара тек, и от него поднимался пар. Не хватало лишь сказанного слова. Мама подняла голову. Произнесла: – Ну, вот ты и пришел, дружок. Папа поймал мою руку и легко ее пожал. Какое это было счастье. Такого счастья больше не помню.

    — Авиатор · книга
12. «

    Если человек действительно создан для сцены, ему необходимо лишь внимание – хотя бы раз. Дальше всё пойдёт само собой.

    Если человек действительно создан для сцены, ему необходимо лишь внимание – хотя бы раз. Дальше всё пойдёт само собой.

    — Эдвард Григ · книга
13. «

    Люди свободны, но история несвободна. В ней столько, как ты говоришь, помыслов и поступков, что она не может свести их воедино и объемлится только Богом. Я бы даже сказал, что свободны не люди, а человек. Скрещение же человеческих Воль уподоблю блохами в сосуде: их движение очевидно, но разве оно имеет общую направленность? Потому у истории нет цели, как нет её и у человечества. Цель есть только у человека. И то не всегда.

    Люди свободны, но история несвободна. В ней столько, как ты говоришь, помыслов и поступков, что она не может свести их воедино и объемлится только Богом. Я бы даже сказал, что свободны не люди, а человек. Скрещение же человеческих Воль уподоблю блохами в сосуде: их движение очевидно, но разве оно имеет общую направленность? Потому у истории нет цели, как нет её и у человечества. Цель есть только у человека. И то не всегда.

    — Амброджо Флеккиа · книга
14. «

    В молодости требуются конкретные и оперативные ответы, и если уж их пытаться где-то вычитать, то скорее в социальной сети, а не в книге. Но со временем становится ясно, что сеть и книга очень по-разному насыщают: разница примерно та же, что между семечками и хлебом. Приходит день, когда хочется хлеба. И тогда начинают читать...

    В молодости требуются конкретные и оперативные ответы, и если уж их пытаться где-то вычитать, то скорее в социальной сети, а не в книге. Но со временем становится ясно, что сеть и книга очень по-разному насыщают: разница примерно та же, что между семечками и хлебом. Приходит день, когда хочется хлеба. И тогда начинают читать...

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
15. «

    Старые здания даже в таком состоянии не столь удручающи, есть в них, и в неухоженных, стать. А новые – непрочные, ненастоящие, сразу видно, что подделка.

    Старые здания даже в таком состоянии не столь удручающи, есть в них, и в неухоженных, стать. А новые – непрочные, ненастоящие, сразу видно, что подделка.

    — Авиатор · книга
16. «

    Он рассказал Исидору, что в белые ночи на западном берегу Крестовского острова можно встретить закат, а потом, перейдя на восточный берег, через полчаса встретить рассвет.

    Он рассказал Исидору, что в белые ночи на западном берегу Крестовского острова можно встретить закат, а потом, перейдя на восточный берег, через полчаса встретить рассвет.

    — Чагин · книга
17. «

    Сеть от одиночества не избавляет, потому что одиночество — явление не социальное, а персональное. Древнерусские отшельники жили в дремучих лесах, но одиночества не испытывали.

    Сеть от одиночества не избавляет, потому что одиночество — явление не социальное, а персональное. Древнерусские отшельники жили в дремучих лесах, но одиночества не испытывали.

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
18. «

    ... Много раз я сожалел о словах, которые произносили уста мои, но о молчании я не жалел никогда.

    ... Много раз я сожалел о словах, которые произносили уста мои, но о молчании я не жалел никогда.

    — Лавр · книга
19. «

    Тихо, как в Раю. Мне почему-то кажется, что в Раю должно быть тихо.

    Тихо, как в Раю. Мне почему-то кажется, что в Раю должно быть тихо.

    — Авиатор · книга
20. «

    Вендетта у русских людей прекращается так же внезапно и немотивированно, как началась. Вражда глохнет в цепи малоинтересных событий, как глохнет эхо в знойном крымском сосняке, как глохнут в бурьянах могилы на отечественных кладбищах.

    Вендетта у русских людей прекращается так же внезапно и немотивированно, как началась. Вражда глохнет в цепи малоинтересных событий, как глохнет эхо в знойном крымском сосняке, как глохнут в бурьянах могилы на отечественных кладбищах.

    — Соловьев и Ларионов · книга