Фазиль Искандер — 105 цитат с глубоким смыслом

Ниже 105 цитат Фазиля Искандера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   С этими никогда не знаешь, то ли гнаться за кем, то ли бежать от кого.

   С этими никогда не знаешь, то ли гнаться за кем, то ли бежать от кого.

   — дядя Сандро · книга
2. «

   Предав, повесился Иуда. Не забывай о том, зануда. Запомни, как солдат устав, Чтоб не повеситься, предав.

   Предав, повесился Иуда. Не забывай о том, зануда. Запомни, как солдат устав, Чтоб не повеситься, предав.
3. «

   Но скромность должна быть скромной. Скромность, слишком бьющая в глаза, это вогнутая наглость.

   Но скромность должна быть скромной. Скромность, слишком бьющая в глаза, это вогнутая наглость.

   — Джамхух · книга
4. «

   Пессимизм — лучше уныния. Пессимизм — тоска по полюсу добра, следовательно, признает его существование. Уныние вообще не видит никаких полюсов.

   Пессимизм — лучше уныния. Пессимизм — тоска по полюсу добра, следовательно, признает его существование. Уныние вообще не видит никаких полюсов.
5. «

   И он был счастлив во сне и во сне же пронзительно печалился, зная, что это сон, а сон рано или поздно должен окончиться.

   И он был счастлив во сне и во сне же пронзительно печалился, зная, что это сон, а сон рано или поздно должен окончиться.

   — Махаз · книга
6. «

   К сожалению, смелость слишком часто бывает следствием чувства обесцененности жизни, тогда как трусость всегда следствие ложного преувеличения ее ценности.

   К сожалению, смелость слишком часто бывает следствием чувства обесцененности жизни, тогда как трусость всегда следствие ложного преувеличения ее ценности.

   — Кролики и удавы · книга
7. «

   В англосаксонской литературе немало произведений, где герои соревнуются в благородстве. Например, «Запад и Восток» Киплинга. В нашей литературе я что-то не могу припомнить таких героев. У нас есть прекрасные, благородные герои, но им не с кем соревноваться в благородстве, они всегда в одиночестве. Может быть, дело в том, что в нашей истории не было рыцарства? Чешутся руки написать стихи о состязании двух людей в благородстве. Но не могу найти сюжета.

   В англосаксонской литературе немало произведений, где герои соревнуются в благородстве. Например, «Запад и Восток» Киплинга. В нашей литературе я что-то не могу припомнить таких героев. У нас есть прекрасные, благородные герои, но им не с кем соревноваться в благородстве, они всегда в одиночестве. Может быть, дело в том, что в нашей истории не было рыцарства? Чешутся руки написать стихи о состязании двух людей в благородстве. Но не могу найти сюжета.

   — Поэт · книга
8. «

   Когда споришь с умным человеком — напряжение ума по восходящей. И это в конечном итоге доставляет удовольствие. Когда споришь с глупым человеком, то, чтобы быть понятным ему, невольно упрощаешь свою мысль. Напряжение ума по нисходящей, и от этого остается неприятный осадок. По-видимому, в этом случае наша природа сопротивляется распаду, энтропии. Пушкин это понимал: «…и не оспоривай глупца».

   Когда споришь с умным человеком — напряжение ума по восходящей. И это в конечном итоге доставляет удовольствие. Когда споришь с глупым человеком, то, чтобы быть понятным ему, невольно упрощаешь свою мысль. Напряжение ума по нисходящей, и от этого остается неприятный осадок. По-видимому, в этом случае наша природа сопротивляется распаду, энтропии. Пушкин это понимал: «…и не оспоривай глупца».
9. «

   Власть — это когда нельзя никого любить. Потому что не успеешь полюбить человека, как сразу же начинаешь ему доверять, но, раз начал доверять, рано или поздно получишь нож в спину.

   Власть — это когда нельзя никого любить. Потому что не успеешь полюбить человека, как сразу же начинаешь ему доверять, но, раз начал доверять, рано или поздно получишь нож в спину.

   — Сандро из Чегема · книга
10. «

    Я не знал лубянских кровососов; Синеглазых, дерганых слегка. Ни слепящих лампами допросов, Ни дневного скудного пайка. <...> Нет, не знал я одиночных камер И колымских оголтелых зим. Маленькими, злыми дураками Я всю жизнь неряшливо казним.

    Я не знал лубянских кровососов; Синеглазых, дерганых слегка. Ни слепящих лампами допросов, Ни дневного скудного пайка. <...> Нет, не знал я одиночных камер И колымских оголтелых зим. Маленькими, злыми дураками Я всю жизнь неряшливо казним.
11. «

    Цветаева гениально сказала, что женитьба Пушкина на Наталье Николаевне – это стремление переполненности к пустоте. Но можно продолжить ее мысль. Пушкин на удивление друзьям нередко любил общаться с пустыми людьми. Электричество его переполненности требовало заземления, иначе он взорвался бы. Друзья этого не понимали. Скорее всего, и сам Пушкин этого не понимал.

    Цветаева гениально сказала, что женитьба Пушкина на Наталье Николаевне – это стремление переполненности к пустоте. Но можно продолжить ее мысль. Пушкин на удивление друзьям нередко любил общаться с пустыми людьми. Электричество его переполненности требовало заземления, иначе он взорвался бы. Друзья этого не понимали. Скорее всего, и сам Пушкин этого не понимал.

    — Поэт · книга
12. «

    Кто видит в небе ангелов, не видит в небе птиц.

    Кто видит в небе ангелов, не видит в небе птиц.

    — Стоянка человека · книга
13. «

    Моя слабость в том, что я, в конечном итоге, не смог переподличать человека. Все рекорды за ним!

    Моя слабость в том, что я, в конечном итоге, не смог переподличать человека. Все рекорды за ним!

    — Дьявол · книга
14. «

    Пьяный сунул в клетку с обезьяной палку и ткнул ее. Обезьяна взвизгнула. – Интересно, что она этим хотела сказать? – удивился пьяный. – Она хотела сказать, что человек еще не произошел от обезьяны, – пояснил я. – Произойдет, куда денется, произойдет, – гениально утешил пьяный.

    Пьяный сунул в клетку с обезьяной палку и ткнул ее. Обезьяна взвизгнула. – Интересно, что она этим хотела сказать? – удивился пьяный. – Она хотела сказать, что человек еще не произошел от обезьяны, – пояснил я. – Произойдет, куда денется, произойдет, – гениально утешил пьяный.

    — Поэт · книга
15. «

    Жалоба современного Прометея: – Мне не то обидно, что клюют мою печень. А то обидно, что попугаи, а не орлы клюют мою печень. При Зевсе было величественней.

    Жалоба современного Прометея: – Мне не то обидно, что клюют мою печень. А то обидно, что попугаи, а не орлы клюют мою печень. При Зевсе было величественней.

    — Поэт · книга
16. «

    Нет человечности без преодоления подлости и нет подлости без преодоления человечности. Каждый раз выбор за нами и ответственность за выбор тоже. И если мы говорим, что у нас нет выбора, то это значит, что выбор уже сделан. Да мы и говорим о том, что нет выбора, потому что почувствовали гнёт вины за сделанный выбор. Если бы выбора и в самом деле не было, мы бы не чувствовали гнёта вины...

    Нет человечности без преодоления подлости и нет подлости без преодоления человечности. Каждый раз выбор за нами и ответственность за выбор тоже. И если мы говорим, что у нас нет выбора, то это значит, что выбор уже сделан. Да мы и говорим о том, что нет выбора, потому что почувствовали гнёт вины за сделанный выбор. Если бы выбора и в самом деле не было, мы бы не чувствовали гнёта вины...

    — Сандро из Чегема · книга
17. «

    Народ не может жить без святынь, — рассуждал Джамхух, — вера в главную святыню порождает множество малых святынь, необходимых для повседневной жизни: святыню материнства, святыню уважения к старшим, святыню верности в дружбе, святыню верности данному слову и тому подобное. И когда теряется главная святыня, постепенно утрачиваются и все остальные и на людей нисходит порча. Люди начинают ненавидеть друг друга и угождать только себе или тем, кто сильнее их, чтобы ещё лучше угождать самим себе.

    Народ не может жить без святынь, — рассуждал Джамхух, — вера в главную святыню порождает множество малых святынь, необходимых для повседневной жизни: святыню материнства, святыню уважения к старшим, святыню верности в дружбе, святыню верности данному слову и тому подобное. И когда теряется главная святыня, постепенно утрачиваются и все остальные и на людей нисходит порча. Люди начинают ненавидеть друг друга и угождать только себе или тем, кто сильнее их, чтобы ещё лучше угождать самим себе.

    — Джамхух · книга
18. «

    Свободный человек — это человек, чуткий к свободе другого и потому непринужденно самоограничивающийся. Это непринужденное самоограничение и есть вещество свободы. Понимать свободу как вещь для собственного употребления — все равно что сказать: «Я щедрый человек. Я хорошо угостил себя».

    Свободный человек — это человек, чуткий к свободе другого и потому непринужденно самоограничивающийся. Это непринужденное самоограничение и есть вещество свободы. Понимать свободу как вещь для собственного употребления — все равно что сказать: «Я щедрый человек. Я хорошо угостил себя».

    — Поэт · книга
19. «

    Чего она лезет под коня, когда у неё изба горит?

    Чего она лезет под коня, когда у неё изба горит?

    — Думающий о России · книга
20. «

    Она проходила сквозь жизнь с огромным букетом цветов, небрежно разбрасывая их направо и налево. Каждый получивший такой цветок, считал себя будущим хозяином всего букета, и на этом основании возникало множество недоразумений.

    Она проходила сквозь жизнь с огромным букетом цветов, небрежно разбрасывая их направо и налево. Каждый получивший такой цветок, считал себя будущим хозяином всего букета, и на этом основании возникало множество недоразумений.

    — Созвездие Козлотура · книга