137 цитат-размышлений Евгеного Водолазкина

Подборка из 137 цитат Евгеного Водолазкина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Живя под одной крышей, трудно делать вид, что человека нет.

   Живя под одной крышей, трудно делать вид, что человека нет.

   — Авиатор · книга
2. «

   Случаются события совершенно незначительные, а вот запоминаются же отчего-то.

   Случаются события совершенно незначительные, а вот запоминаются же отчего-то.

   — Авиатор · книга
3. «

   ... По воспоминаниям Иосифа Бродского, соседкой Н. Я. Мандельштам (и ответственной квартиросъемщицей) была в псковской коммуналке женщина по фамилии Нецветаева. Ничего более разительного в смысле соответствий я не встречал.

   ... По воспоминаниям Иосифа Бродского, соседкой Н. Я. Мандельштам (и ответственной квартиросъемщицей) была в псковской коммуналке женщина по фамилии Нецветаева. Ничего более разительного в смысле соответствий я не встречал.

   — Инструмент языка. Люди и слова · книга
4. «

   По счастью, у нас с Тиной детей не было. В этом главная удача этого брака.

   По счастью, у нас с Тиной детей не было. В этом главная удача этого брака.

   — Эдвард Григ · книга
5. «

   Красота – это само по себе высказывание, она глубже и выразительнее слов. Её потому словами и не опишешь.

   Красота – это само по себе высказывание, она глубже и выразительнее слов. Её потому словами и не опишешь.

   — Чагин · книга
6. «

   Можно ли доверять свои волосы лысому парикмахеру, имея в виду возможные комплексы и зависть? Вопрос...

   Можно ли доверять свои волосы лысому парикмахеру, имея в виду возможные комплексы и зависть? Вопрос...

   — Авиатор · книга
7. «

   Есть вещи, которые, находясь под одной крышей, скрыть невозможно.

   Есть вещи, которые, находясь под одной крышей, скрыть невозможно.

   — Авиатор · книга
8. «

   В связи с отцом думал о природе исторических бедствий — революций там, войн и прочего. Главный их ужас не в стрельбе. И даже не в голоде. Он в том, что освобождаются самые низменные человеческие страсти. То, что в человеке прежде подавлялось законами, выходит наружу. Потому что для многих существуют только внешние законы. А внутренних у них нет.

   В связи с отцом думал о природе исторических бедствий — революций там, войн и прочего. Главный их ужас не в стрельбе. И даже не в голоде. Он в том, что освобождаются самые низменные человеческие страсти. То, что в человеке прежде подавлялось законами, выходит наружу. Потому что для многих существуют только внешние законы. А внутренних у них нет.

   — Авиатор · книга
9. «

   Да, кстати, Маркс — это Александр Васильевич Посполитаки. Я его вычислил по книге об Академии художеств. Узнал на коллективной фотографии профессуры и нашёл фамилию в подписи. Погиб на Беломорканале. Его облик, я думаю, был слишком ярким. То, что соответствовало, 10-тым годам, в 30-е совершенно вышло из обихода. Александр Васильевич оказался нечуток к смене стилей.

   Да, кстати, Маркс — это Александр Васильевич Посполитаки. Я его вычислил по книге об Академии художеств. Узнал на коллективной фотографии профессуры и нашёл фамилию в подписи. Погиб на Беломорканале. Его облик, я думаю, был слишком ярким. То, что соответствовало, 10-тым годам, в 30-е совершенно вышло из обихода. Александр Васильевич оказался нечуток к смене стилей.

   — Авиатор · книга
10. «

    Есть ведь особый запах весны, который появляется тогда, когда повсюду еще лежит снег. Не запах, скорее – какая-то мягкость воздуха.

    Есть ведь особый запах весны, который появляется тогда, когда повсюду еще лежит снег. Не запах, скорее – какая-то мягкость воздуха.

    — Авиатор · книга
11. «

    <...> историки в большинстве своем — пессимисты, поскольку имеют дело преимущественно с покойниками. История — наука о мертвых, неожиданно заключал свое эссе русский профессор, в ней очень мало места для живых.

    <...> историки в большинстве своем — пессимисты, поскольку имеют дело преимущественно с покойниками. История — наука о мертвых, неожиданно заключал свое эссе русский профессор, в ней очень мало места для живых.

    — Соловьев и Ларионов · книга
12. «

    – Почему, как вы думаете, произошел октябрьский переворот? – спросил меня Гейгер. – Вы ведь всё это видели. Неожиданно. Выяснится потом, чего доброго, что Гейгер пишет исторические романы. – В людях накопилось много зла… – подбираю слова для ответа. – Должен же был найтись этому выход. – Любопытно как. Любопытно… Вы не связываете, значит, переворот с общественной ситуацией, с историческими предпосылками и прочими делами? – А разве всеобщее помутнение – не историческая предпосылка? Гейгер поставил перед моей кроватью стул и сел на него верхом. – Но считается, что у помутнения семнадцатого года имелись свои причины – война там, обнищание народа, не знаю, что еще… – Бывали времена гораздо хуже – и ничего, никаких помутнений.

    – Почему, как вы думаете, произошел октябрьский переворот? – спросил меня Гейгер. – Вы ведь всё это видели. Неожиданно. Выяснится потом, чего доброго, что Гейгер пишет исторические романы. – В людях накопилось много зла… – подбираю слова для ответа. – Должен же был найтись этому выход. – Любопытно как. Любопытно… Вы не связываете, значит, переворот с общественной ситуацией, с историческими предпосылками и прочими делами? – А разве всеобщее помутнение – не историческая предпосылка? Гейгер поставил перед моей кроватью стул и сел на него верхом. – Но считается, что у помутнения семнадцатого года имелись свои причины – война там, обнищание народа, не знаю, что еще… – Бывали времена гораздо хуже – и ничего, никаких помутнений.

    — Авиатор · книга
13. «

    У нее была истерика. Это хорошо, что так. Хуже было бы, если бы эмоции ушли внутрь. Из этого состояния гораздо труднее выйти.

    У нее была истерика. Это хорошо, что так. Хуже было бы, если бы эмоции ушли внутрь. Из этого состояния гораздо труднее выйти.

    — Авиатор · книга
14. «

    В зале появляются психологи. Сразу же определяют тех, кому нужна помощь, – собственно, тут и психологом быть не нужно. Ко мне не подходят. Я пишу, а кто пишет, тот, они знают, в полной психической норме.

    В зале появляются психологи. Сразу же определяют тех, кому нужна помощь, – собственно, тут и психологом быть не нужно. Ко мне не подходят. Я пишу, а кто пишет, тот, они знают, в полной психической норме.

    — Гейгер · книга
15. «

    Но больше всего Уткина раздражал громкий голос сотрудницы, который был слышен во всех помещениях. В том числе и тех, где её не было. Она откликалась на все реплики. Она отвечала на все вопросы — даже не к ней обращённые, потому что с вопросами к ней уже давно никто не обращался. Рассказывала о летнем отдыхе, ремонте дачи, детях (начиная с младшего) и попугае, который замолкал только под наброшенным на клетку платком. Снимала с плеч шаль и показывала, как набрасывает её на клетку. Ко дню рождения ей подарили большой павлово-посадский платок, но разъяснить смысл подарка постеснялись.

    Но больше всего Уткина раздражал громкий голос сотрудницы, который был слышен во всех помещениях. В том числе и тех, где её не было. Она откликалась на все реплики. Она отвечала на все вопросы — даже не к ней обращённые, потому что с вопросами к ней уже давно никто не обращался. Рассказывала о летнем отдыхе, ремонте дачи, детях (начиная с младшего) и попугае, который замолкал только под наброшенным на клетку платком. Снимала с плеч шаль и показывала, как набрасывает её на клетку. Ко дню рождения ей подарили большой павлово-посадский платок, но разъяснить смысл подарка постеснялись.

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
16. «

    Мешок, конечно же, развязался, и оттуда выскочил поросенок. Размером с небольшую собаку. Неправдоподобно розовый. Он бегал по платформе из стороны в сторону и отчаянно хрюкал. В его хрюканье сквозило нескрываемое удовольствие: так хрюкают только от удовольствия. Суровый крестьянин, не теряя достоинства, двинулся за поросенком. Он не стал за ним гоняться, а выставил на его пути свой огромный сапог, и поросенок замер. Наверное, именно так и следует ловить поросят. Взяв поросенка в охапку, крестьянин бросил его в мешок. Безмолвная прежде Люба повернулась к нам и отчетливо сказала: «Вот и вся демократия».

    Мешок, конечно же, развязался, и оттуда выскочил поросенок. Размером с небольшую собаку. Неправдоподобно розовый. Он бегал по платформе из стороны в сторону и отчаянно хрюкал. В его хрюканье сквозило нескрываемое удовольствие: так хрюкают только от удовольствия. Суровый крестьянин, не теряя достоинства, двинулся за поросенком. Он не стал за ним гоняться, а выставил на его пути свой огромный сапог, и поросенок замер. Наверное, именно так и следует ловить поросят. Взяв поросенка в охапку, крестьянин бросил его в мешок. Безмолвная прежде Люба повернулась к нам и отчетливо сказала: «Вот и вся демократия».

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
17. «

    Познакомившись с нами, Ханс-Петер сказал: – Знаете, за дружбой нужно ухаживать.

    Познакомившись с нами, Ханс-Петер сказал: – Знаете, за дружбой нужно ухаживать.

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
18. «

    В очередной раз задаю себе вопрос: что вообще следует считать событием? Для одних событие – Ватерлоо, а для других – вечерняя беседа на кухне.

    В очередной раз задаю себе вопрос: что вообще следует считать событием? Для одних событие – Ватерлоо, а для других – вечерняя беседа на кухне.

    — Авиатор · книга
19. «

    Мы с ним сильны тем, что разные и взаимодополняем друг друга. Это называется идеальный брак.

    Мы с ним сильны тем, что разные и взаимодополняем друг друга. Это называется идеальный брак.

    — Авиатор · книга
20. «

    — Не люблю расставаться. — Жизнь состоит из расставаний, — сказал Арсений. — Но помня об этом, полнее радуешься общению.

    — Не люблю расставаться. — Жизнь состоит из расставаний, — сказал Арсений. — Но помня об этом, полнее радуешься общению.

    — Лавр · книга