159 цитат Франца Вертфоллена для тех, кто любит думать

Подборка из 159 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вся история человечества – это анатомический театр.

   Вся история человечества – это анатомический театр.
2. «

   Запомните — не бывает безмозглых очаровательных людей. Очаровательность всегда начитанна.

   Запомните — не бывает безмозглых очаровательных людей. Очаровательность всегда начитанна.
3. «

   Очень ВАЖНО: не бывает плохих или хороших действий, бывают убогие и не очень намерения. Мотивации бывают достойными или уродливыми. Действие же всегда – нейтрально.

   Очень ВАЖНО: не бывает плохих или хороших действий, бывают убогие и не очень намерения. Мотивации бывают достойными или уродливыми. Действие же всегда – нейтрально.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
4. «

   Для вашего мозга нет вообще никакой разницы между позитивными и негативными эмоциями. Для него ярость и любовь — это просто эмоции. Это вы определяете: негативная эмоция или позитивная. Поэтому если вы боитесь испытывать ярость, отчаяние, если вы боитесь чувствовать какие-то вещи, которые, вы считаете, делают вам больно — хрен вы сможете испытывать вещи, которые приносят вам удовольствие.

   Для вашего мозга нет вообще никакой разницы между позитивными и негативными эмоциями. Для него ярость и любовь — это просто эмоции. Это вы определяете: негативная эмоция или позитивная. Поэтому если вы боитесь испытывать ярость, отчаяние, если вы боитесь чувствовать какие-то вещи, которые, вы считаете, делают вам больно — хрен вы сможете испытывать вещи, которые приносят вам удовольствие.

   — Вакцина от идиократии · книга
5. «

   Примерный перевод: герои были теми редкими существами, у которых была жажда до красоты настолько, что они воплощали её в свою жизнь. И они желали чтобы она длилась, звучала эхом во времени и мерцала, до тех пор пока окончательно не оставила бы мир в трусливом уродстве.

   Примерный перевод: герои были теми редкими существами, у которых была жажда до красоты настолько, что они воплощали её в свою жизнь. И они желали чтобы она длилась, звучала эхом во времени и мерцала, до тех пор пока окончательно не оставила бы мир в трусливом уродстве.
6. «

   Откуда эти весенние, зимние, летние запахи? Все знают, как пахнет зима или осень. Вот что именно смешивается в воздухе, чтоб где угодно – от Москвы до Нью-Йорка ты мог распахнуть окно, и даже слепым сказать – о! вот теперь весна?

   Откуда эти весенние, зимние, летние запахи? Все знают, как пахнет зима или осень. Вот что именно смешивается в воздухе, чтоб где угодно – от Москвы до Нью-Йорка ты мог распахнуть окно, и даже слепым сказать – о! вот теперь весна?

   — Сцены семейной жизни · книга
7. «

   В рутине гораздо больше от подвига, чем в убийстве слона боевого, сотен слонов боевых.

   В рутине гораздо больше от подвига, чем в убийстве слона боевого, сотен слонов боевых.

   — Франц · книга
8. «

   В искусстве, как и во всех других сферах нет табу. Нет чего-то, что однозначно плохо и чего-то, что однозначно хорошо. Нет таких разделений. Потому что мир — хаос. Но он может быть контролируемым хаосом, когда у тебя работает сердце и мозг. Когда ты не обезьяна, а лепишь из себя человека. Со скромностью. Такие дела.

   В искусстве, как и во всех других сферах нет табу. Нет чего-то, что однозначно плохо и чего-то, что однозначно хорошо. Нет таких разделений. Потому что мир — хаос. Но он может быть контролируемым хаосом, когда у тебя работает сердце и мозг. Когда ты не обезьяна, а лепишь из себя человека. Со скромностью. Такие дела.

   — Вакцина от идиократии · книга
9. «

   Сомнения исчезают, как только на цели своей сосредотачиваешься, а не на том, что, как, кто увидит, подумает, решит. На цели, а не на страхе провала.

   Сомнения исчезают, как только на цели своей сосредотачиваешься, а не на том, что, как, кто увидит, подумает, решит. На цели, а не на страхе провала.
10. «

    Красота — это не про сантиметры между вашими глазами и длину вашего носа. Это про тот вайб, который вы приносите в отношения.

    Красота — это не про сантиметры между вашими глазами и длину вашего носа. Это про тот вайб, который вы приносите в отношения.

    — Вакцина от идиократии · книга
11. «

    К примеру, два охотника встретили в лесу дракона. Один заметил изогнутые когти и белые зубы, а другой – мудрость в миндалевидных глазах. Первый человек будет говорить всем, что у них в лесу поселилась страшная зверюга, которую надо убить. Второй – расскажет о старом мудреце, которому не надо мешать. — А на самом деле? Откинув назад рыжие кудри, сморщив носик, девочка пнула камешек. — И что вы такие неразвитые пошли? Мир – это то, что вы о нем думаете: вы решите, что море розовое, горячее и соленое – оно таким и станет, ясно? Я могу решить о море совсем другое. Для меня оно может быть прозрачным, холодным и горьким. Выходит, что если я вам скажу, где находится мое море, вы все равно придете не туда, теперь ясно? — Да, – хором дети.

    К примеру, два охотника встретили в лесу дракона. Один заметил изогнутые когти и белые зубы, а другой – мудрость в миндалевидных глазах. Первый человек будет говорить всем, что у них в лесу поселилась страшная зверюга, которую надо убить. Второй – расскажет о старом мудреце, которому не надо мешать. — А на самом деле? Откинув назад рыжие кудри, сморщив носик, девочка пнула камешек. — И что вы такие неразвитые пошли? Мир – это то, что вы о нем думаете: вы решите, что море розовое, горячее и соленое – оно таким и станет, ясно? Я могу решить о море совсем другое. Для меня оно может быть прозрачным, холодным и горьким. Выходит, что если я вам скажу, где находится мое море, вы все равно придете не туда, теперь ясно? — Да, – хором дети.
12. «

    Всё, что ты получаешь в жизни, это то, что ты заслуживаешь. Это жёсткая вещь. Почему к жизни хорошо подходить именно так? Если что-то происходит с тобой, и ты сам являешься тому причиной, значит ты можешь изменить эти вещи сам. Меняя себя, меняя свой подход к жизни.

    Всё, что ты получаешь в жизни, это то, что ты заслуживаешь. Это жёсткая вещь. Почему к жизни хорошо подходить именно так? Если что-то происходит с тобой, и ты сам являешься тому причиной, значит ты можешь изменить эти вещи сам. Меняя себя, меняя свой подход к жизни.

    — Вакцина от идиократии · книга
13. «

    Каждый получает по вере своей. По чистоте своей. По делам своим.

    Каждый получает по вере своей. По чистоте своей. По делам своим.
14. «

    Я верю и говорю, что каждому доступно всё что угодно, когда ты работаешь. То есть, где бы человек не родился, в какой бы ты семье не рос. Ему все равно доступно изначально всё, просто всё даётся иногда большим трудом, чем кому-то другому, иногда меньшим. Доступно всё, на что ты работаешь, к чему ты идешь, во что ты вкладываешься, а не так, что тебе доступно всё по умолчанию, пока ты сидишь и отращиваешь себе жопу. Вот и всё.

    Я верю и говорю, что каждому доступно всё что угодно, когда ты работаешь. То есть, где бы человек не родился, в какой бы ты семье не рос. Ему все равно доступно изначально всё, просто всё даётся иногда большим трудом, чем кому-то другому, иногда меньшим. Доступно всё, на что ты работаешь, к чему ты идешь, во что ты вкладываешься, а не так, что тебе доступно всё по умолчанию, пока ты сидишь и отращиваешь себе жопу. Вот и всё.

    — Вакцина от идиократии · книга
15. «

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    — Внезапное руководство по работе с людьми · книга
16. «

    В конечном итоге, за что бы вы ни брались – война, деньги или наука – успех решает лишь стойкость и воображение.

    В конечном итоге, за что бы вы ни брались – война, деньги или наука – успех решает лишь стойкость и воображение.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
17. «

    Я историю расскажу. Притчу. О Ханселе. Вот Хансель, вот тринадцатый век, когда прусов орден крестил. Хансель очень любит орден, очень любит Христа, меня – ландмайстера своего очень любит. Я даю ему людей и отправляю отстроить мне на соединении двух рек крепость. Это очень важное место, прибыльное, можно хорошее богатство поднять на одной переправе только. Проходит время. Я не могу каждый день с Ханселем созваниваться. Допустим переправа эта очень далеко в языческих землях. Там не только крепость отстроить нужно, там всю инфраструктуру продумать надо, налогообложение, пошлины – вот это всё. Еще и прусы дикие нападают, их тоже надо усмирять. И ничего тут во времени не отодвинешь, ты не скажешь диким прусам, что прут резать тебя – подождите, я тут сейчас с пошлинами разберусь, потом повоюем. Торговцам ты тоже не скажешь – эй, вы тут пока заморозьтесь, я с прусами разберусь, и до вас руки дойдут. Проходит пять лет, я, наконец, добираюсь до Ханселя. Что я вижу? Четыре дохлые свиньи, сопливых теток и чахлый частокольчик. Почему? А потому что у Ханселя всё – фюрер, всё – мы. Мы – орден, мы – фюрер, но не я, Хансель, сделаю. Потому что он научиться хотел. А его что-то и не научили – как это крепости строить, налоги организовывать, людей собирать, он же в орден учиться пришел, а его не научили. Предложений от меня товарищи ждут? Вы когда об организации шестидесяти миллионов говорите, не о фюрере думать надо и не о партии, и не о том, что вас когда-нибудь фея крестная научит. Своей башкой думать надо. И если мне кто из вас говорить будет: нам с тобой, Франц, так там планы должны быть или хотя бы зачатки планов, а не энтузиазм пусть твердый, но голый. Не «мы с тобой, а теперь ну-ка давай, я жду от тебя предложений». Вот такое у меня предложение – это первый шаг. Потому что если я буду что-то строить, то не таких людях, не на Ханселях. Ясно?

    Я историю расскажу. Притчу. О Ханселе. Вот Хансель, вот тринадцатый век, когда прусов орден крестил. Хансель очень любит орден, очень любит Христа, меня – ландмайстера своего очень любит. Я даю ему людей и отправляю отстроить мне на соединении двух рек крепость. Это очень важное место, прибыльное, можно хорошее богатство поднять на одной переправе только. Проходит время. Я не могу каждый день с Ханселем созваниваться. Допустим переправа эта очень далеко в языческих землях. Там не только крепость отстроить нужно, там всю инфраструктуру продумать надо, налогообложение, пошлины – вот это всё. Еще и прусы дикие нападают, их тоже надо усмирять. И ничего тут во времени не отодвинешь, ты не скажешь диким прусам, что прут резать тебя – подождите, я тут сейчас с пошлинами разберусь, потом повоюем. Торговцам ты тоже не скажешь – эй, вы тут пока заморозьтесь, я с прусами разберусь, и до вас руки дойдут. Проходит пять лет, я, наконец, добираюсь до Ханселя. Что я вижу? Четыре дохлые свиньи, сопливых теток и чахлый частокольчик. Почему? А потому что у Ханселя всё – фюрер, всё – мы. Мы – орден, мы – фюрер, но не я, Хансель, сделаю. Потому что он научиться хотел. А его что-то и не научили – как это крепости строить, налоги организовывать, людей собирать, он же в орден учиться пришел, а его не научили. Предложений от меня товарищи ждут? Вы когда об организации шестидесяти миллионов говорите, не о фюрере думать надо и не о партии, и не о том, что вас когда-нибудь фея крестная научит. Своей башкой думать надо. И если мне кто из вас говорить будет: нам с тобой, Франц, так там планы должны быть или хотя бы зачатки планов, а не энтузиазм пусть твердый, но голый. Не «мы с тобой, а теперь ну-ка давай, я жду от тебя предложений». Вот такое у меня предложение – это первый шаг. Потому что если я буду что-то строить, то не таких людях, не на Ханселях. Ясно?

    — Внезапное руководство по работе с людьми. Бавария · книга
18. «

    Любовь — это самый лучший источник топлива. Любовь даёт тебе силы жить. Когда ты не заходишься на панике и повернутости на себе, а когда ты способен удерживать фокус на цели, на результате и к нему идти, ты становишься сильнее. И прелесть любви в том, что она не даёт тебе сдаться.

    Любовь — это самый лучший источник топлива. Любовь даёт тебе силы жить. Когда ты не заходишься на панике и повернутости на себе, а когда ты способен удерживать фокус на цели, на результате и к нему идти, ты становишься сильнее. И прелесть любви в том, что она не даёт тебе сдаться.

    — Вакцина от идиократии · книга
19. «

    Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

    Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

    — Викторианский роман о несчастной Эмилии · книга
20. «

    Скажи, Можно я буду отважен – А всё остальное – Неважно.

    Скажи, Можно я буду отважен – А всё остальное – Неважно.