525 цитат Франца Вертфоллена для поста и дневника

Подборка из 525 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любой прогресс, будь он хоть три тысячи раз техническим, начинается с мечты, с воображения. И с передачи этой мечты массе.

   Любой прогресс, будь он хоть три тысячи раз техническим, начинается с мечты, с воображения. И с передачи этой мечты массе.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
2. «

   Качества людей — это просто их выборы. Что такое бесстрашие? Это означает, что из 100 выборов 80, как минимум, ты делаешь в пользу того, чтобы вовлекаться в жизнь. Это выбор — разбираться со своими страхами, а не убегать от них. Поэтому бесстрашие — выбор, а не качество, которое на тебя сваливается с неба.

   Качества людей — это просто их выборы. Что такое бесстрашие? Это означает, что из 100 выборов 80, как минимум, ты делаешь в пользу того, чтобы вовлекаться в жизнь. Это выбор — разбираться со своими страхами, а не убегать от них. Поэтому бесстрашие — выбор, а не качество, которое на тебя сваливается с неба.

   — Вакцина от идиократии · книга
3. «

   Усталость никогда не после, всегда до изменения реальности. До больших вещей больше всего устаешь.

   Усталость никогда не после, всегда до изменения реальности. До больших вещей больше всего устаешь.

   — О Летучих змеях. Неаполь · книга
4. «

   ЕВА: Я тоже, я так ужасно-ужасно-преужасно тебя люблю. ФРАНЦ: Это не совсем корректная фраза. ЕВА: Все равно. Я люблю тебя огромно, так огромно, что ужасно.

   ЕВА: Я тоже, я так ужасно-ужасно-преужасно тебя люблю. ФРАНЦ: Это не совсем корректная фраза. ЕВА: Все равно. Я люблю тебя огромно, так огромно, что ужасно.

   — Ева · книга
5. «

   Единственное, что важно миру – это действие и то, как сделано действие.

   Единственное, что важно миру – это действие и то, как сделано действие.

   — Шот жизни · книга
6. «

   Ты выбираешь людей, в которых хочешь вкладываться, с которыми ты хочешь идти рука в руку, нога в ногу. Ещё десятилетия и десятилетия твоей жизни. По идее твоя семья — это должны быть люди, с которыми тебе не жалко пойти дальше предела. За которых тебе не жаль умереть и для которых тебе так хочется жить. Вот это — это семья.

   Ты выбираешь людей, в которых хочешь вкладываться, с которыми ты хочешь идти рука в руку, нога в ногу. Ещё десятилетия и десятилетия твоей жизни. По идее твоя семья — это должны быть люди, с которыми тебе не жалко пойти дальше предела. За которых тебе не жаль умереть и для которых тебе так хочется жить. Вот это — это семья.

   — Шот жизни · книга
7. «

   Одна из главных проблем Нерона — он очень хотел подтверждения своей власти.

   Одна из главных проблем Нерона — он очень хотел подтверждения своей власти.
8. «

   — Вы очень странный молодой человек. — Я – странен, вы – прекрасны, что еще нужно для счастья?

   — Вы очень странный молодой человек. — Я – странен, вы – прекрасны, что еще нужно для счастья?

   — Заметки для Штази. Ливан · книга
9. «

   Нани протянула руку Герберту.

   Нани протянула руку Герберту.

   — О Летучих змеях. Неаполь · книга
10. «

    НОРА: Так я даже переживала, что ничего... то есть... ну что, ничего и не происходит. ФРАНЦ: Я вас за руку просто брал, вы гусиной кожей покрывались. Вы себя после ужина тогда видели? «Спокойной ночи, Но...» «Спокойной!» Тыщ! Вы буквально мне перед носом дверь захлопнули. НОРА: Конечно. Я же волно... Франц, у меня не было столь разнообразной интимной жизни до вас. У меня её вообще не было, если вы не заметили. ФРАНЦ: Ну, вы переживали зря. Сдерживаться было непросто.

    НОРА: Так я даже переживала, что ничего... то есть... ну что, ничего и не происходит. ФРАНЦ: Я вас за руку просто брал, вы гусиной кожей покрывались. Вы себя после ужина тогда видели? «Спокойной ночи, Но...» «Спокойной!» Тыщ! Вы буквально мне перед носом дверь захлопнули. НОРА: Конечно. Я же волно... Франц, у меня не было столь разнообразной интимной жизни до вас. У меня её вообще не было, если вы не заметили. ФРАНЦ: Ну, вы переживали зря. Сдерживаться было непросто.

    — Элеонора · книга
11. «

    Все боятся. Вот она — суть расизма, суть гомофобии. Суть любой фобии общественной — это: «я боюсь чего-то, что я не понимаю, потому что я дебил, который ничего не хочет понимать, и если вы ко мне сунетесь, то я буду стрелять». И пока ты вот так живешь, ты будешь жить в каменном веке. И ты будешь находить себе врагов.

    Все боятся. Вот она — суть расизма, суть гомофобии. Суть любой фобии общественной — это: «я боюсь чего-то, что я не понимаю, потому что я дебил, который ничего не хочет понимать, и если вы ко мне сунетесь, то я буду стрелять». И пока ты вот так живешь, ты будешь жить в каменном веке. И ты будешь находить себе врагов.
12. «

    Для вашего мозга нет вообще никакой разницы между позитивными и негативными эмоциями. Для него ярость и любовь — это просто эмоции. Это вы определяете: негативная эмоция или позитивная. Поэтому если вы боитесь испытывать ярость, отчаяние, если вы боитесь чувствовать какие-то вещи, которые, вы считаете, делают вам больно — хрен вы сможете испытывать вещи, которые приносят вам удовольствие.

    Для вашего мозга нет вообще никакой разницы между позитивными и негативными эмоциями. Для него ярость и любовь — это просто эмоции. Это вы определяете: негативная эмоция или позитивная. Поэтому если вы боитесь испытывать ярость, отчаяние, если вы боитесь чувствовать какие-то вещи, которые, вы считаете, делают вам больно — хрен вы сможете испытывать вещи, которые приносят вам удовольствие.

    — Вакцина от идиократии · книга
13. «

    Глупость обманывать себя, что стоит лишь что-то одно и – бам! – жизнь сразу наладится, всё исправится, полетит! Там не «лишь», там миллионы маленьких шагов. И тебе страшно это слышать. Не ври себе, тебе страшно. Потому что ты не хочешь проходить весь этот миллион маленьких шагов, чтоб получить то, что хочется. Тебе хочется, чтоб твоя воля сразу перековывала реальность без всей этой кутерьмы миллиона крохотных действий. А иногда действий не крохотных вовсе. Но суть в том, что такую волю выкует в себе лишь то существо, что пройдет весь этот миллион до конца. Осуществит весь этот миллион до последнего рывочка…

    Глупость обманывать себя, что стоит лишь что-то одно и – бам! – жизнь сразу наладится, всё исправится, полетит! Там не «лишь», там миллионы маленьких шагов. И тебе страшно это слышать. Не ври себе, тебе страшно. Потому что ты не хочешь проходить весь этот миллион маленьких шагов, чтоб получить то, что хочется. Тебе хочется, чтоб твоя воля сразу перековывала реальность без всей этой кутерьмы миллиона крохотных действий. А иногда действий не крохотных вовсе. Но суть в том, что такую волю выкует в себе лишь то существо, что пройдет весь этот миллион до конца. Осуществит весь этот миллион до последнего рывочка…

    — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
14. «

    Потреблядство — это уверенность в том, что если работа гения бесценна, значит она бесплатна.

    Потреблядство — это уверенность в том, что если работа гения бесценна, значит она бесплатна.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
15. «

    Воистину, где бог, там юность.

    Воистину, где бог, там юность.
16. «

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    — Внезапное руководство по работе с людьми · книга
17. «

    Люблю преданность сфинксов. По скандинавским легендам, по китайским, забавно, тоже – хульдры и лисы влюбляются только раз. И только в богов, но это такая любовь. No pressure in the world could break it, not even God himself. И они делают – не болтают, не чахнут, не страдают, но делают. И сфинксы бесстрашны, даже умирая от страха, они будут нырять за вами, умирая даже, они наслаждаются.

    Люблю преданность сфинксов. По скандинавским легендам, по китайским, забавно, тоже – хульдры и лисы влюбляются только раз. И только в богов, но это такая любовь. No pressure in the world could break it, not even God himself. И они делают – не болтают, не чахнут, не страдают, но делают. И сфинксы бесстрашны, даже умирая от страха, они будут нырять за вами, умирая даже, они наслаждаются.

    — Записки фотографа при рабовладельческом строе · книга
18. «

    Я люблю тебя всем штормовым ветром вселенной этой, а возможно – всех. Я дам тебе настолько больше, чем гуманоидное сочленение тел. Кровь от крови моей. Так и быть, я выпью душу твою, как пью от родников лесных. Крепче, чем смерть, любовь. Одна – возрождает.

    Я люблю тебя всем штормовым ветром вселенной этой, а возможно – всех. Я дам тебе настолько больше, чем гуманоидное сочленение тел. Кровь от крови моей. Так и быть, я выпью душу твою, как пью от родников лесных. Крепче, чем смерть, любовь. Одна – возрождает.
19. «

    Нет у любви ни пола, ни ориентации, нет градаций – братская, сестринская, материнская. Любовь она любовь и есть. Она просто – любовь. Если – любовь. А не глупость и гордыня человеческие. Когда любовь – любовь, нет в ней ни градаций, ни пола, ничего нет, кроме любви чистой.

    Нет у любви ни пола, ни ориентации, нет градаций – братская, сестринская, материнская. Любовь она любовь и есть. Она просто – любовь. Если – любовь. А не глупость и гордыня человеческие. Когда любовь – любовь, нет в ней ни градаций, ни пола, ничего нет, кроме любви чистой.

    — Записки фотографа при рабовладельческом строе · книга
20. «

    Говорят, мозг человека похож на большую губку с кучей извилин. Жалко. Я думаю, именно в этих извилинах и застревают остатки какого-то огромного мысленного потока. Там они мелеют и, под конец, превращаются в обычные человеческие мыслишки. Хорошо иметь полностью гладкий мозг – ничего не застрянет, но тогда, наверное, и мозг-то уже не нужен. Впрочем, есть столько возможностей с этими извилинами бороться – вот смерть, например, или сюрпризы.

    Говорят, мозг человека похож на большую губку с кучей извилин. Жалко. Я думаю, именно в этих извилинах и застревают остатки какого-то огромного мысленного потока. Там они мелеют и, под конец, превращаются в обычные человеческие мыслишки. Хорошо иметь полностью гладкий мозг – ничего не застрянет, но тогда, наверное, и мозг-то уже не нужен. Впрочем, есть столько возможностей с этими извилинами бороться – вот смерть, например, или сюрпризы.

    — О Кузнечиках · книга