Что говорил Франц Вертфоллен: красивые цитаты: 85 цитат

Подборка из 85 цитат Франца Вертфоллен: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Несчастнейший Оскар Уайльд, жаль, что он умер, так и не узнав, как, по — настоящему, должен выглядеть декаданс.

   Несчастнейший Оскар Уайльд, жаль, что он умер, так и не узнав, как, по — настоящему, должен выглядеть декаданс.

   — Франц Вертфоллен · книга
2. «

   Столь многое во мне горит – на столько жизней хватит, и каждому в этом промозглом болоте я готов бесплатно огонь отдавать, да лишь один из миллиона его взять может.

   Столь многое во мне горит – на столько жизней хватит, и каждому в этом промозглом болоте я готов бесплатно огонь отдавать, да лишь один из миллиона его взять может.

   — Франц Вертфоллен
3. «

   В духах Нани были яблочные нотки юности, столь сбивающие с толку, столь не подходящие её возрасту, но столь подходящие ей.

   В духах Нани были яблочные нотки юности, столь сбивающие с толку, столь не подходящие её возрасту, но столь подходящие ей.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

   Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

   — Франц Вертфоллен · книга
5. «

   Да, я достаточно пьян, а, может, достаточно жуток для самых изысканных ритмов.

   Да, я достаточно пьян, а, может, достаточно жуток для самых изысканных ритмов.

   — Франц Вертфоллен
6. «

   Так далеко в океане — дальше, чем и сказать нельзя, На заре чего-то самого раннего меня разбудили твои глаза, И теперь я маленький призрак — в мире, где больше никого нет, И где вовсе нечего делать, как только идти за тобою вслед.

   Так далеко в океане — дальше, чем и сказать нельзя, На заре чего-то самого раннего меня разбудили твои глаза, И теперь я маленький призрак — в мире, где больше никого нет, И где вовсе нечего делать, как только идти за тобою вслед.

   — Франц Вертфоллен · книга
7. «

   Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

   Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

   — Франц Вертфоллен · книга
8. «

   Так — верю в проветриваемость помещений, потолки в украшениях, солнцу в бассейнах и в то, что счастье - простейше, как пальмы и ветер, желание безвременное мое кричать морю - о, море, сожри мое сердце, мне не страшны ни люди, ни время, и даже, наверное, я.

   Так — верю в проветриваемость помещений, потолки в украшениях, солнцу в бассейнах и в то, что счастье - простейше, как пальмы и ветер, желание безвременное мое кричать морю - о, море, сожри мое сердце, мне не страшны ни люди, ни время, и даже, наверное, я.

   — Франц Вертфоллен
9. «

   А я верю, Герберт, что время узорно. Как в Альпах тогда, в Санкт-Морице, когда, поставив мат, бросив халат на диван, выскочив в розоватый холод пушистого снегопада в плавках одних, чувствуя снег плечами, лопатками, я залезал к тебе в пар горячий минеральной, солоноватой воды, я знал, это вариация мелодии столь неповторимо родной, что её просто не могло не быть раньше, как не может не закольцеваться после.

   А я верю, Герберт, что время узорно. Как в Альпах тогда, в Санкт-Морице, когда, поставив мат, бросив халат на диван, выскочив в розоватый холод пушистого снегопада в плавках одних, чувствуя снег плечами, лопатками, я залезал к тебе в пар горячий минеральной, солоноватой воды, я знал, это вариация мелодии столь неповторимо родной, что её просто не могло не быть раньше, как не может не закольцеваться после.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    ФРАНЦ: Не убегай от реальности. А то люди любят нафантазировать Эдем. А звезды Гранд-Каньона такие же как звезды Вашингтона, и не сильно отличны от звезд Вены. Счастья они не синтезируют. Вот как я ссинтезирую благодати, я приду тебя ей обогащать.

    ФРАНЦ: Не убегай от реальности. А то люди любят нафантазировать Эдем. А звезды Гранд-Каньона такие же как звезды Вашингтона, и не сильно отличны от звезд Вены. Счастья они не синтезируют. Вот как я ссинтезирую благодати, я приду тебя ей обогащать.

    — Франц Вертфоллен · книга
11. «

    Каждый раз, когда вы перестаете циклить на себе, это дает вам сил.

    Каждый раз, когда вы перестаете циклить на себе, это дает вам сил.

    — Франц Вертфоллен · книга
12. «

    Когда от ледников откалываются целые скалы и падают в море – громко, но не опасно, куда страшнее волна, что создается – огромная, тихая, с мощью, раз в сто превосходящей падающие обломки. Неостановима. Ты либо с волной – в восхищении, либо в страхе – на дне.

    Когда от ледников откалываются целые скалы и падают в море – громко, но не опасно, куда страшнее волна, что создается – огромная, тихая, с мощью, раз в сто превосходящей падающие обломки. Неостановима. Ты либо с волной – в восхищении, либо в страхе – на дне.

    — Франц Вертфоллен · книга
13. «

    И там, где хребет Алатау Особенно тонок, Выпирая наружу Белой костью снегов, Встречает гостей тишиною ребенок С янтарными пятнами вместо зрачков.

    И там, где хребет Алатау Особенно тонок, Выпирая наружу Белой костью снегов, Встречает гостей тишиною ребенок С янтарными пятнами вместо зрачков.

    — Франц Вертфоллен
14. «

    Говорят, из-за своего размера, мы не подозреваем, насколько вода вязкая вещь. Муравей, поймавшись лапой в каплю воды, не выбирается. Вот мы муравьишки, влипшие в наше счастье над красно-белым столом. Belle comme une perle d'eau (красивая как капелька воды) — вот уж действительно великолепное обозначение красоты — красиво, как капелька воды — вот так выглядит счастье.

    Говорят, из-за своего размера, мы не подозреваем, насколько вода вязкая вещь. Муравей, поймавшись лапой в каплю воды, не выбирается. Вот мы муравьишки, влипшие в наше счастье над красно-белым столом. Belle comme une perle d'eau (красивая как капелька воды) — вот уж действительно великолепное обозначение красоты — красиво, как капелька воды — вот так выглядит счастье.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

    Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    Женщина – это изгиб времени и пространства.

    Женщина – это изгиб времени и пространства.

    — Франц Вертфоллен · книга
17. «

    Гипнотизируют взглядом лишь те, кто бесстрашен.

    Гипнотизируют взглядом лишь те, кто бесстрашен.

    — Франц Вертфоллен · книга
18. «

    Ах, Ева, Печален, прозрачен вечерний Звон О неиспытанном.

    Ах, Ева, Печален, прозрачен вечерний Звон О неиспытанном.

    — Франц Вертфоллен
19. «

    Времена все свернутся в кольца, бирюзою застыв внутри, когда в небеса взовьется звон твоей обожженной земли – из волчонка ты станешь – волком, из котенка ты станешь – львом, и закружатся проволокой тонкой кобра с ястребом надо лбом.

    Времена все свернутся в кольца, бирюзою застыв внутри, когда в небеса взовьется звон твоей обожженной земли – из волчонка ты станешь – волком, из котенка ты станешь – львом, и закружатся проволокой тонкой кобра с ястребом надо лбом.

    — Франц Вертфоллен
20. «

    И тогда это стало ночью маскарада. Карнавал у Джанни. Кино на морозе в машинах с сахарной ватой. Оперетки в теплице уже не помню кого, но с русалкой, которая чуть не убилась, ныряя с метров шести в бассейн с рыбами и кувшинками.

    И тогда это стало ночью маскарада. Карнавал у Джанни. Кино на морозе в машинах с сахарной ватой. Оперетки в теплице уже не помню кого, но с русалкой, которая чуть не убилась, ныряя с метров шести в бассейн с рыбами и кувшинками.

    — Франц Вертфоллен · книга