526 цитат Франца Вертфоллена — читать онлайн

Подборка из 526 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Силы не отмеряются при рождении, но даются идущему.

   Силы не отмеряются при рождении, но даются идущему.

   — О Летучих змеях. Неаполь · книга
2. «

   Ты не можешь быть очаровательным, пока ты такой заштампованный, стандартный, боящийся проживать жизнь.

   Ты не можешь быть очаровательным, пока ты такой заштампованный, стандартный, боящийся проживать жизнь.
3. «

   Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

   Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

   — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
4. «

   А секрет времени прост. И страшен. И утешающ – нет будущего. Ты то, что ты есть сейчас. И только этим ты и останешься: своими выборами, что делаешь ты сейчас. И лишь те, кто могут постигнуть эти слова, обретают хоть какие-то шансы на счастье. Нет будущего. Есть сплошное непреходящее настоящее. И твои действия прямо сейчас. Ни капли не умозрительные. Действия, что должны перешивать реальность, если не перешивают – значит, не действуешь. Значит, болтаешь.

   А секрет времени прост. И страшен. И утешающ – нет будущего. Ты то, что ты есть сейчас. И только этим ты и останешься: своими выборами, что делаешь ты сейчас. И лишь те, кто могут постигнуть эти слова, обретают хоть какие-то шансы на счастье. Нет будущего. Есть сплошное непреходящее настоящее. И твои действия прямо сейчас. Ни капли не умозрительные. Действия, что должны перешивать реальность, если не перешивают – значит, не действуешь. Значит, болтаешь.

   — Доктор Эшли Джонсон · книга
5. «

   — Вы, кажется, неплохо разбираетесь в земных удовольствиях. — Владимир Юрьевич, обидно жить на свете белом и не разбираться в его удовольствиях.

   — Вы, кажется, неплохо разбираетесь в земных удовольствиях. — Владимир Юрьевич, обидно жить на свете белом и не разбираться в его удовольствиях.

   — Франсуа · книга
6. «

   Милая, милая, милая Хель, как бы мне навсегда сохранить в себе твоё чувство покоя? Серебристый свинец твоих волн хочу левым предсердием сердца – качать тишь по легким. Чтоб один желудочек человеческого моторчика – свинцом твоим, другой – ртутью звездной, один – качать тишь, другой – солнце со всей незначительностью геомагнитных бурь его, Big Bang, suckers.

   Милая, милая, милая Хель, как бы мне навсегда сохранить в себе твоё чувство покоя? Серебристый свинец твоих волн хочу левым предсердием сердца – качать тишь по легким. Чтоб один желудочек человеческого моторчика – свинцом твоим, другой – ртутью звездной, один – качать тишь, другой – солнце со всей незначительностью геомагнитных бурь его, Big Bang, suckers.

   — О летучих змеях · книга
7. «

   Неправильные вопросы, Фефа, вы задаете. Неправильные. Это не «меняет ли любовь кристаллические решетки?». Меняет. А если у тебя не сменит, тварь, так сдохнешь в аду собственного отчаяния, само существование становится тогда пыткой. Что жизнь, что смерть медленно, по кусочкам крохотным, наживую распиливают агонизирующие остатки тех, кто не утрудил себя изменениями, когда я по божественной доброте вдруг даю шанс. Меняет ли любовь…. Да. Когда мне надо – меняет. Вопрос, Фефа, не в том. Может ли любовь помочь марионеткам излечить кукловода?

   Неправильные вопросы, Фефа, вы задаете. Неправильные. Это не «меняет ли любовь кристаллические решетки?». Меняет. А если у тебя не сменит, тварь, так сдохнешь в аду собственного отчаяния, само существование становится тогда пыткой. Что жизнь, что смерть медленно, по кусочкам крохотным, наживую распиливают агонизирующие остатки тех, кто не утрудил себя изменениями, когда я по божественной доброте вдруг даю шанс. Меняет ли любовь…. Да. Когда мне надо – меняет. Вопрос, Фефа, не в том. Может ли любовь помочь марионеткам излечить кукловода?

   — О летучих змеях · книга
8. «

   Коммуникация существует для того, чтобы передавать эмоции.

   Коммуникация существует для того, чтобы передавать эмоции.
9. «

   Все, что вы делаете, начинается с ваших эмоций. Поэтому так фантастически важно уметь разбираться, уметь работать со своими эмоциями. Потому что ваша голова включается исключительно после вашего сердца. Наоборот не бывает никогда.

   Все, что вы делаете, начинается с ваших эмоций. Поэтому так фантастически важно уметь разбираться, уметь работать со своими эмоциями. Потому что ваша голова включается исключительно после вашего сердца. Наоборот не бывает никогда.

   — Шот жизни · книга
10. «

    В основе феномена потреблядства лежит неспособность увидеть разницу между хорошим и плохим, стоящим и не стоящим, дорогим и дешевым.

    В основе феномена потреблядства лежит неспособность увидеть разницу между хорошим и плохим, стоящим и не стоящим, дорогим и дешевым.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
11. «

    Если ты не можешь оценить рай, который был у тебя уже на ладони, ты будешь проходить все круги ада заново, чтобы научиться быть человеком.

    Если ты не можешь оценить рай, который был у тебя уже на ладони, ты будешь проходить все круги ада заново, чтобы научиться быть человеком.

    — Вакцина от идиократии · книга
12. «

    Интересный факт, никто еще не размышлял над различием ударов, а ведь как это важно. Пощечина, например, удивительная вещь. Не болезненна ведь, ну, если специально не постараться. Не болезненна, не опасна, и ничего лучше не запускает в людях механизм катарсиса. Если кулаком, ногой, в живот, ухо – как угодно – это уже нанесение увечий, боли, запугивание... пощечина – никогда не ради себя, ради того, кого бьешь, чтоб его отпустило – слезами прорвало и вычистило авгиевы конюшни его недо-сердца.

    Интересный факт, никто еще не размышлял над различием ударов, а ведь как это важно. Пощечина, например, удивительная вещь. Не болезненна ведь, ну, если специально не постараться. Не болезненна, не опасна, и ничего лучше не запускает в людях механизм катарсиса. Если кулаком, ногой, в живот, ухо – как угодно – это уже нанесение увечий, боли, запугивание... пощечина – никогда не ради себя, ради того, кого бьешь, чтоб его отпустило – слезами прорвало и вычистило авгиевы конюшни его недо-сердца.

    — Франц · книга
13. «

    И тут-то ты понимаешь – вот он, диктат красоты, и как правилен. Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии. Действительно, теперь я готов поверить – древнегреческие божества светились. Вакх или Аполлон красотой, как силой и волей, исходили.

    И тут-то ты понимаешь – вот он, диктат красоты, и как правилен. Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии. Действительно, теперь я готов поверить – древнегреческие божества светились. Вакх или Аполлон красотой, как силой и волей, исходили.

    — Эмиль · книга
14. «

    Да, я достаточно пьян, а, может, достаточно жуток для самых изысканных ритмов.

    Да, я достаточно пьян, а, может, достаточно жуток для самых изысканных ритмов.
15. «

    Вода лежала тяжелая, серая,

    Вода лежала тяжелая, серая,

    — Внезапное руководство по работе с людьми. Бавария · книга
16. «

    — Извините, пожалуйста, мы ангела-хранителя искали, наверное, дверью ошиблись. — Кого? Ангела-исполнителя? Так это я и есть. Я тот несчастный! Нет, вы присядьте, присядьте. — Не, мы, наверное… — Сидеть, я сказал! Головешка и Утопленница тут же опустились на пол. — На душе наболело, не могу! А раз вы меня вызывать пришли, я вам все покажу, что эти идиоты желают! Михаил меня во всем винит, мол, я с работой не справляюсь. Да ты посмотри на желания-то! 85% чего желают? «Хочу быть счастливым», «хочу быть богатым», «хочу быть любимым». Они мозгами думают или чем? Вот «хочу быть богатым» – мучайся ангел, иди туда, не знаю куда и принеси мне то, не знаю что! Быть богатым чем? Быть богатым – это иметь сколько? Я ж не гадалка, не экстрасенс! А желание «хочу, чтобы все было хорошо» меня вообще убивает. В ад сволочей, в ад их!

    — Извините, пожалуйста, мы ангела-хранителя искали, наверное, дверью ошиблись. — Кого? Ангела-исполнителя? Так это я и есть. Я тот несчастный! Нет, вы присядьте, присядьте. — Не, мы, наверное… — Сидеть, я сказал! Головешка и Утопленница тут же опустились на пол. — На душе наболело, не могу! А раз вы меня вызывать пришли, я вам все покажу, что эти идиоты желают! Михаил меня во всем винит, мол, я с работой не справляюсь. Да ты посмотри на желания-то! 85% чего желают? «Хочу быть счастливым», «хочу быть богатым», «хочу быть любимым». Они мозгами думают или чем? Вот «хочу быть богатым» – мучайся ангел, иди туда, не знаю куда и принеси мне то, не знаю что! Быть богатым чем? Быть богатым – это иметь сколько? Я ж не гадалка, не экстрасенс! А желание «хочу, чтобы все было хорошо» меня вообще убивает. В ад сволочей, в ад их!
17. «

    Усталость никогда не после, всегда до изменения реальности. До больших вещей больше всего устаешь.

    Усталость никогда не после, всегда до изменения реальности. До больших вещей больше всего устаешь.

    — О Летучих змеях. Неаполь · книга
18. «

    Не к деньгам вовсе стремятся люди, не к славе, не к семье и не к процветанию — к равновесию и возможности не решать, не выбирать, не думать, к воле чужой за неимением собственной, к наполненности и бесстрашию гения, которыми можно себя заполнить и, может быть, даже что-то открыть. Даже вместить в себя капельку, чуточку его невместимого.

    Не к деньгам вовсе стремятся люди, не к славе, не к семье и не к процветанию — к равновесию и возможности не решать, не выбирать, не думать, к воле чужой за неимением собственной, к наполненности и бесстрашию гения, которыми можно себя заполнить и, может быть, даже что-то открыть. Даже вместить в себя капельку, чуточку его невместимого.
19. «

    Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

    Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

    — Внезапное руководство по работе с людьми. Бавария · книга
20. «

    Талант и гениальность — это просто разные степени открытости миру. Талант — это открытость к какому-то очень конкретному делу. Гениальность — это ещё большая открытость информации, касающейся определённой сферы.

    Талант и гениальность — это просто разные степени открытости миру. Талант — это открытость к какому-то очень конкретному делу. Гениальность — это ещё большая открытость информации, касающейся определённой сферы.

    — Шот жизни · книга