89 цитат от Евгеного Водолазкина

Подборка из 89 цитат Евгеного Водолазкина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Бумагу все-таки лучше иметь. В такой бюрократической стране, как Россия, нужно всегда быть готовым доказать, что ты не верблюд.

   Бумагу все-таки лучше иметь. В такой бюрократической стране, как Россия, нужно всегда быть готовым доказать, что ты не верблюд.

   — Авиатор · книга
2. «

   Церковь – большая радость, особенно в детстве.

   Церковь – большая радость, особенно в детстве.

   — Авиатор · книга
3. «

   Половина заболеваний имеет психическое происхождение. Как, кстати, и выздоровлений. Важно себя правильно настроить.

   Половина заболеваний имеет психическое происхождение. Как, кстати, и выздоровлений. Важно себя правильно настроить.

   — Авиатор · книга
4. «

   Собственно говоря, все в природе должно быть обычным, только тогда оно узнаваемо и трогает душу.

   Собственно говоря, все в природе должно быть обычным, только тогда оно узнаваемо и трогает душу.

   — Брисбен · книга
5. «

   При жизни человека ничего невозможного нет – невозможность наступает только со смертью. Да и то не обязательно.

   При жизни человека ничего невозможного нет – невозможность наступает только со смертью. Да и то не обязательно.

   — Авиатор · книга
6. «

   А если даже и фантазия! В конце концов, она – не более чем увеличительное стекло, которое мы используем, чтобы лучше рассмотреть предмет.

   А если даже и фантазия! В конце концов, она – не более чем увеличительное стекло, которое мы используем, чтобы лучше рассмотреть предмет.

   — Генрих Шлиман · книга
7. «

   Христофор писал не потому, что боялся что-то позабыть. Даже достигнув старости, он не забывал ничего. Ему казалось, что слово записанное упорядочивает мир.

   Христофор писал не потому, что боялся что-то позабыть. Даже достигнув старости, он не забывал ничего. Ему казалось, что слово записанное упорядочивает мир.

   — Лавр · книга
8. «

   Как актёр, я замечал, что в жизни существует своя режиссура.

   Как актёр, я замечал, что в жизни существует своя режиссура.

   — Эдвард Григ · книга
9. «

   Конечно, многие из нас после этого умерли, человек имеет свои пределы. Играет роль еще и то, что никто уже не цеплялся за жизнь, а без этого трудно выжить: человек, считай, умирает тогда, когда его охватывает безразличие.

   Конечно, многие из нас после этого умерли, человек имеет свои пределы. Играет роль еще и то, что никто уже не цеплялся за жизнь, а без этого трудно выжить: человек, считай, умирает тогда, когда его охватывает безразличие.

   — Авиатор · книга
10. «

    – Вы ничего не ищете? Он поднял голову, и я увидел его глаза. В них не было ни грусти, ни гнева, ни отчаяния. В них не было ничего, кроме безмятежности. – Нет, – он указал на рюмочную, – я все нашел.

    – Вы ничего не ищете? Он поднял голову, и я увидел его глаза. В них не было ни грусти, ни гнева, ни отчаяния. В них не было ничего, кроме безмятежности. – Нет, – он указал на рюмочную, – я все нашел.

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
11. «

    С каждым днем их диалог становился всё необычнее. Я старалась не мешать и уходила. Но даже в те немногие минуты, что я оказывалась рядом, моего присутствия они не замечали. Появлялись новые города, события, даты. Почти всегда – даты, вносящие в рассказ особую достоверность, потому что событие без даты – это не более чем возможность. Оно еще не закреплено во времени.

    С каждым днем их диалог становился всё необычнее. Я старалась не мешать и уходила. Но даже в те немногие минуты, что я оказывалась рядом, моего присутствия они не замечали. Появлялись новые города, события, даты. Почти всегда – даты, вносящие в рассказ особую достоверность, потому что событие без даты – это не более чем возможность. Оно еще не закреплено во времени.

    — Ника · книга
12. «

    Первым из парадного вышел Гейгер. Выпуская всех остальных, он держал дверь за шуруп. Стал рассказывать, что бывал в разных странах, и что повсюду там – несмотря на войны и революции – на входных дверях сохранялись старые ручки. Довольно долго держался вроде бы и Петербург. До ручек дело дошло относительно недавно, когда их стали свинчивать на металлолом. По словам Гейгера, исчезновение ручек стало зримым концом нормальной жизни. Началом постепенного, но неуклонного одичания.

    Первым из парадного вышел Гейгер. Выпуская всех остальных, он держал дверь за шуруп. Стал рассказывать, что бывал в разных странах, и что повсюду там – несмотря на войны и революции – на входных дверях сохранялись старые ручки. Довольно долго держался вроде бы и Петербург. До ручек дело дошло относительно недавно, когда их стали свинчивать на металлолом. По словам Гейгера, исчезновение ручек стало зримым концом нормальной жизни. Началом постепенного, но неуклонного одичания.

    — Гейгер · книга
13. «

    Альтернативное не должно становиться всеобщим: это его смерть. Человек, приходящий на званый ужин в футболке, выглядит эксцентрично. Несколько таких человек выглядят смешно.

    Альтернативное не должно становиться всеобщим: это его смерть. Человек, приходящий на званый ужин в футболке, выглядит эксцентрично. Несколько таких человек выглядят смешно.

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
14. «

    То, что человеку даётся по силе его, и есть наилучшее. А что сверх силы его, то, любовь моя, не полезно.

    То, что человеку даётся по силе его, и есть наилучшее. А что сверх силы его, то, любовь моя, не полезно.

    — Лавр · книга
15. «

    Трудно жить в постоянной ненависти, даже если она оправданна.

    Трудно жить в постоянной ненависти, даже если она оправданна.

    — Авиатор · книга
16. «

    ... Всякая находка — это чья-то потеря.

    ... Всякая находка — это чья-то потеря.

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
17. «

    Жизнь — это долгое привыкание к смерти.

    Жизнь — это долгое привыкание к смерти.

    — Брисбен · книга
18. «

    Удельный уровень зла примерно одинаков во все эпохи. Просто зло принимает разные формы. Иногда оно представлено анархией и преступностью, а иногда властью. Он, долгожитель, видел и то, и другое.

    Удельный уровень зла примерно одинаков во все эпохи. Просто зло принимает разные формы. Иногда оно представлено анархией и преступностью, а иногда властью. Он, долгожитель, видел и то, и другое.

    — Платонов · книга
19. «

    Вообще говоря, мне кажется, что, когда человека описываешь по-настоящему, не можешь его не любить. Он, даже самый плохой, становится твоим произведением, ты принимаешь его в себя и начинаешь чувствовать ответственность за него и его грехи – да, в каком-то смысле и за грехи. Ты пытаешься их понять и по возможности оправдать.

    Вообще говоря, мне кажется, что, когда человека описываешь по-настоящему, не можешь его не любить. Он, даже самый плохой, становится твоим произведением, ты принимаешь его в себя и начинаешь чувствовать ответственность за него и его грехи – да, в каком-то смысле и за грехи. Ты пытаешься их понять и по возможности оправдать.

    — Авиатор · книга
20. «

    Хорошо, когда неприятности начинаются утром: на то, чтобы справиться с ними, имеется целый день.

    Хорошо, когда неприятности начинаются утром: на то, чтобы справиться с ними, имеется целый день.

    — Брисбен · книга